– Что это было?! – выкрикнул Мерик.
Ответил Эйс:
– Церковники пустили в дело плазму. Старая добрая установка на принципе прямого сжатия. У Эхнатона похожая. Очень неприхотливая штука. Дрон веками заряжал ее грязной водой, и она продолжала работать. А эти используют раствор солей с добавлением глины. Хуже штатных зарядов, но обеспечивается двойное действие.
– Двойное? – не понял курсант.
– Именно так. Заряд поражает цель плазменно-термическим эффектом и ударной волной после детонации продуктов остывания плазменного облака. Дикари, я смотрю, перепугались.
– Они боятся взрывов, – подтвердил Мерик, вспомнив схватку с ними на каменистой осыпи.
– Эйс, ты видишь текконы?
– Затаились они, даже птичку мою не трогают. На этом берегу вообще не наблюдаю ни одного, похоже, все на правый перебрались. Либерий просит проверить понизу, сгоняй, Ти.
Дрон заскользил между деревьями. Невдалеке слева Тейя заметила прячущегося запа, судя по всему раненого, но отвлекаться не стала. С такими, как он, разберутся надвигающиеся сзади церковники. Дорогу преградило переплетение густого кустарника и невысоких деревьев. Пробивать это нагромождение силой девушка не стала, отправив машину вверх.
За преградой обнаружились четыре запа. Выстроившись в круг, они ожесточенно жестикулировали, что-то негромко обсуждая. Заслышав подозрительное жужжание, подняли головы и, увидев в воздухе непонятную кляксу, маскирующуюся под переплетение зеленеющих ветвей, прыснули врассыпную.
Тейя не стала в них стрелять. Просто не нашла в себе силы шевельнуть пальцем. Запы были так близко, что она могла различить цвет их глаз.
Она не воин. Это не ее дело – убивать вот так, видя лицо врага. Влад был прав.
Заросли расступились, дрон оказался на краю невысокого обрыва. Внизу тянулась узенькая полоска песка – пародия на пляж, дальше начиналось мелководье, заваленное корягами, на которых восседали ленивые по весне лягушки.
Сенсоры зафиксировали массивный металлический объект в кустах на противоположном берегу, и почти одновременно с этим затаившийся теккон открыл огонь. С треском переломилось не такое уж тонкое дерево, кроной обрушиваясь в воду, воздух потемнел от густой массы измельченной древесины, еще секунду назад бывшей частью ветвей и стволов.
Несмотря на то что расстояние между дронами было не больше двух сотен метров, теккон, выпустив очередь не менее чем в полсотни снарядов, ни разу не попал.
Зато перепугал на славу: Тейя рванула оттуда быстрее зайца, дрогнувшим голосом докладывая:
– На другом берегу теккон, я почти прямо на него выскочила.
– Вижу, – подтвердил Эйс. – Даю подсветку церковникам. Он теперь по мне стреляет, иду дальше, потом вернусь. А это что такое?.. Внимание! В полутора километрах от правого берега наблюдаю шесть машин. Пересекают поляну. Похожи на модифицированные гражданские дроны. Наземный транспорт, гусеницы и колеса.
– Мы такие часто видели, – сказал Либерий. – Они не страшные. Вот текконы – это совсем другое дело.
– Вчера их здесь не было.
– Значит, подошли. Боятся нас, усилились. Тейя, крутись рядом, далеко не уходи. К твоему теккону пошли шесть расчетов, попробуем его успокоить. Как только увидишь наших, попробуй его отвлечь на себя, как договаривались.
– Хорошо. Оставляю на месте всех дронов, кроме одного. Буду лично управлять им. Подобьют, переключусь на другой. Эйс, ты уже запустил помехи?
– Нет. У вас еще пять минут, я только-только приказ отдал. Сейчас у них начнутся проблемы со связью. И у нас…
Далеко к югу на склоне холмистой гряды вспухли дымки взрывов, и острые лепестки разошлись, открывая устья глубоких шахт с бронированными стенками. На их дне веками ждали машины, чья профессия – война, но при этом ни одна из них не была предназначена для непосредственного уничтожения.
Они были безоружны.
Войско без командира превращается в стадо. Связь – это набор способов, при помощи которых осуществляется командование. Оставь противника без связи и вместо армии получишь толпу, так как в современных войнах передача приказов через гонцов, мягко говоря, неэффективна.
Такая вот несложная арифметика: командир минус связь равняется потеря управления.
Роль диверсантов, перерезающих телефонные провода, играли машины, с ревом покидавшие шахты. Обрастая на лету набором крыльев, позволявших им при минимальных затратах энергии подолгу держаться в верхних слоях атмосферы, они быстро набирали высоту, на ходу активируя аппаратуру подавления средств связи.
Проводная телефонная связь давно уже неактуальна. Но есть другие, куда более современные средства.
И их тоже можно заставить замолчать.
Добравшись до берега, Либерий обнаружил там полный бардак.
Теккон, засевший на другой стороне реки, то замолкал надолго, то открывал огонь по какому-нибудь одиночному барану, высунувшему пустую башку из зарослей, напрочь игнорируя при этом серьезные скопления целей. То есть, на взгляд Либерия, действовал не сказать чтобы умно.
