Она протянула Артуру подарок и с трудом выговорила:
– С днем рождения!
– Ну что вы! Не нужно было! Что это?
Артур развернул яркую упаковочную бумагу – внутри был уродливый оловянный подсвечник в виде вставшей на задние лапы собаки; в ее открытой пасти торчала свеча синего цвета.
– Спасибо! Какая… прелесть! – Он поцеловал ее в щеку и спросил участливо: – Эля, что с вами? Вы какая-то грустная… Что-то случилось?
– Меня ограбили! – выпалила она. – Украли «Природу»!
– «Природа»? Это что? Картина? – спросил Артур.
Эля вспомнила, как художник говорил, что он сидел на сайте какого-то там аукциона с «Природой»…
– Это бронзовая фигурка, Лёля ее очень любила. Ваш друг Дима просил продать, она ему тоже нравится…
– Дима! – ухмыльнулся Артур. – Ох, уж этот Дима! Наш пострел везде поспел, как говорится. Сочувствую.
И как прикажете это понимать? Художник сказал: Артур переведет стрелки на него… Похоже, перевел… судя по ухмылке. И это друзья? Кто кого сильнее пнет?
Эля выпила один за другим три бокала шампанского и почувствовала, что все стало трын-трава. Она собирается ограбить Артура! Эля расхохоталась. Давешний журналист Леша Добродеев травил какие-то байки, упоминая известные имена, и страшно хвастался при этом. Все его истории назывались: «Я и мэр», «Я и Лама», «Я и наша Дива», «Я и знаменитый индийский йог…» и так далее. Эля слушала вполуха и поминутно взглядывала на большие старинные часы в углу комнаты. Равномерное движение маятника завораживало ее. Часы мелодично пробили девять, потом половину десятого, потом десять! Эля поднялась с дивана и покачнулась, с трудом удержавшись на ногах. Добродеев, сидевший рядом, тоже вскочил.
– Что-то мне… – пробормотала она, хватаясь за горло для достоверности. – Извините… – Неловко обходя гостей, она вышла из гостиной.
Коридор был пуст. Эля на негнущихся ногах, касаясь рукой стены, двинулась направо, бормоча:
– Вторая дверь… сюда, кабинет, окно… направо, дверь, тихонечко, осторожненько…
Нажав на ручку, она проскользнула в кабинет; там было темно. Дверь мягко чмокнула, закрывшись, и отрезала ее от освещенного коридора. Она постояла, привыкая к темноте, полумертвая от ужаса. Протянув вперед руки, сделала шаг, другой и с облегчением увидела впереди неясный прямоугольник окна, закрытого шторой. Вдруг в коридоре раздались громкие голоса, резко щелкнул замок – дверь приоткрылась и на пол упала полоса света. Эля окаменела и перестала дышать, чувствуя: еще миг, и она упадет в обморок. Сразу же кто-то громко позвал Артура – похоже, Добродеев, и сообщил, что гости хотят выпить за именинника, а горючее на пределе и надо бы добавить. Дверь захлопнулась, и голоса стали удаляться. Эля, мигом протрезвевшая, чувствуя холодную испарину на спине, перевела дух и прислушалась. В коридоре было тихо.
«Может, хватит? – спросила она себя. – Ну не дано тебе, и не лезь! Выбирайся отсюда, пока он не вернулся!»
Она представила себе, как художник сидит в кустах и ждет сигнала, вспомнила «Испанца» в белом воротнике и пробормотала:
– Идиотка… Мата Хари!
Она отдернула портьеру и открыла окно. Глубоко вдохнула холодный воздух, пахнущий травой и цветущей сиренью; на миг у нее мелькнула мысль выбраться через окно и сбежать… и гори оно все! Она снова прислушалась и на цыпочках пошла к двери…
– Все нормально? – озабоченно спросил Добродеев, когда она вернулась. – Может, таблеточку?
– Спасибо, не нужно. Хочу шампанского! – Она расхохоталась, чувствуя замечательную легкость в голове и желудке.
– Момент! – вскричал Добродеев и улетел. Эля вытащила из сумочки мобильный телефон…
…Дима позвонил в два часа ночи:
– Спишь?
– Господи! Почему так долго? – простонала Эля. – Я чуть с ума не сошла! Тебя не поймали?
– Ага, звоню из ментовки, за тобой уже выехали с автоматами! – Художник расхохотался. – Будь Спок, девушка, Диму Щуку еще никто никогда не поймал. А ты молодец, не ожидал! Думал, сдрейфишь.
– Нашел?
– А то! Вот, стоит на столе.
– Тебя не видели?
– Догоняли всей бандой!
– В смысле?!
– Шучу. Никто даже не почесался. Выдохни, Элеонора Михайловна! Ты видела, какая ночь? А луна? Это же охренеть, какая луна! Вызывай тачку и дуй сюда! Такое грешно не отметить.
– Уже поздно, давай завтра…
– Тебе обязательно весь кайф испортить? Никаких отмазок, жду!
Эля, ругая себя последними словами за бесхребетность, потянулась за телефоном…
Художник ждал ее у дома за калиткой. Эля выбралась из машины, и такси, сверкнув красными огнями, умчалось. Здесь, за городом, стояла удивительная тишина; над спящим миром висела громадная зеленая луна, и все вокруг тоже казалось зеленым. Дима открыл калитку, и она вошла. Посреди двора стояло тонкое цветущее деревце, облитое лунным светом. Она почувствовала горьковатый запах цветов и удивилась, что не заметила его в прошлый раз.
