– В моем времени я не раз видел музейные коллекции древних монет. Но последние из них были отчеканены за век с небольшим до моего рождения. Вся планета тогда перешла на единую валюту: единицу энергии. Сомневаюсь, что после этого монеты изготавливали даже с сувенирными целями.
– Ну, я бы сказал, что нас разделяет около двух сотен лет.
– Очень может быть. Не так уж много…
– А каково было ваше время?
– Перенаселенная Евразия, Африка и обе Америки. Большая часть населения сосредоточена в многоярусных мегаполисах. Национальные государства все еще есть, но их роль невелика, всем заправляют три глобальные корпорации, границ для них не существует. Вся политическая жизнь сосредоточена на увеличении зон влияния одной корпорации за счет других. Нарастает глобальный конфликт, связанный с возможным объединением двух проигрывающих корпораций. Из-за природных катаклизмов, усугубленных деятельностью человека, меняется климат, что приводит к катастрофам. Особенно сильно страдают побережья. Достижения медицины привели к резкому повышению продолжительности жизни. При этом человек лишь половину своего срока может действовать полноценно, а далее, как правило, становится обузой. На нижних ярусах мегаполисов живет большая часть населения – это старики и криминальные элементы. Там же очень много «ушедших»: особый тип населения, с помощью химических препаратов вводящих себя в состояние, при котором они могут пребывать в выдуманном ими мире. Ради получения этих препаратов они идут на что угодно, каждая минута пребывания в нормальном мире – это для них кошмар. Силы правопорядка в некоторых мегаполисах отказались работать на нижних ярусах. В некоторых районах нижние ярусы контролируются террористическими организациями. На Луне построены базы, где добывают ресурсы для термоядерной энергетики. Там же созданы первые тюрьмы для «ушедших». Но они пустуют, потому что «ушедшие», как правило, убивают себя, если долго не получают свои препараты. На Марсе пытались основать базу, но неудачно. Большую проблему создала новая болезнь, связанная с переносом особых белков между видами. Помимо человека страдает животный мир, много видов вымерло, в том числе и слоны, которых мы с вами обсуждали. Ради медицинского материала разграблены хранилища, где люди древности держали свои замороженные тела, в надежде, что их оживят потомки. Энергетика держится на термоядерном синтезе и орбитальных станциях, работающих от Солнца. На верхних ярусах мегаполисов и в нескольких особых зонах живет около десяти процентов населения, потребляющих практически все предметы роскоши, чистую пищу, воду. Попасть в эту категорию не по праву наследования трудно, но возможно, если ты умен и умеешь проявлять инициативу. Террористические организации, поставившие своей целью полное уничтожение гетеросексуального меньшинства, не атакуют верхние уровни, за исключением одной, самой радикальной – «Альтернатива». «Альтернативщики» уничтожает исключительно женщин, своей конечной целью ставя создание однополого общества с искусственным выращиванием граждан. Самые ограниченные попадают в государственные армии, которые устраивают рейды на контролируемые террористами ярусы или несут службу на территории Африки. Там идет постоянная война: население режет друг друга, даже не знаю, по какой причине. Да и никто не знает, включая их самих. Вот то, что я смог быстро рассказать о своем времени.
– Не сказал бы, что вы далеко от нас ушли…
– Да, Влад. Я повидал несколько эпох, и все они походили одна на другую.
– Даже эта?
– А в чем принципиальное отличие? Люди, не оглядываясь по сторонам, расталкивая локтями подобных себе, мчатся по дороге с односторонним движением – к смерти и забвению. Кто помнит твое время? А мое? Что великое мы смогли совершить, чтобы остаться в памяти навечно? Ничего. И как тебя угораздило пропустить столько веков?
– Я случайно оказался отрезанным от времени. О! Так это случилось как раз тогда, когда изобрели способ останавливать время! Вы должны знать эту дату!
– Влад, его придумали в мою эпоху. Уже при мне.
– Да? Это очень странно. Ведь я точно знаю, даже лично видел изобретателя.
– Он поделился изобретением с другими?
– О нем узнали лишь мы. Те, кто сюда попал. Но он собирался, у него планы были…
– Очевидно, так и не собрался. А вы стали первыми испытателями. Возможно, случайными.
– Примерно так и было.
– Технология проста, но до сих пор никто не разработал ее теоретическое обоснование. В мое время ее изобрели случайно, в поисках решения совершенно другой проблемы. Может, мы действительно жили не так далеко по времени друг от друга, но вряд ли сможем это узнать точно. Смешно. Ни вы, ни я не представляем, сколько времени прошло. Я тоже сбился со счета еще в самом начале и подозреваю, что около восьми тысяч лет миновало с момента моего рождения. И вашего, наверное, тоже. И у вас, и у меня есть биологическая схожесть, отличающая нас от нынешних людей. У нас одинаковые проблемы с крайними коренными зубами и аппендиксом. Также имеется багаж из генетических несуразиц, ими сейчас мало кто обременен. Ваша костная ткань содержит ряд радиоактивных изотопов в странных пропорциях. Очевидно – результат загрязнения среды продуктами распада тяжелых элементов.