Но дуракам везет. Первым же залпом плазменной установки теккон накрыл командира отряда, отвечавшего за этот сектор. Того обуглило на месте, оба его помощника-заместителя были серьезно ранены и эвакуированы в тыл. Оставшиеся младшие командиры не сумели наладить эффективное управление, и теперь братья действовали отдельными группами.
Точнее, бездействовали. Все чего-то ждали, сами не зная чего. Ни одно ручное орудие не открыло огонь и даже не было приведено в боевое положение.
Встав перед зависшим дроном, Либерий крикнул в дульный срез его пушки:
– Тейя, начинай отвлекать эту сволочь! Эй! Все! Слушать меня! Все расчеты! Подсоединить батареи к орудиям, залечь в кустах и потихоньку выползать к берегу! Огонь открывать, как только увидите машину! Она там, прямо напротив нас!
Зря, пожалуй, он сказал последние слова. И так наверняка каждый не по одному разу посмотрел на ужас последних месяцев: древнее зло, легко сжигающее своим огненным дыханием целые форты.
Либерий не удержался и высунулся. И чуть не выругался. Он знал, что текконы оранжевого цвета, но все равно выглядело это дико. Зелень не столь уж пышная по весне, прятала плохо, так что дрон выдавал себя издали ядовитой окраской. Странно, что у Эйса возникали проблемы с их обнаружением. Должно быть, он мало провалялся в регенераторе, зрение явно не в порядке.
Теккон, заметив подозрительное шевеление в зарослях, открыл огонь. Справа от Либерия вспух ослепительный шар плазменного облака, он плюхнулся на землю, пропуская над собой волну раскаленного воздуха. А подниматься уже не стал. Здесь листва почти не мешала, она выше начиналась, и он мог рассмотреть реку почти без помех, хоть и в узком секторе.
На его глазах клякса охранного дрона слетела с обрыва, застрекотала своей смешной пушечкой, высекая искры из тупорылой морды теккона, и, мелко нашкодив, начала метаться по глади реки, оставляя за собой бурлящую от возмущения воду.
Машина радикалов не стерпела оскорбления от потерявшей всякий страх «блохи» и открыла огонь из своих орудий, целясь исключительно в нее. К великому счастью, стреляла она отвратительно, к тому же Тейя совершала непредсказуемые маневры не только по горизонтали, но и по вертикали. В общем, снаряды частенько сбивали ветви с кустов и деревьев, на голову сыпалась листва и труха, так что безопасным это место назвать было нельзя.
– Быстрее! – заорал Либерий. – Он отвлекся на машину, но долго она не продержится! Быстрее! Огонь!
И пополз к ближайшему расчету, замешкавшемуся по непонятной причине.
Причина, впрочем, определилась быстро. Старший брат, который должен был стрелять из пушки, не вовремя поднял голову и остался без нее. Вторым номером у него был воин, только-только прошедший личиночную стадию новобранца. Теперь он лежал на боку, с ног до головы забрызганный тем, что недавно было мозгами и черепом товарища, и безумными глазами таращился на отказывающееся умирать тело: ноги убитого дергались, руки раз за разом царапали землю.
Либерий обозвал бойца плохими словами, полез в ранец на спине убитого, вытащил из него толстый кабель, сунул набалдашник на его конце в разъем на пушке, утопил красную кнопку. Завидев, что над ней загорелся крохотный зеленый огонек, довольно осклабился: оружие работало.
– Снаряд давай, тупица! – прокричал он в забрызганное красным лицо.
Брат оказался не совсем безнадежным и протянул длинный гвоздь толщиной с палец. Отполированный так, что можно вместо зеркала использовать вместо шляпки сужение, заканчивающееся сдвоенным рыбьим хвостом. И ужасно тяжелый для своих размеров.
Либерий подумал, что надо на досуге спросить у Эйса, что же за металл он использовал для этих штук. Будто свинец, но в отличие от него твердый.
Потянул рычаг на себя, при этом вслед пошла шторка, прикрывавшая вытянутое отверстие в правом боку орудия. Вставил в него снаряд, вернул затвор на место, надавил вниз до щелчка.
Все: оружие готово, теперь можно стрелять.
Поверх трубы располагался прицел: увесистое нагромождение оптики и электроники, ни на что более компактное у Эйса не хватило времени. Взглянув в окуляр, Либерий начал регулировать резкость и опять выругался: не в ту сторону крутил зубчатое колесико, уж очень непривычно было расположено, да и опыта не хватало.
Наконец он смог отчетливо различить каждую веточку на противоположном берегу и лишь после этого начал нашаривать позицию врага. В поле зрения промелькнуло оранжевое. Медленно вернув прицел назад, он прекрасно рассмотрел теккон – спаренное орудие, с виду неотличимое от того, которое использовал Эхнатон: две длинные щели, поблескивающие оптикой; черные бородавки каких-то сенсоров; аккуратный квадратик технического люка на верхнем скосе.
Либерий помнил инструкции Эйса и навел красную точку прицела именно туда. Хоть и нежелательно стрелять под таким углом, но броня там тонкая, шанс пробить гораздо выше. Тяжелое оружие подчинялось неохотно, зато не дрожало в руках, опираясь всем весом на пару раздвижных сошек. Да и теккон вел себя будто в родном огороде – даже не пытался двигаться, чтобы затруднить наведение.