Гадать пришлось недолго. Спускаясь по лестнице, я увидела Мигеля. Он был в кухне. Натянув на себя мой купальный халат, стоял возле плиты и жарил яичницу. Рукава халата едва прикрывали локти, выглядело это так забавно, что я невольно хихикнула. Мигель повернулся и сказал:
– Доброе утро, Нюсечка.
– Привет, Мишутка.
Он засмеялся, а я устроилась за столом.
– Ты вызываешь у меня противоречивые чувства, – заметил он, ставя передо мной тарелку с яичницей. – Очень хочется свернуть тебе шею за наглость…
– Это с одной стороны, – кивнула я. – А с другой?
– С другой… – он наклонился и на миг прижался губами к моим губам.
– Я заткнусь и больше слова не скажу, – отпрянув, пообещала я.
– Болтай на здоровье, – он махнул рукой, взял тарелку и устроился рядом. – Все-таки забавная штука жизнь, – через некоторое время заявил он.
– Ты о чем?
– О нашей встрече.
– И что в ней такого забавного?
– Примерно год назад я видел тебя в ресторане. Ты была с отцом. Я решил, что ты его подружка, оказалось, дочка. Ты произвела на меня впечатление.
– Неужели?
– Произвела, произвела. Хотя на блондинок я никогда не западал, предпочитаю брюнеток. Но ты чудо как хороша. Если память не подводит, на тебе было зеленое платье, глазищи вполлица. В общем, я дал себе слово непременно тобой заняться. Но обстоятельства вынудили меня спешно покинуть родину, и знакомство пришлось отложить.
– Печально.
– Ага. Но так как данное слово я никогда не нарушаю, я думал о тебе с грустью и нежностью, что скрашивало мне жизнь на чужбине.
– Я поняла: это была любовь с первого взгляда. И по большой любви ты мне труп в багажник засунул.
Мигель засмеялся.
– Я же сказал, жизнь – забавная штука. Думаешь, я знал, что это твоя машина?
Я отложила вилку в сторону и на него уставилась.
– Можно поподробнее?
– Пожалуйста. В моей машине был труп этого придурка, не мог же я с ним болтаться по городу. А твоя тачка стояла в таком удобном месте, вот я и решил: ее мне сам бог послал. И запихнул труп в багажник. Потом мне пришлось уносить ноги, бросив свою машину. Я останавливаю тачку на дороге и вижу тебя. А через минуту до меня доходит, что это та самая «Ауди», куда я недавно запихнул труп. Ну, как тут не лопнуть от смеха?
– Я тоже чуть от смеха не лопнула, когда его нашла.
– Ты можешь не верить, но я намеревался освободить тебя от этого груза, и… вновь помешали обстоятельства.
– Я помню твои остроты по поводу подарка…
– Мне и в голову не могло прийти, что ты будешь сутки раскатывать с ним по городу. Однако, вспомнив, что имею дело с блондинкой, я на всякий случай тебе позвонил. Ты меня снова удивила, когда сказала, что кто-то свистнул твою тачку. Значит, твой папочка вмешался и отправил нашего общего друга в лесочек, где его вскоре и нашли?
– Если уж тебе пришла охота откровенничать, может, скажешь, как труп оказался в твоей машине?
– Приблудился.
– Вот как.
– Ага. Кстати, вчерашний твой наряд мне нравился значительно больше. Тебе никто не говорил, что ты похожа на Венеру Боттичелли? Только здорово сердитую.
– Боттичелли, – скривилась я. – Это кто такой?
– Намекаешь на мою беспросветную дремучесть или на свою собственную? Между прочим, я бывал в лучших музеях мира.
– Ну и что? – хмыкнула я. – Помогло это тебе?
– Ох, допрыгаешься, – покачал он головой.
– Мне даже шевелиться лень, не то что прыгать, – отмахнулась я.
– Ладно, продолжай щеголять своей независимостью, два дня я как-нибудь это выдержу.
Он с усмешкой разглядывал меня, а я подумала, что в самом деле обороты стоит сбавить. Проблема в том, что он меня ужасно раздражал, так и тянуло наговорить ему гадостей, хоть это и было неразумно.
– В моем халате ты выглядишь на редкость милым, – заметила я, желая укрепить нашу сомнительную дружбу. Против воли это вышло язвительно.
– Я не рискнул взять папашин халат, не то заподозрит, что в его отсутствие ты таскаешь в дом мужиков пачками. Значит, тебе нравится, как я выгляжу. Слава богу, я боялся не угодить. Тебе пора обнаружить во мне положительные качества.
– Они есть?
– И ты еще спрашиваешь? Уверен, ты на пути к большой любви, просто пока не желаешь в этом признаться.
– Еще чего. Может, и забавно водить опасную зверюгу на поводке, но при условии, что поводок крепкий. В твоем случае и цепь толщиной в мою руку не поможет.
Он засмеялся и стал пить кофе. Его взгляд смущал, точнее, даже не сам взгляд (к подобным взглядам я давно успела привыкнуть), а разноцветные глаза. Возникало чувство, что на тебя смотрят два разных человека. Один был покладистым парнем с чувством юмора, другой против воли вызывал страх.
Я встала из-за стола, собрала посуду и спросила:
– Как себя чувствуешь? – Страх к тому моменту стал прогрессировать, вот я и решила проявить заботу в надежде, что Мигель это оценит.
