Кухня была небольшой, обставленной приличной кухонной мебелью орехового цвета. Иностранная плита. Несколько электрических кухонных приборов и очень мало посуды. Честно говоря, посуды почти нет: тарелок, ложек, вилок — всего по три. Ванная была отдельно от туалета. Красивая ванная, облицованная зеленой плиткой. На зеркале над умывальником стоял мужской одеколон. Начатый французский одеколон для мужчин. Она понюхала его, сняв крышку…. Этим запахом пользовались те из ее мужчин, которые хотели подчеркнуть свои высокие доходы и произвести впечатление на всех, без исключения, женщин. Иными словами — к Свете часто приходил какой-то бабник. Часто потому, что флакон наполовину использован. Еще раз понюхав, поставила на место. Очередной повод для размышлений. В кухне холодильник был включен в сеть. В морозильной камере лежал пакет с говяжьей вырезкой. Судя по запаху и цвету, мясо было годно для употребления. В другом отделении были сосиски (испорченные, покрытые зеленой плесенью, отвратительно воняющие кислым. С отвращением она выбросила их в мусорное ведро под раковиной), несколько ломтиков засохшего сыра (последовал за сосисками), рыбная консерва с хорошим сроком годности (сардины) и начатая бутылка сухого белого вина («Шардоне»). Больше ничего в холодильнике не было. В шкафчике над кухонным столом обнаружилась пачка чая «Липтон», сахар и пакет вермишели. С запасом продуктов у Светы явно было не густо. Больше ничего интересного на кухне не обнаружила. Она вернулась в комнату, машинально взглянув на часы. Пора выходить. Иначе никак не успеть к четырем, даже на такси. Она оставила в квартире свою дорожную сумку и хотела было выйти, но потом вернулась и захватила с собой автомобильный журнал.
— Неужели вы уже уходите?
Она обернулась. Любопытная старушка Алла Павловна была на своем боевом посту — в окне. Не успела она сделать и пару шагов от подъезда, как моментально была остановлена. Что ж, эта задержка была в ее интересах. Она подошла к окну.
— Да, мне уже пора. Дела в городе.
— Поздно вернетесь?
— Наверное. Честно говоря, даже сама не знаю, когда. Еду в морг, опознать тело Светы. Потом нужно сделать все распоряжения насчет похорон.
— Бедная… Такой ужас. Держитесь! Что ж, нужно этот кошмар пережить. Заходите ко мне утром, поговорить. Расскажете, как все прошло.
— обязательно зайду! Смотрите, что я нашла в квартире Светы! (она протянула автомобильный журнал). Если хотите, можете почитать. Я не увлекаюсь машинами.
— Да я тоже… Но вот муж… Ему будет интересно…. — старушка жадно схватила журнал, — мы не покупаем такие дорогие журналы. Не можем. Не хватает — на пенсию… тяжело жить только на пенсию… Хорошо, хоть дети помогают. Но журнал почитаю с удовольствием! Спасибо, деточка! Спасибо огромное!
— Может, заодно и марку той серой машины узнаете. В которую Стасики сели…
— Да, конечно, — старушка перелистнула журнал несколько раз, потом вдруг остановилась, — так вот же она, та машина! Фургончик!
— Что?
— Вот здесь, на картинке! Написано, что «форд».
Она внимательно осмотрела на фотографию. Джип. Дорогой современный джип с высокими колесами, мощный по виду. Прочитала надпись:» известная марка «форд» представляет новые модели внедорожников…». В сопроводительном тексте (совсем кратком) было написано, что эти модели обладают особо мощным двигателем, большой скоростью, совершенным дизайном, но еще не поступили в широкую дистрибьюторскую сеть. Эксклюзив. Ничего ж себе! Такая машина должна стоить целое состояние! Что эксклюзивная модель внедорожника делает в каком-то Южногорске?
— Вы не ошиблись?
— Нет, конечно! Стоит мне один раз на что-то посмотреть, и я на всю жизнь запомню!
— но посмотрите еще… Там и другие модели есть…
— нет, эта машина. Эта! Я ее узнаю из сотни. Там еще сзади знак был… Вот как у этой… Вот такой знак. Смотрите, он на фотографии есть! Видите?
— Вижу.
— Но вы так странно меня спрашиваете… Это что, дорогая машина?
— очень дорогая. Просто жуткая роскошь!
— Ну и что? Значит, у детей был состоятельный отец.
— Может быть…
— Ну, ладно. Не буду вас задерживать. Вы, наверное, опаздываете. И так вам предстоит такое тяжелое испытание. А еще я пристаю со своими разговорами.
— Ничего, я рада с вами поговорить! Вы мне очень помогли!
— Да ради Бога! Просто я ту машину хорошо запомнила. Знаете, если честно, она и мне показалась жутко дорогой. Она выглядела как новенькая — сверкающая, красивая… Даже кавалеры Светы на таких никогда не приезжали! А теперь вот вы по картинке знаете, какая. И, может, тот, кто был за рулем, что-то знает о судьбе детей.
— Я буду искать эту машину.
— Деточка, желаю удачи! Вы найдете. Вы сильная. Света… она совсем не такая была…
— У меня есть еще один вопрос. А вы были в квартире у Светы?
— да, один раз была. Она меня пригласила зайти.
— У нее были комнатные цветы на окне?
