— Расстроилась. Я не думала, что все было настолько серьезно. Что у Светы были такие неприятности. Но меня смущает одна вещь… Как она сумела так быстро от них избавиться, если она не работала в парфюмерном магазине и квартира не была куплена в кредит?
— ты наивная женщина! Ты серьезно не знаешь? Заплатила всем хорошо, вот они и заткнули рот, и сами подсказали, что записать! Про кредит, про магазин, и т. д.
— Но если она заплатила, дала взятку, значит, у нее были деньги?
— Ты слышала про операцию в Германии? Про 60 тысяч долларов? Сначала, когда я это услышала, то подумала, что это пустой треп, но потом… Потом мне позвонила одна коллега, врач из частной медицинской фирмы, и в разговоре сказала, что, мол, везет же тебе с крутыми пациентами! Я удивилась — с какими крутыми? А она: еще бы, такие деньги, да и в твоем районе. Я попросила рассказать, и она мне рассказала, что в ее клинике, у нее проходили полное обследование близнецы перед поездкой в одну из клиник в Германии на дорогую операцию. И что мать собиралась делать эту операцию за свой счет, только бумаги еще не успела оформить. Собиралась оформить позже. И за обследование заплатила 2 тысячи долларов за каждого ребенка. Я узнала фамилию близнецов. Анастасия и Станислав Панченко.
Глава 16
Телефон разрывался, и еще в коридоре услышала этот истерический звук. Это было так странно…. Телефон звонил впервые с того момента, как она появилась в Южногорске. Ни секунды не колеблясь, взяла трубку.
— Добрый день, — сочный мужской бас заполнил все пространство небольшой квартиры, — вы сестра Светланы?
Она растерялась, и от этой растерянности у нее вдруг вспотели ладони.
— откуда вы знаете, что в квартире Светланы находится ее сестра? — это было первым, что пришло в голову. Она брякнула, не задумываясь, и сама испугалась своего порыва — слишком уж походило на допрос. Но тем не менее мужчина на ее вопрос не ответил. Вообще никак.
— Я хотел бы с вами встретиться и поговорить! — сказал он.
— Кто вы такой? — все еще по инерции выпалила она, в глубине души почему-то обрадовавшись (на самом деле она ждала какого-то тайного звонка после кладбища. Даже очень ждала).
— Мое имя вам ничего не скажет, — спокойно ответил он, — вряд ли вы вообще слышали о моем существовании.
— Почему?
— Света не любила афишировать свою личную жизнь!
— Личную жизнь? Вы были ее любовником?
— Можно сказать и так, но… Скорей, близким другом.
— Насколько близким?
— Настолько, что понимаю всю необходимость срочно с вами поговорить!
— Но я еще не понимаю необходимости с вами встречаться. Вы даже не назвали свое имя.
— мое имя — это не главное. Видите ли, я был очень близок со Светланой. Она рассказывала мне такие вещи, о которых больше не знал никто. Странные вещи….
— Например?
— Это не телефонный разговор!
— откуда вы узнали, что в квартире Светы кто-то живет?
— Я видел свет в кухне поздно ночью, а потом навел справки по своим источникам информации… Позвольте мне их не раскрывать. Так я узнал, что в квартире Светланы теперь живет ее родная сестра, с которой она не виделась много лет. Честно говоря, я вообще не знал, что у Светы была сестра!
— Что же вы тогда знали?
— Многое! Например, настоящее место работы Светы, ее дела…
— настоящее место работы?
— И все остальное!
Она призадумалась. Голос звучал серьезно, убедительно, она ждала этого звонка, но все-таки… все-таки… В глубине ее сердца прозвучала какая-то тревожная нотка, похожая на дребезжащую, расстроенную струну… Почему? Этого она и сама не могла объяснить!
— Послушайте, милая сестренка Светы, нам очень нужно встретиться, это важно! Возможно, я сумею вам во многом помочь. Почему вы сомневаетесь? Если вам что-то не понравится в нашем разговоре, вы всегда можете развернуться и уйти!
Развернуться и уйти! Просто сказать! А потом…. Потом это произошло слишком быстро. И, возможно, она даже не хотела, чтобы это произошло, но… Но она выпалила, слишком быстро, не успев задуматься. И не успев саму себя остановить…
— Это ведь вы были на кладбище, верно? На похоронах Светы?
Ответом ей стала небольшая пауза и легкий вздох. Потом он сказал:
— А как вы думаете сами?
— я думаю, что это были вы! Больше некому!
— Тогда зачем вы спрашиваете меня, если все знаете?
— почему же там, на кладбище, вы не захотели со мной говорить?
— Очевидно, были не подходящие обстоятельства.
— А сейчас?
— сейчас — подходящие!
— Ладно. Я не возражаю с вами встретиться.
— Ну и прекрасно! Вы знаете центральный универмаг? Я буду ждать вас сегодня в шесть вечера возле главного входа.
— Сегодня?
— Да. А вы чем-то заняты?
— Нет.
— тогда прекрасно.
— Как я вас узнаю? Вы будете в том же самом пальто. Что и на кладбище? В длинном черном пальто?
— Именно! Продолжайте, пожалуйста! Вы так интересно меня описываете! — (ей послышался легкий смешок), — что же еще вы успели во мне разглядеть?
