– Да нет, – отмахнулся воин. – Просто не по себе как-то. Я видел Саниса, мы с ним службу начинали. Покалечило его сильно, биота не помогла, сюда его перевели. Теперь он мертв. А ведь раньше нашим братом был.
– Братья бывшими не бывают, – хмуро заметил Либерий. – Я тоже видел тех, кого знал. И мне жаль, что так получилось с ними. Но Цитадель должна быть взята быстро, иначе нам придется воевать с гвардией конклава.
Иногда Либерий не понимал своих братьев. Кровь, бой, смерть и страх, что она пришла за тобой, а они находят время для не имеющих смысла разговоров.
В коридоре показалась целая процессия: впереди шагал брат, посланный за «артиллерией», за ним два воина двигались друг за другом, неся на плечах двухметровую черную трубу со сложенными сошками.
Узнав переднего, Либерий ухмыльнулся:
– Легда, я так и знал, что ты сменишь свой арбалет на это чудо.
Воин заулыбался, приветственно взмахнул рукой:
– Рад, что тебя не прикончили в той степи, брат.
– Я тоже рад. И за тебя. Говорят, ты там озеро крови выпустил запам?
– Да, пока болты были, веселился. Только потом ушел. Сейчас проверим, какова эта штучка в деле, – Легда погладил пушку. – Эту дверь вышибать?
– Эту.
– Тогда разбегайтесь все, может обломками зацепить, – предупредил Легда.
Пока расчет устанавливал ручную пушку, Либерий сделал попытку еще раз образумить запершихся:
– Эй! За дверью! Сейчас мы ее разнесем, и вас вместе с ней! Последний раз предлагаю: бросайте оружие и выходите!
– Либерий, ты, что ли?! – донеслось из-за двери.
– Да – это я!
– Что тебе пообещал Техно за предательство рода человеческого?!
– Все как раз наоборот: те, кто отдает вам приказы, ему продались. Мы пришли, чтобы очистить церковь от предателей!
– Предатель ты! Тебя ждет ад!
– Ад ждет вас! И прямо сейчас, если не сдадитесь! Все знают, как я поступаю с теми, кто покрывает слуг Техно! Ну?! Будете выходить?!
– Гори в аду! Ты не Либерий! Либерий сгинул в степи, а его телом завладел Техно!
– Да Техно плевать и на меня, и на мое тело! – взбеленился Либерий.
– Говорить с ними будешь или можно начинать?! – деловито поинтересовался Легда.
Либерий сплюнул, сделал пару шагов назад, приказал:
– Начинай. И все прикройте лица, щепками может по глазам врезать.
Пушка коротко пискнула, сигнализируя о зарядке боевого контура, и раздался резкий звук, ударивший по ушам, – будто кнутом хлестнули по тонкой доске. Вслед за этим послышался приглушенный протяжный крик как минимум тяжелораненого человека.
Либерий отвел ладонь от глаз и едва сдержал готовое вырваться ругательство: снаряд не разнес двери, а просто оставил в левой створке аккуратное отверстие. Подскочив, он сунул в него ствол карабина, выстрелил несколько раз, услышав еще один крик: кого-то зацепил. И опять заорал:
– Это было предупреждение! Последнее! Вы меня знаете! Я, Техно побери, тот самый Либерий! И если что-то сказал, то так оно и будет! Мы будем стрелять по двери, пока не превратим ее в труху, и вас вместе с ней! Даю минуту, и больше с вами говорить никто не станет!
Если среди засевших стражников есть фанатики, то вряд ли слова помогут. Но церковник надеялся, что на такую службу они попадают нечасто. Значит, богобоязненность у них не сказать чтобы очень сильная, а вот беречь свою жизнь воины, как ни странно, умеют получше, чем те, кто занят мирным трудом. Должны понимать, что их позиция превратилась в ловушку. Устраивать вылазку – это выйти в коридор, под стволы карабинов, пробивающих любые доспехи, будто их не замечая. Продолжать сидеть – это ждать, когда дверь разнесут из пушки, и хорошо, если при этом не покрошат всех, кто за ней прячется.
Стражники долго думать не стали:
– Либерий, мы готовы сдаться! Но здесь иерарх Риони со своим секретарем! Они заперлись в кабинете и говорить отказываются! Мы не можем заставить их сдаться!
– Хорошо, выходите сами! Только без оружия, и руки держите на виду!
– У нас двое раненых! Один идти не сможет, у него нога оторвана! Он без сознания!
– Оставьте его, мы о нем позаботимся! Выходите!
За дверью загрохотало – стражники начали разбирать баррикаду. Затем створки со скрипом разошлись, воины Цитадели потянулись один за другим, опустив головы и держа руки над головами ладонями вперед.
– Отвести их к остальным, и раненого унесите, – приказал Либерий.
На пороге он ступил в лужу крови, залившей усыпанными щепками пол, пошел дальше, оставляя за собой омерзительно выглядевшие следы. Все тем же прикладом постучал в дверь кабинета:
– Открывайте, иначе будем стрелять!
– Не заперто, – еле слышно донеслось с той стороны.
Либерий повернулся к оставшимся воинам:
– Ждите здесь, к двери не подходить, пока я не позову или шум не услышите.
Риони сидел за массивным столом, застеленным багровой скатертью. Секретарь, пухлый невзрачный человечек, затаился в углу, поблескивая оттуда перепуганными глазками.
