Она ощутила, как сквозь нее прокатилась волна опасения.
– Малышок, думаю, это-то нам и предстоит выяснить. Думаю, это часть нашего первого испытания. Идем!
Он снова привлек Мег к себе; снова она увидела перед собой один-единственный глаз, снова ее втянуло в расширяющийся овальный зрачок. А потом зрачок сомкнулся – и они очутились вместе на звездном валуне. На востоке медленно разгорался рассвет.
Прого распростер крылья, и Мег отошла в сторону.
– Что будем делать теперь? – спросил он.
Херувим спрашивает у нее?
– Я же всего лишь человек, и то не взрослый, – ответила Мег. – Откуда мне знать-то?
– Мегги, я никогда раньше на вашей планете не бывал. Это твой дом. Чарльз Уоллес твой брат. С мистером Дженкинсом знакома именно ты. Это тебе придется решать, что нам теперь делать.
Мег громко и гневно топнула ногой по твердой, холодной поверхности валуна.
– Это слишком большая ответственность! Я же еще ребенок! Я всего этого не просила!
– То есть ты отказываешься проходить испытание? – Прогиноскес отстранился от нее.
– Но я же не просила! Не просила я ни этого Мевураха, ни тебя, ни всего вот этого!
– Разве? А я думал, ты переживаешь из-за Чарльза Уоллеса.
– Ну да! Я из-за всего переживаю!
– Мег, – Прогиноскес был мрачен и суров, – ты принимаешь испытание или нет? Мне надо знать. Прямо сейчас.
Мег еще раз топнула ногой:
– Принимаю, конечно! Мне больше ничего не остается, сам же знаешь. Чарльз Уоллес в опасности. Я готова на все, чтобы ему помочь, даже если это выглядит глупо.
– Так что же мы будем делать?
Девочка поправила очки, как будто это помогало думать:
– Сейчас я, пожалуй, пойду домой завтракать. А потом сяду в школьный автобус – он останавливается у подножия холма. Наверно, тебе лучше ждать меня там. А то Фортинбрас на тебя лаять будет – я уверена, он почувствует, что ты в доме, даже если ты дематериализуешься, или как там это называется.
– Как сочтешь нужным, – послушно ответил Прогиноскес.
– Я буду у дороги в семь ноль-ноль. Автобус старшей школы ездит так далеко и делает так много остановок, что на дорогу уходит полтора часа, а наша остановка – одна из первых.
Она почувствовала молчаливое согласие херувима, а потом он исчез. На этот раз не было видно ни мерцания, ни ощущения его присутствия. Мег пошла обратно к дому. Фонарик она выключать не спешила – не потому, что боялась споткнуться на знакомой тропинке, а просто на всякий случай: мало ли какие еще сюрпризы подстерегают ее по дороге!
Когда Мег дошла до каменной стены, там ждала ее Луиза Большая. Не приветствовала, не угрожала. Просто ждала. Мег осторожно приблизилась к змее. Луизины глаза блестели в луче фонарика, как вода в глубоком-преглубоком колодце.
– Извини, Луиза, можно пройти? – робко спросила Мег.
Луиза расправила кольца, слегка качнулась в знак приветствия, не переставая пристально смотреть на Мег. Потом кивнула и утекла под камни. Мег показалось, что Луиза нарочно ждала ее, чтобы предупредить о чем-то и пожелать удачи. Как ни странно, мысль о том, что Луиза желает ей удачи, придала Мег уверенности.
На завтрак были колбаса и овсянка. Мег решила, что надо поесть как можно плотнее, – кто знает, что ей предстоит сегодня? Но она смогла заставить себя проглотить всего несколько ложек.
– Мег, с тобой все в порядке? – спросила мама.
– Ага, все нормально, спасибо.
– Что-то ты какая-то бледненькая. Ты точно не приболела?
«Она обо всех нас беспокоится из-за этого митохондрита».
– Да нет, мам, обычная подростковая хандра, – улыбнулась она.
– Ты колбасу не будешь? Давай я съем! – сказал Сэнди.
– Чур, половина моя! – сказал Деннис.
Чарльз Уоллес медленно и добросовестно съел полную тарелку каши, но колбасу свою тоже отдал близнецам.
– Ну все тогда, – Мег помыла за собой тарелки и поставила их в сушилку, – я пошла!
– Нас подожди! – сказал Сэнди.
Мег не хотелось ждать близнецов и слушать потом их болтовню по дороге к автобусу. С другой стороны, это поможет не думать о том, что ждет впереди. Она привыкла думать о мистере Дженкинсе с отвращением, раздражением, иногда с негодованием, но еще никогда прежде не думала о нем со страхом.
Выходя из дому, Мег испытывала жуткое предчувствие, что вернется она сюда очень и очень не скоро. Хорошо бы хоть Фортинбрас проводил их до автобуса – он часто так делал, а потом возвращался домой, чтобы проводить Чарльза Уоллеса. Но сегодня пес, похоже, не собирался покидать теплую кухню.
– Как вы думаете, что сегодня случится интересного? – спросил Сэнди, как только они начали спускаться с холма, ежась на утреннем холодке.
Деннис пожал плечами:
– Да ничего. Как обычно. Давай наперегонки до самого низа?
Глава пятаяПервое испытание
Мег с херувимом благополучно добрались до пустынного школьного двора.