На веранде был накрыт кривоватый столик: бутылка белого вина и два бокала. В центре слабо светилась в лунном свете бронзовая фигурка женщины.
– Мы без света, – сказал Дима. – Через час начнет светать. Вот твоя «Природа». Садись!
Эля села в кресло, оно качнулось и затрещало.
– Твоя! Ты же выиграл.
– Да ладно, я пошутил. – Он откупорил бутылку, разлил вино. – Твоя. За успех!
Они выпили.
– Страшно было? – спросил Дима.
Эля пожала плечами:
– Не помню. Наверное. А тебе?
Дима задумался, ответил не сразу:
– Новый опыт. Я еще никогда никого не грабил.
– И как?
Он рассмеялся:
– Не знаю, не разобрался еще. Представляю себе морду Арика! Завтра же зайду в «Лавку» – интересно, что он скажет.
– Ты думаешь, он не догадается?
– По барабану. Не пойман, не вор. Хочешь, пошли со мной, вы же с ним типа закорешились. – Дима фыркнул.
– Не пойду!
Они помолчали.
– Смотри, какое небо, – сказал Дима. – В городе не такое. И трава не пахнет. А ты не думала переселиться в Лёлин дом? Крепкий, и место хорошее. Ремонт, конечно, нужен. Сад цветет…
– Там нарциссы, сами выросли, – вспомнила Эля. – Одичали, наверное. Лёля когда-то посадила, и до сих пор цветут…
– Ага, нарциссы, я видел. Красиво. А хочешь, покажу кое-что? Такого ты точно не видела!
Он поднялся, протянул Эле руку и повел с веранды. Дорожки не было, всюду росла трава. В воздухе висели ранние сиреневые сумерки. Они зашли за дом. Там был сад, белый от цветущих деревьев; посверкивая, плескал едва слышно ручей – от него тянуло холодом.
Дима остановился внезапно, и Эля ткнулась лицом ему в спину.
– Смотри! У ручья, видишь? Целая поляна! Пахнут как, а?
Эля ахнула:
– Господи, ландыши! Это же ландыши! Никогда не видела…
Она присела на корточки и стала трогать цветы руками. Они были влажными и холодными, каждый цветок похож на маленькую фарфоровую чашечку…
…Они снова сидели на веранде. Луна побледнела и сместилась к лесу. Небо на востоке светлело и розовело – казалось, где-то там разгорается громадный костер. Бронзовая женщина казалась сделанной из червонного золота. Дима налил вино в бокалы и сказал:
– За нас! Мы, наверное, тоже природа, да?
Эля не ответила – она спала. Дима поставил бокал и пошел в дом; он принес плед и укрыл ее.
Коварные «подснежники»Ольга Володарская
Света обожала свою работу!
И отправлялась на нее, как на праздник. Укладывала волосы, наносила легкий макияж… Наряжалась! Пусть не в красивые платья и туфли на шпильке, но в облегающие спортивные костюмы и кроссовки из последних коллекций.
Чернова Светлана трудилась в крупном фитнес-центре «Титан» уже несколько лет, но поначалу работа особой радости не приносила. Туда ее устроила сестра матери, она же теща директора. Света только отучилась на бухгалтера, но молодых специалистов никто не хочет брать. Помогли связи, и девушку устроили по профессии.
Она быстро научилась всему и уже через пару месяцев самостоятельно вела бухгалтерию «Титана». У Светы был свой кабинет, где она сидела почти весь день. В зале она не занималась, групповые занятия не посещала, еду приносила с собой и грела в микроволновке, даже чай и кофе делала себе сама, хотя могла бы получать напитки в фито-баре. Работники «Титана» имели на это право, как и на бесплатное посещение всех зон клуба, но Света только иногда плавала в бассейне (когда там никого не было) да грелась в сауне, замотавшись в полотенце. Она считала себя позором «Титана», поэтому отсиживалась в норе. И все из-за своего некрасивого тела.
Оно не было жирным, лишь полноватым. Света могла втиснуться в пятидесятый. Одежду покупала в обычных магазинах. Подбирала ее с трудом, но все же находила вещи впору. За плотной джинсой и драпом не было видно, что ее тело будто слеплено из сдобного теста: оно пышное, рыхлое, неровное. Через трикотаж спортивных лосин проступают бугры, майка оголяет пухлые руки, а лифчик, пусть и анатомический, бесшовный, впивается в спину, образуя складки. Нет, она не могла показываться в зале. Тучные посетители, глянув на нее, подумают, что даже если работница «Титана», имеющая свободный доступ к занятиям, не смогла себя привести в форму, у них тем более не получится.
Инструкторы же будут либо подсмеиваться над ней, либо гонять до седьмого пота, чтобы привести к результатам. Все они были не только невероятно красивы, но и дисциплинированны. Не жалели не только подопечных, но и себя. Света смотрела на них с восхищением, граничащим с благоговением. И даже в самых смелых мечтах не могла представить себя одной из них…
Но через два года она заняла место инструктора-стажера (в зарплате потеряла прилично, но не все достижения измеряются деньгами). А спустя еще три, выиграв несколько конкурсов фитнес-бикини, стала старшим тренером. Мотиватором. И звездой «Титана». Ее регулярно показывали по региональному телевидению, один раз она засветилась на центральном, а на блог, что Света вела, было подписано сто пятьдесят тысяч человек.