А вот иерарх был воплощением спокойствия. Либерий, которого с этим человеком связывало очень многое, едва удержался от привычного ритуального поклона. Остановившись на середине кабинета, он заявил:
– Цитадель очищена от предателей. Но остались некоторые вопросы. Один из них – вы. Времени решать нет. Ответ нужен прямо сейчас.
– Ответ на что? – спокойно уточнил иерарх.
– Вы один из немногих людей, которых я здесь уважаю. И не только я. И один из тех, кто сделал меня тем, кто я есть. Как вы уже заметили, в Цитадели изменения. И не только в ней. На носу война, каких еще не было. Война против самого Техно. И нам нужны все силы. Вы один из тех, кто может успокоить гвардию. Я прошу сделать это, или нам придется воевать против нее, ослабляя себя. Вы ведь не хотите, чтобы против древних пошли уцелевшие в резне, которая может произойти? Не думаю, что уцелеет много, а древние не тот противник, против которого можно выступать малыми силами.
– Либерий, я тебя не понимаю. Совсем не понимаю. Увидев сейчас, решил, что тогда, в степи, ты, исчезнув, попал в плен, и слуги Техно тебя изуродовали, сделав своим орудием. Но нет, ты не похож на изменившихся. Тогда зачем все это? Ты и остальные предали абсолютно все. За всю историю церкви ни разу никто не поднимал руку на брата.
– Ой ли? А сколько было казнено по решению внутреннего трибунала? За один намек на скверну каждого из нас ждала бескровная смерть от удавки. А для таких, как вы, высоких чинов, делали послабление: давали умереть от яда. Кто считал таких погибших?
– Это всего лишь преступники.
– Да? Помните Денебера? Он был братом по ордену. Вместе с ним мы начали службу на западной границе. Однажды его отправили в дальний рейд. Среди пустошей они нашли озеро, на берегу которого стояли шалаши. Там несколько запов ловили рыбу. Они пришли туда за ней, а не воевать, и привели своих женщин. Мужчин убили, а женщин Денебер приказал не трогать. И потом еще рассказывал всем, что среди них были симпатичные, и он едва удержался, чтобы не прихватить одну из них с собой. А затем его вызвали на заседание трибунала, после чего удавили в одном из здешних подвалов. А он ведь убил много запов своими руками. И не раз был ранен, проливал кровь. Так неужели он был преступником?
– Закон гласит, что зап не имеет права жить. Без разницы – мужчина это, женщина или ребенок.
– Закон, который убивает своих, – плохой закон. Именно тогда я впервые задумался, что не все так гладко, как говорят. Странное занятие для простого деревенского парня: думать. Но вы меня этому научили, за что вам отдельное спасибо.
– Жаль, что я не знал, к чему это приведет…
– Не будь меня, кто-то другой бы это начал. Да и сейчас я не один и даже не самый главный здесь.
– Саган?
– И он тоже.
– Ваш магистр всегда думал о чем угодно, но только не о благе для церкви.
– Благо? Вы хоть что-нибудь видите кроме этих сырых стен? Чем станет церковь без прихожан? А прихожан становится все меньше и меньше. Вы сами, своими приказами, отрезали север карантинной линией. Думаете, за ней кто-то выжил? А если и выжил, то благодарен церкви за это?
– Техно наслал болезнь. Мы пожертвовали малым, чтобы сохранить целое.
– А теперь болезнь появилась на востоке. Опять будем строить карантинную линию? А потом снова и снова? И к чему в итоге придем? К тому, что карантинной линией станут стены Цитадели? Этого не так уж долго осталось ждать. Мы живы только благодаря непонятной милости тех древних, которые засели на западе от нас. Они зло похуже вашего Техно. Перед болезнью люди видят знамения на небе. Так вот – это не знамения. Это машины – летающие машины. Они разносят болезнь. Если древние захотят, они легко отравят все наши земли. Мы вымрем в считаные дни. Я думаю, они не сделали этого до сих пор по одной причине: церковь в своем нынешнем состоянии для них выгодна. Древних просто пугает наше население, его количество, вот и сокращают.
– Чем же им так выгодна церковь?
– Тем, что работает на их благо. Эти древние особые: они ненавидят всех, кроме себя. В том числе и других древних. А чем занимаемся мы? Убиваем тех, кто приходит из пустошей. То есть помогаем этим тварям – других древних они ненавидят сильнее всего.
– Либерий, ты меня запутать решил?
– Даже не пытался. Мне трудно. Надо много сказать, а время не ждет. Благодаря вам я могу целую толпу убедить в чем угодно, но прекрасно понимаю, что именно на вас эти методы не подействуют.
– Тут ты прав…
– В степи я и правда попал в плен к запам. И там был тот древний, за которым я долго охотился.
– Какой именно? Он ведь не один?
– Теперь один. Древние, с которыми мы воюем, убили его друга. Влад – последний из той группы. Если не считать ту девчонку. Она жива?
– Да. Бесполезная, но казнить не стали. И еще в горах мы схватили его сообщников, они из наших. Тоже живы, держим здесь, еще не решили, как с ними поступить.
– Влад тоже попал в плен, мы сидели в одном загоне. И сбежали оттуда вместе. Потом мы пошли на юг. Точнее – это он туда пошел, а я увязался. Я не мог понять, в чем его отличие от других древних, и хотел это узнать. Мы вместе странствовали не один месяц. Много пережили вместе. Думаю, я даже с ним подружился. Чувствую к нему то, что чувствовал к тем, с которыми начинал службу. Кто из них остался? Никого. Я везучий – единственный, кто пережил врагов и наших палачей.