– Если нас разделяет век-другой, мой язык не должен был забыться.
– Эпоха разделения языков закончилась очень быстро. Чуть ли не мгновенно. Осознать, что глупо не понимать собеседника, человечество все же смогло. Хотя это вызвало вспышку националистических конфликтов. Но, как правило, языковой вопрос возбуждал лишь несостоявшиеся нации, мало что значащие, помешать процессу они не смогли.
– Я прекрасно знаю о событиях за сотни лет до моего рождения. Что-то не так. Нас разделяет гораздо больше.
– Не факт. Была эпоха забвения. Длилась не так долго, но многое, что было до нее, было забыто. Да и при мне с историей вытворяли самые разные манипуляции, запутывая все еще больше.
– Двести лет – это ведь так немного. Невозможно, чтобы столько всего забылось.
– Это ведь люди… у них все возможно…
– Я выпал из времени случайно. А вы?
– Сознательно. Как только сумел создать изолирующий контур. Благо, воспроизвести его несложно, гораздо труднее было узнать технические параметры.
– Зачем вы это сделали?
– Не хотел идти одной дорогой со всеми. Посмотрите сами: человечество существует не одно тысячелетие, и чего оно в итоге добилось? Так и сидит на крохотной планете, и все, на что отваживается сверх этого, – в крохотных масштабах использует соседние. Мы даже Солнечную систему как следует освоить не смогли. Я был астронавтом, младшим офицером гражданской космической программы. Подразумевалось, что мы создадим форпост на краю системы, откуда начнем делать шаги к звездам. Но началась подготовка к войне корпораций, на космос всем и раньше было плевать, а тут тем более. Я был одним из тех, кто обращался с воззванием, призывая бросить ни к чему хорошему не ведущие бесконечные дрязги и высвободившиеся силы пустить на космос. Мы слишком уязвимы, обитая в своем крохотном мирке. Время доказало мою правоту.
– Вы о нынешнем положении?
– И о нем в том числе. Вы ведь слышали о железной саранче?
– Да.
– Это была моя четвертая остановка на берегу реки времени. Я тогда застал самое интересное. Они прилетели и выжгли наши города, не пропустив ни одного крупного. Гражданские власти даже минимальных мер по спасению не смогли предпринять. Оставшиеся были растерянны, лишены управления. Откуда ни возьмись, объявились банды, рынок с натуральным обменом, химические наркотики, торговля людьми. Я собрал команду из тех, кому было не все безразлично. Маленький городишко, на который чужие пожалели боеприпасы. Мы взяли в руки топоры, дубинки и самодельные мечи, и в нашем квартале наступил порядок. Правда, чуть пованивало, слишком многих приходилось вешать, а хоронить их было некогда. Некоторых даже оставляли висеть сознательно, в назидание остальным. Помню одного такого. Проник в квартиру, убил мать, изнасиловал малолетнего ребенка. Я надевал ему на шею петлю, а он продолжал одно и то же орать: «Я вам отдам весь свой зейг!» Синтетическая дрянь, от которой мир переполнялся иллюзией счастья. Вешали мы его на стене одного из домов. Перед тем как сбросить вниз, вспороли живот, и, когда веревка натянулась, от рывка все его внутренности полетели на землю, к радости оголодавших собак. Псы всегда ходили за нами стаей, знали, что где мы, там и еда.
– Вы не очень-то похожи на типичного радикала…
– Не знаю, что вам наговорили о радикалах, но там собрались самые разные люди, с разным мировоззрением. Сборная солянка.
– Ваш нынешний костяк – это те, кто пришел со времен нашествия саранчи?
– Можно сказать и так. Но нас мало. Очень мало. К тому же людям свойственно меняться со временем. И не надо думать, что именно из-за нас планета превратилась в пепелище. Не появись мы – это все равно бы случилось. Но чуть иначе или чуть позже. Удобно считать, что нашел виновного – я понимаю. Но Гармония изначально была обречена. Если раньше человек все усилия тратил на то, чтобы выбиться из массы за счет других, то в ней процветало такое явление, как подавление любых намеков на агрессивность. Даже если делаешь гнусную гадость, то изволь при этом улыбаться другим. Насилие в привычном нам с вами виде практически исчезло. Стало чем-то фантастическим. Но вместе с ним исчез инстинкт самосохранения вида. Или, точнее, был сильно подавлен, пребывал, так сказать, в спящем состоянии. В ваше время кто-нибудь на бытовом или близком к нему уровне мог получить доступ к ядерному устройству?
– Нет.
– И в моем. Ведь это глупость высшей пробы. Я до сих пор не пойму, как Гармония смогла протянуть так долго. Она была обречена самим фактом своего рождения. Подавляя одно, нельзя надеться, что все остальное останется неизменным. К тому же человек как был животным, так и остался. Наивно полагать, что хищная сущность нашего рода забудется без б