– Отлично выспался. Правда, меня мучила совесть оттого, что ты лежишь в гардеробной, я даже хотел перенести тебя на кровать, но со сломанными ребрами не особо разбежишься, и я пристроился рядом в знак солидарности. Ты меня обнимала, а я исходил слюной и сожалениями о том, что дал слово, хорошенько не подумав.
Я хмуро слушала все это, пытаясь понять, врет он или нет? Врет. Не могла я спать так крепко. Я отправилась в гостиную, и в этот момент зазвонил домашний телефон. Мигель кивнул, я сняла трубку. И едва не застонала от досады. Звонил Глеб.
– У тебя мобильный отключен, – сообщил он. – Ничего, что звоню на домашний?
– Без проблем.
– Мы собрались провести выходные вместе…
– Ничего не получится, – чуть не плача, ответила я, косясь на Мигеля, который стоял рядом, прислушиваясь к разговору.
– Да? Какие-нибудь проблемы?
– Нет, но… непредвиденные дела.
– Жаль. – Судя по голосу, ему было в самом деле жаль, и это еще мягко сказано.
– Мне тоже. Я позвоню в понедельник.
– Хорошо. Буду ждать.
– Твой парень? – кивнул на телефон Мигель.
– Тебе что за дело?
– Не злись, подумаешь, выходные. У тебя вся жизнь впереди.
Он прошел в гостиную и устроился на диване. Находиться с ним в одной комнате, когда я раздражена сверх меры из-за невозможности увидеться с Глебом, все-таки не стоило, я и без того едва сдерживалась. И я, достав с полки поваренную книгу, стала готовить обед, избрав замысловатое блюдо с еще более замысловатым названием.
– Торишь дорожку к моему сердцу? – заглянув в кухню, поинтересовался Мигель.
– Нервы успокаиваю.
– А что с ними такое? Небольшая разлука только подогревает чувства. Значит, его зовут Глеб? Парню можно позавидовать, отхватил такую цыпочку…
Сообразив, что отвечать я не собираюсь, Мигель убрался восвояси, а я продолжила возню в кухне. Только к двум часам я закончила и позвала его обедать. Блюдо, на которое ушло так много времени, получилось малосъедобным, чему я только порадовалась, нечего кормить деликатесами этого типа, правда, и самой пришлось пострадать.
– Милая, по-моему, это ужасная гадость, – сообщил Мигель, продолжая уныло жевать.
– Другого не будет. Глупо рассчитывать, что тебя здесь будут кормить как в лучших ресторанах мира, в которых тебе, безусловно, довелось побывать.
– Ты ведь не собираешься меня отравить?
– Я бы с радостью, да навыков нет.
– Ужин за мной. Покажу, как надо готовить.
– Вот счастье привалило.
Он отправился в гостиную, где улегся на диване, прихватив книжку в библиотеке. Подумав немного, я тоже вошла в гостиную в тайной надежде, что раз он все-таки сыт, а значит, почти доволен, может ответить на интересующие меня вопросы. Увидела, что читает он Хемингуэя, причем на английском. Когда книгу читала я, приходилось пользоваться словарем. От досады я собралась съязвить, но тут вспомнила: по словам Вадима, этот хлыщ жил в Англии, и извинила ему излишнюю грамотность.
– Как тебе книга? – миролюбиво спросила я.
– Так… – он пожал плечами. – Читать книжки вообще бесполезное занятие.
– Это почему?
– Какой от них толк?
– Ну… лучше узнаешь мир, людей, себя, в конце концов.
– Про этот мир я и так все знаю, про людей тем более, а про меня тут нет ничего.
Я забралась в кресло с ногами и тоже стала читать. Где-то через час Мигель поднял голову и с усмешкой заметил:
– Выходной в благородном семействе. Кто ж меня вчера за язык-то тянул? Наобещал с три короба, теперь мучаюсь… – он вздохнул и вновь уткнулся в книгу.
Позвонила Сонька. Отделаться от нее, в отличие от Глеба, было не так легко, пришлось придумывать головную боль, хандру и прочее в том же духе, при этом надо было внушить ей мысль, что срываться с места и лететь ко мне нет никакой необходимости. В общем, я намучилась.
Прошел еще час, и я полезла с разговорами.
– Так и знал, что ты долго не выдержишь, – усмехнулся Мигель, отбросил книгу и посмотрел на меня с интересом. Я заметила, что, хоть он и бахвалился, движения давались ему с трудом, он то и дело непроизвольно морщился.
– Этот тип в багажнике, – начала я. – Он ведь бывший мент? И говорят, у него были какие-то сведения, очень интересные для тех, кто не в ладах с законом.
– Так-так… – протянул Мигель. – Сколько ненужных сведений скопилось в твоей хорошенькой головке.
Я в досаде прикусила язык, Мигель засмеялся:
– Глупо оберегать секреты, которые и не секреты вовсе. Ну да, у ментов были свои люди среди наших, мы от них тоже не отставали, и кое-кто из их братии работал на нас. Это нормально. А вот то, что парочка-тройка парней, считавших себя крутыми, делились с ментами информацией и заодно своих сдавали, совсем другое дело.
– Тебя кто-то конкретный интересовал? Тот, благодаря кому ты в бега пустился?
– Милая, я начинаю подозревать, что к встрече со мной ты основательно подготовилась.
– Я хотела знать, что за гад сунул мне труп в багажник. Ты бы на моем месте тоже заинтересовался.