— в комнате? Конечно, были. Такие красивые — я просто залюбовалась!
— Какие цветы? Как они выглядели?
— Один — китайская роза, пышная, цветущая. А второй цветок — названия я не знаю, но это был куст, разросшийся в ширину. С мелкими желтыми цветами посреди листьев.
Она торопливо распрощалась с соседкой, стараясь следить за выражением своего лица. Потом торопливо зашагала к автобусной остановке.
Глава 11
Быстро зашагала по утоптанной земляной дороге и, не выдержав, все-таки один раз обернулась. Старая женщина в окне приветливо махнула ей рукой, а потом растворилась вдали.
На автобусной остановке (направление — в город), она неожиданно обнаружила маленький продуктовый магазин, и это было приятным открытием. Самое время было купить продукты! Зная себя, она прекрасно понимала, что страшное посещение морга (страшное еще со времен института) напрочь отобьет аппетит. И не только аппетит, но и все остальные жизненные чувства (особенно светлого оттенка). Так бывало не раз. Что же будет теперь, если в этот холодный застывший мир она шагнет не ради неподвижных безликих пациентов, и не беспечной студенткой второго курса. Она придет, чтобы проститься с родною сестрой. Или, вернее, встретиться. Встретиться впервые за много лет. Солнце светило удивительно празднично и ярко. Прогоняя черные мысли, она подставила лицо жаркому весеннему лучу. Чудеса в жизни — редкость. И солнце не растопило сковывающий ее холод. И не осветило ни одну из долгих, ей предстоящих дорог.
Продуктовый магазин был очень маленький, с двумя стеклянными витринами и пожилой продавщицей, скучавшей за ними с газетой кроссвордов. Она купила хлеб, пакет молока, колбасную нарезку, банку крепкого кофе и, подумав немного, решила добавить к списку своих покупок шоколад.
— Какой вам предложить? У меня несколько сортов, — сказала продавщица.
— Какой? Самый вкусный! — улыбнулась она.
— Тогда попробуйте с малиновым йогуртом. Пальчики оближите!
— Нет, только не с малиной! Что-нибудь другое!
— Но почему? Этот шоколад лучше всех берут!
— С детства не выношу малину! Меня от нее тошнит. От одного вида и запаха.
— Вы интересная женщина! Впервые встречаю человека, который не любит малину!
Она уложила покупки в объемный пакет и вышла на улицу. Вскоре подъехал автобус. Ей показалось, что в этом автобусе приехала сюда. Устроившись возле окна на одном из рванных сидений, развернула плитку шоколада в блестящей обертке. На нее пахнуло приятным запахом кофе, орехов, каких-то пряностей. Она с наслаждением откусила кусок и, пока шоколад таял во рту, улыбнулась своим мыслям. «Ненавижу малину… с детства… и, похоже, это у нас семейное!».
Дверь кабинета Жуковской была закрыта. В этот раз внизу, на вахте охраны, ее пропустили сразу. Она остановилась в коридоре, подперла стенку и стала ждать. В глубине коридора показался и пожилой мужчина, потом приблизился.
— Вы к кому?
— К Жуковской.
— Она на совещании. Вам придется немного подождать.
— Я это и делаю.
— Что ж поделать! У следователя прокуратуры всегда море дел.
— У… у следователя прокуратуры?!
— Конечно! Да вы что, девушка, не знаете, кого ждете? Жуковская — следователь прокуратуры, да еще один из самых перспективных!
— Но я… я думала, что она работает в уголовном розыске… Что здесь райотдел…
— Милая девушка, прежде, чем вы куда-то входите, следует читать вывеску. Здесь городское управление внутренних дел, и уж конечно, нет никакого райотдела! И не только городское управление, но и прокуратура. Жуковская действительно раньше работала в уголовном розыске. Но теперь ее повысили.
— И давно повысили?
— Две недели назад.
— Вы так откровенно мне все рассказываете…
— А я вас знаю. Вы — родственница пропавших детей, и сейчас вдвоем с Жуковской вы поедете в морг на опознание сестры, которая повесилась. Я работаю в следственной группе по делу детей. Хотя, если честно, этим делом уже занимается все управление и все райотделы. Куча людей! А начальство все давит на нас и давит!
— Не ждите, что я вам посочувствую! Мало давит! Вас всех вообще надо поувольнять! Если столько людей работает — почему вы ничего не нашли?
— Потому, что дело слишком сложное. Знаете, сколько в скалах разных проломов, лазов, пещер и лазеек? Да с весны до поздней осени мы только тем и занимаемся, что отлавливаем разных ребятишек, которые лезут туда, как мухи на мед! И хорошо, если отлавливаем! А есть такие случаи, что проваливаются в какую-то расщелину, и с концами! Завалит камнями — можно никогда и не найти! Полно таких примеров. Так что найти детей — дело тяжелое. Но мы делаем все возможное.
— Что-то не видно!
— Зря вы так! Делаем все, что в наших силах. Кстати, Жуковская специально меня попросила, чтобы я вас нашем в коридоре и сказал, что она задерживается.
— Вот как…
— Экстренное совещание. Но скоро освободится. Да вот и она!
В конце коридора действительно показалась Жуковская — более юная и более веселая, чем была утром. Она приветливо кивнула пожилому мужчине, бросила через плечо ей: