Новички в этом ему не помогали. Разве что дрова подтаскивали. Прикасаться к убитому животному было выше их сил.
Из регенератора выбрался мужчина лет тридцати на вид, с пробивающейся седоватой щетиной вместо прически, заурядной внешностью и глазами человека, удивить которого непросто. Еще не стемнело, и он, бросив взгляд на окрестные горы и ближайший пейзаж, без эмоций, почти нормальным голосом поинтересовался:
– Сколько лет прошло?
Так как в регенераторе лежать приходилось голым, Тейю к моменту «воскрешения» не допустили, и отвечать пришлось Владу:
– Много. Очень много. Мы сами точно не знаем. Больше семисот и меньше полутора тысяч.
– Вы из хроноубежища?
– Вроде того, – ответил Влад заинтригованно.
Новичок начал ему нравиться. Никакой растерянности, сам установил суть происходящего, с ходу задал очень уместный вопрос.
– Меня зовут Эйсо Картар, лучше просто Эйс. Старший техник базы.
– Я тогда просто Влад. Это Либерий, он не очень разговорчивый, но все понимает. Вот, оденься, и пойдем к остальным. Там и поговорим.
– У меня тысяча вопросов, начну их задавать прямо сейчас: что это так интересно пахнет?
Влад указал на Либерия:
– Вот он сегодня убил косулю и приготовил ее с какими-то растениями. Это наш ужин.
– Все настолько плохо, что приходится питаться дикими животными?
– Гораздо хуже. Все гораздо хуже… Надеюсь, ты не имеешь ничего против дичи?
– Еще не знаю, я ведь ни разу ее не пробовал. Но подозреваю, что выбор у меня невелик, так что рад запаху. Если он соответствует вкусу, то все не так уж плохо.
При виде техника Тейя вскочила с чуть подтесанного бревна, играющего роль лавки, вскрикнула:
– Эйс!
– Ти?! – изумился тот.
– Вы знаете друг друга? – спросил Влад.
– Еще бы, ведь это друг моего папы.
– А я ее помню крошкой с красным бантиком. Падала на каждом шагу, не то что сейчас. Кто же знал, что такой талантливой вырастет!
Девушка обнялась с Эйсом, но сверхподозрительная ревность Влада на это не отреагировала.
– Ты как уцелела?!
– Долго рассказывать. Голоден?
– А ты видела, чтобы из регенератора сытыми выбирались?!
– Ужин у нас особый, тебе может не понравиться.
– Да я уже в курсе. Знакомиться с остальными не буду: сталкивались не раз. Рад, что вы уцелели.
– И мы рады, – за всех сказал Адинри. – И живы благодаря тебе, ведь в хранилище увел нас ты.
– Давайте ужин, а потом разговоры, – предложил Влад. – Остывает же.
Когда садился, Либерий толкнул его локтем в бок и прошептал на ухо:
– А этот Эйс похож на мужика. Мы все же не зря сюда пришли.
Техник внимательно выслушал историю Тейи, пробормотав при этом что-то вроде «бедная малышка», затем куда дольше ему пришлось внимать рассказу Влада. Под конец тот говорил наперебой с девушкой, отчего выходило сумбурно, но Эйс не перебивал. Лишь когда словесный поток иссяк, покачал головой:
– Я знал, что все закончится плохо, но чтобы настолько…
– Что было с тобой? – спросила Тейя. – Как погибла база?
– Этого я точно знать не могу. Нас не взрывали в самом начале, но когда все заварилось, наш комплекс включили в сеть наблюдения за орбитальными средствами связи. Мы давали наведение на управляющие ретрансляторы радикалов. Нас долго не трогали, а потом, почти две недели спустя, все вдруг стало очень плохо. Сперва нам приказали оставить минимум персонала, а оставшихся отправить на восток под защитой высланных боевых дронов. Причем идти они должны были пешком, что вообще в голове не укладывалось. Что-то нехорошее происходило поблизости, но мы не знали что и продолжали давать целеуказание. Потом прилетели штурмовики радикалов и наш наземный комплекс просто смели. Не знаю, куда делось прикрытие и осталось ли оно вообще. Думаю, что нет. Нас просто бросили. Специально оставили. Пожертвовали. И пока нас убивали, не трогали уходивших. Да и наше целеуказание не надо сбрасывать со счетов. Каждая лишняя минута работы комплекса – это новые и новые цели. Не знаю, чем била вторая волна штурмовиков, но у нас накрылся основной контур, а в верхнем ярусе начались обвалы. Я побежал смотреть, что с контуром и можно ли запустить резервный. Потом впереди сверкнуло, и я пришел в себя, когда мне замазывали ожоги и кололи все что можно, чтобы не умер от шока. Помню, что несли на нижний ярус, к хранилищам, а потом очнулся уже здесь, в регенераторе. Так что окончания истории не знаю. От базы многое уцелело?
– Наверху ничего, – ответила Тейя. – Воронок много, глубоких очень. Почва сплошной камень, до сих пор не осыпались. Верхний ярус сильно разрушен, второй уже не так, а третий почти целый, кроме центральной части. Центра вообще не осталось на всех ярусах. Обвалы везде. Что-то очень сильное туда ударило.
– Вы для чего искали выживших?