– Теперь нам придется довольно долго ждать, – сказала ему Мег. – Тебе-то хорошо, ты невидимый, а вот мне нужно где-то спрятаться.
Прогиноскеса она не видела, а обращалась к слабому мерцанию в воздухе – она знала, что это он.
– Прятаться поздно, – ответил херувим.
Мег развернулась – и увидела мистера Дженкинса, который шел через школьный двор со стороны автостоянки.
Мистер Дженкинс! Обыкновенный, унылый, обыденный мистер Дженкинс. Сейчас рядом не было змеи, которая бы на него шипела, и сам он ничего особенного не делал, просто шагал себе через школьный двор. Он выглядел точно так же, как обычно. На нем был его всегдашний черный деловой костюм, и, как всегда, плечи пиджака были припорошены перхотью. Коротко стриженные темные с проседью волосы, тусклые глаза за бифокальными очками. Ни низкий ни высокий, ни толстый ни худой, и каждый раз, как Мег его видела, ей казалось, будто ступни у нее становятся чересчур большими, и она не знала, куда девать руки.
– Ну, Маргарет, что опять? Что ты тут делаешь?
Что ж, у него есть причины быть недовольным…
Ответить ей было нечего. Она чувствовала рядом с собой Прогиноскеса, чувствовала, как его разум соприкасается с ее разумом, но ему тоже нечего было посоветовать.
– Милая девочка, – сказал мистер Дженкинс, и в его голосе неожиданно проклюнулось сочувствие, – если ты опять по поводу своего младшего брата, я теперь могу сказать, что мы вплотную занялись его делом. Разумеется, моей концепции образования совершенно не отвечает ситуация, когда кого-то из детей запугивают ровесники. Однако наше предварительное тестирование показало, что дарования Чарльза Уоллеса настолько необычны, что тут требуются необычные меры. Я несколько раз консультировался с управлением по делам образования, и мы подумываем о том, чтобы предоставить ему личного наставника.
Мег смотрела на директора с опаской. Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
И Луиза пыталась ее о чем-то предупредить! О чем же?
Херувим тоже как-то беспокоился. Она почувствовала, как он зашевелился у нее в уме, уловив ее реакцию на неожиданно адекватное поведение мистера Дженкинса.
– Что за ерунда! – сказал мистеру Дженкинсу мистер Дженкинс. – Мы не можем делать исключений ради одного ребенка. Чарльз Уоллес Мёрри должен научиться приспосабливаться.
Рядом с мистером Дженкинсом стоял второй мистер Дженкинс.
Это было невозможно. Так же невозможно, как…
И все же перед ней стояли два совершенно одинаковых кислых мистера Дженкинса.
Прогиноскес замерцал в воздухе, но материализовываться не стал. Мег подалась назад, в это мерцание; она почувствовала, как херувим распахнул невидимое крыло и притянул ее поближе к себе. В ушах у нее оглушительно гремело его отчаянно, испуганно колотящееся сердце.
– Мы Именователи! – услышала она сквозь грохот сердца. – Мы Именователи! Как им Имя?
– Мистер Дженкинс…
– Не то, не то! Это испытание, Мег, это наверняка испытание. Один из этих мистеров Дженкинсов – эхтр. Нам надо определить, который из них настоящий мистер Дженкинс!
Мег уставилась на этих двоих, которые стояли, гневно пялясь друг на друга.
– Прого, ты же чувствуешь меня. А их ты не чувствуешь? Ты не можешь вникнуть в них?
– Не могу, пока не знаю, кто они. Это ведь ты знакома с прототипом.
– С чем с чем?
– С настоящим. С тем единственным мистером Дженкинсом, который действительно мистер Дженкинс. Гляди, гляди!
И внезапно между двумя мистерами Дженкинсами появился третий. Он вскинул руку, приветствуя – не Мег, а остальных двух мистеров Дженкинсов.
– Давайте пока оставим бедную девочку в покое, – сказал мистер Дженкинс Третий.
Трое мужчин развернулись и механической походкой, будто марионетки, пошли через двор к школе.
– Надо подумать! Надо подумать! – Вникание Прогиноскеса на миг сделалось почти непроницаемым, и Мег почувствовала, что он с трудом сдерживается, чтобы не пыхать пламенем.
– Прого, – сказала Мег, – если ты и правда херувим…
На нее нахлынула могучая незримая волна негодования.
Девочка стукнула кулаком по ладони:
– Погоди! Ты сказал мне подумать, и я думаю!
– Не обязательно же думать так громко! И не обязательно говорить вслух, чтобы думать. Ты меня просто оглушаешь. Попробуй вникать вместе со мной, Мег.
– Я до сих пор не разобралась, что значит «вникать». Это вроде телепатии, да?
Прогиноскес замялся:
– Ну, можно сказать, что телепатия – это самые азы вникания. А речь херувимов – это сплошное вникание: с тобой, со звездами, с галактиками, с солью морской и с листвой на ветвях.
– Но я-то не херувим. Как я могу это делать?
– Мег, твой мозг хранит все чувственные впечатления, которые он получает, но твое сознание не имеет ключа от этого хранилища. Все, что мне от тебя надо, – это чтобы ты открылась мне, чтобы я мог отпереть дверь в твое внутреннее хранилище.
– Ладно, сейчас попробую…
Полностью открыться херувиму, сделаться абсолютно уязвимой было не так-то просто. Но в глубине души Мег доверяла Прогиноскесу.