— Но говорят, что дети пропали именно на скалах….
— Это только одна из версий.
— Понятно. Зачем же вы пришли ко мне?
— Сказать по правде, я шла в школу с целью побольше узнать о МОИХ детях, о том, с кем они дружили, как занимались…
— Тогда вам лучше всего поговорить с их учительницей Вероникой Сергеевной.
— А вы знаете, кто их учительница? Вы знаете, в каком тоне она говорила со мной? Как вымогала деньги? Вы знаете, что она издевалась над детьми, обзывала их дебилами? По — настоящему я могла бы требовать ее увольнения! Записать нашу беседу на магнитофон и пойти к начальству…..
Лицо директора стало совсем усталым и грустным.
— Успокойтесь. Я все это знаю. Вы думаете, вы первая, кто жалуется на нее? Вы во всем правы, и должна была бы ее уволить, если бы не одно обстоятельство…
— Какое обстоятельство?
— Кого я посажу в класс? Если я ее уволю, кого я посажу в класс? Вас? Или охранника? У меня нет учителей! Некому работать! У меня одна учительница начальных классов, и это она, на весь огромный микрорайон! Если я ее выгоню с работы, мне придется посадить во все классы уборщицу! Это будет лучше?
— Возможно!
— Вы не правы. У меня некому работать! Нет учителей. В школу никто не хочет идти. Поэтому я вынуждена терпеть…
— А я не буду терпеть! Если мои дети найдутся, они больше в этот класс не вступят и ногой! И в эту ненормальную школу тоже!
— Если найдутся. Только для начала вам надо их найти.
Она вышла за порог школы и остановилась. В этот раз причиной ее остановки было не солнце. Хотя глаза болели и расплывались радужными кругами, но только не от солнца. Что теперь делать? Разговор с учительницей, на который она возлагала надежды, превратился в ничто. Еще одна надежда рухнула. В школе она ничего не узнала. И что теперь? Судя из этого кошмарного разговора, дети не сильно и посещали школу, так что стоит ли расстраиваться…
— Эй, тетя! Эй! Подождите!
Она обернулась. Прямо к ней, весело перепрыгивая через ступеньки, бежала девочка лет шести, с рюкзачком в форме лягушки за спиной. Девчонка подбежала и перевела дух.
— Я слышала ваш разговор с нашей дурой. Вы правда тетя Стасиков?
— ты их знала?
— Так мы учились в одном классе! И вместе играли! А когда они приедут?
— Я не знаю….
— да перестаньте! Вы так же, как все взрослые, думаете, что Стасики пропали или умерли в скалах! Но это не так! Ничего подобного! Уж я-то знаю, где они на самом деле, они мне сказали!
— Сказали? И что же они тебе сказали?
— Ну…. А с чего я должна вам говорить?
— Потому, что ты с ними дружила! И еще потому, что я их очень люблю. И я их ищу!
— но я поклялась, что никому не скажу!
— мне ты можешь сказать. Я ведь не учительница. И не их мама. Мне ты можешь сказать! Пожалуйста!
— А…..помада у вас есть?
— Что?
— если вы мне подарите красивую помаду, я, так и быть, вам скажу!
— Ну, хорошо. Смотри, — она раскрыла сумочку и достала помаду, — это фирменная, дорогая помада. Видишь, какая красивая? И блестящая! Если ты мне скажешь, я тебе подарю!
— Вот здорово! Я накрашусь на вечеринку в клубе и Вовка на меня точно посмотрит!
— В клубе?
— В «Арлекино». Это детский клуб. Вернее, ночью он для взрослых, а днем там бывают детские представления. Мы все туда ходим! Он находится в центре города. Мама мне помаду не дает, а теперь у меня будет своя!
— а Стасики тоже ходили в «Арлекино»?
— Конечно! Несколько раз. Только им там не нравилось. Они тихие были.
— а кто их водил?
— А они сами ходили. Один раз — со мной и моей мамой. А больше ни с кем. Хотя я могу и не знать.
— Понятно. Ну, рассказывай.
— Вообщем, Стасики уехали искать своего папу!
— Что?!
— они давно мне говорили, что хотят найти своего папу, и они даже знают, где он живет. Он живет где-то далеко. Чтобы туда доехать, нужны были деньги. А у них денег не было. И вот однажды Стасики мне сказали, что знают, где можно достать деньги. Они могут их заработать. Они познакомились с каким-то дядей, и он обещал им, что даст им заработать денег и поможет уехать к папе! Сначала я не поверила. Думала, обычный треп. Но однажды я видела, как он приезжал за ними в школу.
— Когда это было?
— Месяца три назад. Зимой, где-то в январе. Он приехал за ними на серой машине, похожей на джип, только это был не джип, а какой-то фургончик. А Стасики вышли из школы, сели в машину и уехали.
— ты видела этого дядю?
— Нет. Он из машины не выходил, а стекла там были такие темные, что ничего не разглядеть.
— И эта машина часто за ними приезжала?
— Я видела один раз. Но Стасики говорили, что было еще. Но после того случая, у них появились деньги!
— И много денег?
— Пачки долларов! Настоящие! Я видела, когда мы ходили в «Арлекино». Тогда я им и поверила. Стасики сказали, что когда они заработают много денег, то сразу бросят школу и уедут к отцу.
— А они говорили, что они делают? Как они эти деньги зарабатывают?
— Я не знаю. Они никогда не говорили. А если я их спрашивала, сразу прекращали разговор и уходили. Я побоялась, что больше они мне ничего не расскажут, и поэтому прекратила спрашивать.