– Нам помощь нужна. Если радикалов не остановить, они нас найдут. Рано или поздно.
– Если они не могут достать командный центр на орбите, значит, не так уж велики их возможности. Сами посудите: разве трудно было оптимизировать орбиты перехватчиков, не распыляя силы? Планета большая, вы бы могли найти уголок вроде этого, спокойный и чистый, вряд ли вас смогут отыскать.
Тейя указала на Влада:
– У него проблемы. В голове устройство, которое время от времени дает сигнал на многих диапазонах. Сигнал сильный, радикалы его уже знают и знают, как находить источник. Сигнал сработать может сам, в любой момент, контролировать это никак нельзя. Если сработает сейчас, они узнают, где мы. У них есть боевая техника, а у нас только старый дрон, которого мы кое-как починили. Нам нельзя оставаться на одном месте.
Адинри вскочил, замахал руками:
– Влад, тебе надо срочно отсюда перебраться куда-нибудь! Нельзя, чтобы они узнали про лагерь и базу!
– Сядь! – произнес Эйс таким тоном, что преподаватель моментально заткнулся и быстро вернул зад на прежнее место.
Техник повернулся к Владу:
– Из объяснений Ти я ничего не понял. Что за устройство? Подробности?
Теперь вскочила Тейя и торжественным голосом заявила:
– У него в голове устройство связи контролера Красной Сети.
– Откуда оно у него?! – изумился Эйс.
– Он аварийный контролер.
– Влад?..
– Так получилось…
– Мне бы очень хотелось узнать подробности.
Влад не делал тайны из своих приключений и поведал все, что помнил. А также добавил, что у него нет биометки, а без нее управлять системой контролера невозможно, из-за чего и возникли проблемы.
Эйс, выслушав молча и с видимым вниманием, сделал вывод:
– Ты нашел кадровый модуль с высшим допуском и к тому же полностью спятивший. И тебе крупно повезло, что до сих пор жив. Аварийный контролер – это больше чем должность. По разным подсчетам, лишь от одного до трех процентов людей способны на слияние с его системой. Остальные умирают без шансов на регенерацию. Может, в твоем времени процент таких людей был выше?
– Откуда я могу знать?
– Да, глупый был вопрос. Считай его озвученной мыслью. Влад, тебе нужна биометка.
– А то я не знал… Мы и хотели найти кого-то, кто сможет ее поставить.
– Для этого надо найти родильный дом и кого-нибудь из его персонала. Взрослым ее не… – Эйс осекся, молчал несколько секунд, затем внезапно поменял тему: – Давайте вернемся к прежнему вопросу: зачем вы искали выживших? Как вы с их помощью хотели остановить радикалов?
Ответил Влад:
– Радикалов надо убить. Всех до единого. И чем быстрее, тем лучше. Пока они не усилились настолько, что это станет невозможным.
– А они усиливаются?
– Позвольте, отвечу я, – донеслось со стороны коммуникатора.
Влад представил говорившего:
– Это тот самый орбитальный мозг. Мы зовем его Космос, или просто Кос.
– Рад познакомиться. Слушаем внимательно.
Из коммуникатора развернулось изображение: карта земной поверхности. Ее украсила россыпь красных точек, и Кос пояснил:
– Это места, где проявлялась активность радикалов. А теперь накладываю старую карту зон действия горнодобывающих комплексов. Я один наблюдаю совпадения?
– Шванди цеттах! – эмоционально произнес Эйс, и эти слова Влад почему-то не смог перевести.
– Могу я попросить не выражаться при девушках? – скривившись, пробурчал Адинри.
Эйс указал на карту:
– Эти шванди пытаются запустить комплекс! Они хотят получить к нему доступ!
– И что? – не понял преподаватель.
– Что вы вообще знаете о региональных горнодобывающих комплексах?
– Многоярусные сооружения, построенные по модульному признаку. Отвечают за добычу всего набора элементов из земной коры и верхней мантии.
– Это далеко не все. Каждый комплекс – это полный производственный цикл. Он добывает элементы и доставляет их к верхним модулям, где располагаются различные производства. Вы понимаете? Самые различные. Он производит заказанные вещи и отправляет их на поверхность по тп-каналам. Никаких шахт к нему нет, в этом нет нужды. Он медленно дрейфует вместе с земной корой, опустив в мантию сборочные колонны, черпая оттуда энергию и материалы, а наверх телепортируя готовую продукцию.
– И почему тебя это так возбудило?
– На всей планете было всего лишь четыре таких комплекса. Всего четыре! И этого хватало снабжать всю Землю, Луну, Марс и астероидные базы. Вся наша цивилизация опиралась на эти четыре комплекса. Они выдавали более девяноста процентов продукции. Все остальные наши производства – это, как правило, вторичная переработка. Взяв под контроль такой комплекс, они получат четверть возможностей нашей цивилизации. Наверх пойдут боевые дроны для действий как на поверхности, так и в воздухе и на орбите. И даже корабли, способные работать за границами системы. Я не видел всю войну, но хорошо помню начало. Эти дроны появлялись тысячами ежедневно, при этом радикалы взяли под контроль всего лишь один комплекс и несколько вторичных производств. Но этого хватило, чтобы разнести все, что только можно.