– Как ты здесь оказался? – спросила я, устраиваясь в кресле.
Мигель прошел и сел в соседнее кресло, между нами был кофейный столик. «Огреть бы его чем по голове», – помечтала я, зная, что мечта неосуществима.
– В доме? – уточнил он.
– Конечно.
– Глупый вопрос.
– Как для кого. – Тут я вспомнила, что дом на охрану сегодня не ставила, а замки для этого типа, должно быть, не проблема. – Значит, ты сбежал, – сказала я. – Очень жаль, я надеялась, ты уже в тюрьме.
– Туда я всегда успею, – пожал Мигель плечами. Он продолжал поглядывать на меня с насмешкой, но, подозреваю, не без удовольствия. Это меня все-таки беспокоило. Человек, которого разыскивает милиция, должен вести себя иначе, тревожно прислушиваться, бояться, в конце концов.
– Что тебе надо?
– От тебя? Учитывая твой темперамент, от ночи любви я бы не отказался. Но, если честно, я пришел не за этим. Хотя мы могли бы счастливо совместить приятное с полезным. Как считаешь?
– Зачем ты пришел? – нахмурилась я.
– Я не стремился попасть именно сюда, – хохотнул он. – То есть у меня не было особых предпочтений, нужно место, чтобы отлежаться пару дней. Вышло так, что ничего, кроме твоего дома, на ум не пришло.
– Мой отец…
– Я уже позвонил в его офис, и мне ответили: уехал в Москву и будет только во вторник. Ну а если он вдруг объявится, посидит немного в гардеробной.
– Мой папа в гардеробной? – хмыкнула я. – Ты его совсем не знаешь.
– Его настоящее имя Терминатор? Ладно, появится папа, тогда я и буду решать, что с ним делать. Пока мне одной тебя за глаза хватает.
– Ты намерен отсиживаться в моем доме несколько дней?
– Ага. Не могу я с такой рожей по улицам болтаться, первый же мент непременно прицепится. Не волнуйся, в понедельник рано поутру мы простимся. Я улечу и даже вернуться не обещаю. Мобильный давай сюда. Телефон есть в кабинете отца, внизу в холле и здесь в прихожей. Отключать телефон не стоит, это может вызвать подозрения. Значит, кабинет отца запрешь, ключ отдашь мне. Телефон внизу уберем с глаз долой, а к тому, что здесь, без моего ведома ты не подходишь. Будешь хорошей девочкой, расстанемся друзьями.
– Так я тебе и поверила. Я знаю, кто ты.
– А кто я? – удивился он.
– Психопат и мерзавец.
Он присвистнул.
– Солнышко, психопат на моем месте давно бы лишился терпения, а я взываю к твоему разуму. Так что глупости не болтай. На самом деле я хороший парень. Если меня не трогать. А лестные характеристики держи при себе. Уяснила?
– Более или менее.
– Вот и хорошо.
Мигель поднялся, снял пиджак и задрал рубаху. Вся левая сторона груди представляла собой сплошной кровоподтек, выглядело это ужасно, я невольно отвела взгляд.
– Аптечка в доме есть? – спросил он.
– Внизу, в ванной.
– Тащи сюда. И помни, что я сказал.
Я пожала плечами и вышла из спальни. Спускаясь по лестнице, прислушивалась. Кажется, он остался наверху. Недалеко от ванной была дверь в сад, в саду сейчас так темно, что он вряд ли отыщет калитку в заборе, по крайней мере потратит на это время. Рискнуть?
Боясь повернуть голову, я ускорила шаги и направилась к заветной двери. Неужели удастся? Я уже протянула руку к замку, как вдруг рядом что-то просвистело, и в стену воткнулся нож всего в нескольких сантиметрах от моего уха. Я с трудом удержалась на ногах, таращилась на нож и пыталась перевести дух. Мигель подошел не спеша и нож выдернул.
– Деточка, я хороший парень, но не очень, – сказал он серьезно. – И ты меня уже достала.
– А чего ты хочешь? – с трудом сдерживаясь, сказала я. – Чтобы я тебе поверила? Ты в любом случае меня убьешь.
– Да с какой стати? – удивился он. – Приди мне такое в голову, убил бы сразу. Лишний труп, как ты понимаешь, для меня мало что значит. Но в твоей кончине, милая, я не вижу никакого смысла. А бессмысленных поступков я совершать не привык, хоть ты и считаешь меня психом. Еще раз попробуешь сбежать, привяжу к стулу. Вряд ли тебе это покажется приятным.
Я разглядывала его физиономию, силясь понять, что у него на уме. Неужто я ему верю? Выходит, с головой проблемы у меня, а вовсе не у него. Он ждал чего-то, наблюдая за мной разноцветными глазами, и, похоже, тоже пытался что-то решить.
– За свою девичью честь можешь не переживать, – добавил он насмешливо. – При других обстоятельствах я бы тобой с удовольствием занялся, но сейчас мне шевельнуться больно. Так что извини.
– Черт с тобой, – буркнула я. – Возможно, я дура и очень потом пожалею, но я верю тебе. Телефон не прячь и не таскайся за мной по дому. Я не сбегу и звонить не буду. Честно. О своем обещании тоже не забывай.
– Заметано, – кивнул он. – Давай аптечку.
Мы отправились в ванную. Пока я доставала лекарства, Мигель стянул рубашку и стоял перед зеркалом, разглядывая свой бок. Он все еще кровоточил.
– Как ты умудрился не свернуть шею, прыгнув с третьего этажа?
– Я везучий. Тебя это расстроило?
– Пять минут назад я ответила бы утвердительно. Теперь не знаю.