— Их мама знала об этом?
— Нет. Они хранили все это в тайне. Говорили, что мама сильно рассердилась бы, если б узнала. Они думали, что возьмут папу и привезут его обратно к маме, и тогда она будет довольна и не будет больше плакать. Поэтому и деньги от нее прятали — под плиткой пола, за батареей. А правда, что их мама умерла?
— правда.
— Вот ужас! Они, когда приедут, расстроятся!
— Ты думаешь, они приедут?
— наверное! Но они точно не пропали в скалах! Ой, мне уже пора! Домой пора! Вы не выдавайте, что я вам тут рассказала, хорошо?
— Хорошо.
— Ну все, я побежала. И Стасиком не говорите тоже, ладно?
И, подскакивая, как стрекоза, девчонка бросилась от нее со всех ног. Она буквально летела обратно в квартиру. И, ворвавшись, даже забыла захлопнуть за собой дверь. Потом все-таки захлопнула. Плинтус под батареей снимался довольно легко. Под ним лежал мятый пакет из Мак — Дональдса. Она раскрыла его, и, охнув, выронила на пол. В пакете лежали деньги. Настоящие доллары. Восемьсот сорок долларов купюрами по двадцать….
Глава 15
— Викуся! Вичка! Боже, с ума сойти! — из глубин пустынного бетонного коридора на нее неслась огромная фигура на шпильках, с ярко — рыжими волосами, распахнутыми полами белого халата — на всех парусах. Фигура была достаточно объемной и неслась, сметая все на своем пути. К огромному своему удивлению, в этой фигуре она опознала свою однокурсницу, студентку, вместе с которой училась все шесть лет — выбравшую, как и она, специализацию педиатра и за свои рыжие природные волосы и огненный нрав получившая кличку «Рыжая Соня». Обрадованная до предела, через минуту очутилась в могучих объятиях своей приятельницы, на чужбине — подруги. И в глубинах холодного бетонного коридора (очередной бетон — словно ничего, кроме бетона, в этом городе нет) ей стало намного теплей. Отучившись честно все шесть лет и закончив медицинский институт, Рыжая Соня (как же ее звали на самом деле? Сейчас и не вспомнить!) выскочила замуж за военного и уехала с ним в какой-то маленький приморский городок. В какой — никто так и не узнал. Теперь она знала (в Южногорск) и от этого их встреча была еще более приятной.
— викуся моя! Боже мой! Глазам своим не верю! Вдруг смотрю — в нашей поликлинике, в глубине коридора — ты! Я сначала подумала, что с ума сошла! Что тебе тут делать? А потом — смотрю: лицо у тебя такое сосредоточенное, такое лицо ни с кем не спутаешь! Точно, ты! Что ты тут делаешь, в нашей глуши? Ты же работала в крутой медицинской фирме!
Она скромно опустила глаза вниз, не зная, что ей сказать… К счастью. Разговорчивая рыжая Соня была не из тех, кто слушает ответы на заданные ею же вопросы. Еще через минуту могучий поток энергии с рыжими волосами увлек ее в глубь пустынного коридора, затащил в уютную чистенькую комнатку, на которой висела табличка «ГЛАВВРАЧ». Она была усажена в мягкое кресло (в глубине кабинета стоял мягкий уголок), на столе появились чашки с ароматным кофе, конфеты, начатая бутылка коньяка. Через полчаса она знала всю историю Сониной жизни.
По приезде в Южногорск (именно сюда перевели ее мужа) она устроилась работать по специальности — в районную поликлинику. Ее муж получил квартиру в новостройке (одной из первых новостроек в этом районе), почти рядом с работой. Он недолго оставался военным. Вышел в отставку и вместе с братом открыл строительную фирму. Дела его пошли в гору. Вскоре из нового района они переехали в самый центр. У Сони появилась машина, чтобы добираться до поликлиники. Муж настаивал, чтобы она ушла с работы, но она не хотела. Соня тоже сделала карьеру — стала главврачом всей поликлиники. И теперь к ней обращались уже не Рыжая Соня, а Софья Михайловна (оказывается, Соня — было ее настоящее имя). На всем этом безоблачном фоне была только одна трагедия: Соня не могла иметь детей. Вначале, когда они с мужем мыкались по казенным квартирам, она сделала аборт. Аборт оказался с осложнениями. Теперь их дом был полной чашей, а она не могла родить. От этого она еще больше погрузилась в свою работу, а муж в конце концов смирился. Все это было рассказано быстро, как на духу, и, когда соня устала говорить, то повторила тот же вопрос — что ты делаешь здесь? Она тяжело вздохнула, выпила рюмку обжигающего коньяка… В кабинете было так уютно и тепло, в глазах Сони светилось искреннее внимание, она так устала от беспросветного черного отчаяния, в котором существовала все эти дни…. Ей было очень страшно и одиноко. И, раскрыв рот, она, не задумываясь, выложила свою историю. Соня выслушала ее историю очень серьезно, не перебивая и не задавая лишних вопросов.
— Я догадывалась, — просто сказала она, — я знала твою девичью фамилию — Панченко, и когда услышала фамилию этих детей, сразу поняла, что это не может быть простым совпадением. Честно говоря, эти дети стали моей болью. Когда я узнала, что она исчезли, то не спала несколько ночей. Я их знала. Это был сложный случай. Их врач (у них хорошая районная врач) часто советовалась со мной. Ты ведь знаешь, что они были больны?