— Больше ничего. Разве что черные как смоль волосы. А все остальное скрывали большие черные очки. Впрочем. Еще я заметила, что вы среднего роста и очень бледны.
— Вы наблюдательны! Но в этот раз я буду без черных очков.
И повесил трубку. Немного растерянная, она застыла с телефоном в руке. Потом позвонила Жуковской. Но на работе ее не было. Грубый голос рявкнул, что Жуковской сегодня не будет, и вообще нечего сюда звонить! Ее мобильного телефона она не знала. Вздохнув, что Жуковская подождет до завтра, занялась приготовлением обеда, без конца думая о вечернем свидании. Дребезжащая надсадная нота все сильней пульсировала в груди.
Центральный универмаг находился возле вокзала и от него расходилось довольно много дорог. Это был шумный перекресток, где было много людей и машин. Она потопталась на мраморных ступеньках главного входа (немного замерзнув на сквозняке — день был ветреный), потом спустилась на тротуар, прохаживаясь по улице и немного удивляясь тому, что он не спросил, как она выглядит, словно уже ее знал. Потом вспомнила, что действительно, знал, ведь он видел ее на кладюище, и подозрения отпали сами собой. Ей нравилось, что он назначил их встречу в таком людном месте. Это было гораздо лучше, чем какие-то закоулки на задворках города или маленькие подозрительные кафе. Она сама бы не выбрала места лучше! Здесь все просматривалось, все было на виду, и при любом признаке опасности она вполне могла убежать, скрыться в магазине или в толпе. Но постепенно толпа людей стала редеть — сказывался вечер. Становилось все меньше и меньше прохожих и проезжающих мимо машин. Постепенно она осталась в единственном числе возле входа, если не считать девчонки лет 15 — ти, замерзшей маленькой продавщицы горячих пирожков. Ей подумалось, что, даже если б он не знал ее в лицо, то все равно б не ошибся — она одна толкалась на ступеньках, нервно прохаживаясь по улице. Кроме нее одной, возле входа в центральный универмаг больше не было никого. Очевидно, жители Южногорска назначали свои свидания где-то в другом месте. Ветер усилился, стал более холодным и больно бил по ногам. К счастью, было светло, как всегда бывает в апреле, но близкие сумерки уже прикрыли город надвигающейся призрачной мглой. Она взглянула на часы — четверть седьмого! Ее незнакомец запаздывает! Интересно, на свидания с ее сестрой он тоже приходил так? Сквозь стеклянную витрину магазина на нее подозрительно уставилась какая-то продавщица. Вывеска над входом оповещала, что ЦУМ работает до восьми часов. Продавщица пирожков стала собирать свои коробки и считать деньги, вынув мятые бумажки из кармана грязного фартука, и уронила несколько медяков на асфальт. 6.25. Дорожный светофор сменил свои цвета, наверное, раз пятьдесят. На перекрестке остановились два каких-то автобуса, потом они поехали дальше. 6.30. Продавщица пирожков, собрав все свои деньги, коробки и не проданный товар, занесла все свое хозяйство в магазин и понесла куда-то по направлению к подсобке. Она проводила глазами худенькую низкую фигурку. Леденеющие пальцы стали дрожать, а радость от предвкушения странной встречи сменилась недоумением. Странной встречи? Действительно, ненормальнее и не придумаешь…. 6.35. Люди на улице исчезли полностью, оставив после себя лишь несколько мертвых машин. Она ненавидела ждать, ненавидела еще со школы, и своего бывшего любимого мужа ненавидела за то, что он опаздывал на их свидания, всегда опаздывал, минут хотя бы на пять. Внезапно ей дико захотелось позвонить Костику, невыносимое желание поговорить с ним захлестнуло с ног до головы! Она схватила мобильник, и, судорожно его сжимая, слушала родной голос…. У Костика все было хорошо. Он жил у ее подруги, прекрасно ел, учился в школе, сидел за компьютером и очень скучал о ней. И, слушая родной голос, перекрывающий расстояние и время, она забывала и о своей тревоге, и о холодном ветре, и о неприятной ситуации, в которую попала потому, что она ждет. Но наконец их разговор был закончен (хотя она тянула его изо всех сил), и, положив телефон в сумку, она почувствовала холод. И реально ощутила его, взглянув на часы. 6.55. Она ждала целый час, явившись на встречу без пяти шесть, как идиотка мерзла на холодном ветру, не понимая, чего ждет! Он не явился! Посмел не явиться…. Это с его стороны было достаточно подло. Решительно запахнув плащ, она пошла к остановке автобуса — ехать в квартиру Светы, в свой новый временный дом.
Автобус был полон — очевидно, люди ехали с работы. Все сидячие места были заняты. Она пристроилась рядом с кабиной водителя, крепко держась за поручень, слушая радио, по которому передавали песни, рекламу и короткие выпуски новостей. Поставили песню, которая ей очень нравилась. Эта веселая песня всегда поднимала ей настроение, и, закрыв глаза, она вся отдалась во власть любимой мелодии, думая, что на самом деле все не так уж плохо. Песню прервали на середине куплета:
«— мы передаем эксренный выпуск новостей. Подробности о взрыве в центре города! Уже поступила точная информация, что жертв нет. Раненные прохожие получили первую медицинскую помощь и благополу