– Это почему?
– Я же сказала, не знаю.
Я подошла к нему, взглянула на рану и дрожащей рукой попробовала коснуться ее ватным тампоном, но руку отдернула и пробормотала:
– Мамочка…
– Хреновый из тебя лекарь, – хмыкнул Мигель. – Дай сюда… зато дерешься ты здорово. – Он стал обрабатывать рану, поглядывая в зеркало, я бестолково топталась рядом.
– Эти люди, там, в больнице, милицейские?
– Визитками мы не обменялись.
– Когда ты сбежал из ресторана, – через минуту заговорила я, – за нами увязались какие-то типы, а потом пришли ко мне на работу.
– Чего они хотели?
– Узнать, где ты.
– Узнали?
– Не хочешь отвечать, не надо, – обиделась я. Взяла марлевую повязку и начала его бинтовать.
– Стягивай крепче, не бойся.
– Чего мне бояться, ребра-то твои… тебе к врачу надо, – вздохнула я.
– Надо. Как раз сейчас мои друзья шерстят всех возможных врачей и двух ветеринаров.
– А если будет заражение?
– Умру в расцвете лет… Не будет. На мне все заживает как на собаке.
Тут взгляд мой переместился с его груди на спину, и я решила, что говорит он такое неспроста. Жуткого вида шрам под левой лопаткой – раз, еще один сбоку, ближе к талии – два, и на плече – три. Пока я разглядывала все это, разинув рот, Мигель подмигнул и сказал:
– Шрамы украшают мужчину, вот сегодня опять украсился. Ты руками-то шевели, сестра милосердия. – Высунув язык от усердия, я его забинтовала, а он полез в аптечку и вздохнул: – Ничего особо ценного нет.
– Ты наркоту ищешь?
– А есть?
– Дурак.
– Добрая девочка. Анальгин давай, хоть от него толку на грош. Ты мне сегодня дважды по ребрам звезданула, а они и без того переломаны.
– А что бы ты делал на моем месте? – усмехнулась я.
– То же самое, – кивнул он. – Идем. Есть что-нибудь пожрать в этом доме?
– Найдется, – ответила я. Он сделал шаг, а я заехала ему кулаком в живот и пошла дальше, буркнув: – Это тебе за ножичек.
Мигель сложился пополам, но, выпрямившись, не кинулся на меня с кулаками, а засмеялся.
– Влюбиться, что ли…
– Не спеши.
Я занавесила шторы в столовой, включила свет и стала кормить Мигеля ужином. Несмотря на увечье, ел он с аппетитом, из чего я заключила, что он далек от мысли скончаться в ближайшее время. В этот момент зазвонил телефон, я прошла в холл, предупредив:
– Не дергайся. – Впрочем, о его любви к холодному оружию я, конечно, помнила. И, взяв трубку, развернулась лицом к Мигелю, чтобы избавить его от ненужных мыслей. Звонил папа.
– Не разбудил? – спросил он.
– Нет. Я недавно вернулась. У тебя все в порядке?
– Да. Ты одна?
– У Соньки свидание.
– Поставь дом на охрану. Ребята, конечно, наблюдают за домом, но все равно…
«Много толку от твоих ребят», – с грустью подумала я и, пожелав папе спокойной ночи, вернулась к столу.
– Отец? – спросил Мигель.
– Ты же слышал. Поставлю дом на охрану. Если твои друзья умнее, чем ты думаешь, узнаем об этом прежде, чем они свернут тебе шею.
Через пять минут я, налив себе чаю, устроилась за столом. Мигель спросил, есть ли в доме коньяк, выпил рюмку и стал весело на меня поглядывать. Несмотря на его недавние заверения, это меня беспокоило. Я взглянула на часы и сказала:
– Не возражаешь, если я пойду спать?
– Пожалуй, мне тоже пора.
– Можешь лечь в моей спальне, я устроюсь в папиной.
– Извини, но тебе придется ночевать в гардеробной. Мне надо выспаться, и сторожить тебя всю ночь я не в состоянии.
Я посмотрела на него и презрительно фыркнула:
– Знаешь, почему ты мне не веришь? Потому что твои собственные слова ничего не значат. Я должна сделать выводы?
– Береженого бог бережет.
– Запрешь меня в гардеробной, и наше соглашение аннулируется.
– Придется тебя все-таки связать, чтоб не очень наглела. Потопали.
Мы поднялись в спальню. Не обращая внимания на Мигеля, я соорудила себе ложе в гардеробной и закрыла дверь перед его носом. Ключ повернулся в замке, я легла, укрылась пледом и честно попробовала уснуть. Как бы не так. Ворочаясь с боку на бок, я думала в основном о том, какая я идиотка. В моем доме преступник, которого разыскивает милиция, а я, вместо того чтобы попытаться сообщить им об этом, ему раны перевязываю. Все-таки на психа он не похож. Садисты тем более так себя не ведут. Конечно, запереть меня в гардеробной большое свинство, но садистским такой поступок все-таки не назовешь. Убивать ему меня вроде бы и вправду нет никакого смысла. Может, все обойдется? Посидит два дня в моем доме и уберется восвояси. А я буду вспоминать об этом как о забавном приключении. Ничего себе забава… он ведь в самом деле убийца. Что же делать? Можно ему верить или нет? Так ничего и не решив, я уснула. Проснувшись утром, увидела, что дверь в гардеробную открыта. Осторожно выглянула и убедилась, что кровать пуста. Я быстро оделась и на цыпочках вышла из комнаты. В доме было подозрительно тихо. Неужто он ушел? Как он мог уйти, если дом на охране? Тогда куда делся?