Нас венчали в Великой Септе Бейлора – кафедральном храме Семерых, воздвигнутым в Королевской Гавани около ста пятидесяти лет назад. Это величественное, очень высокое здание из мрамора, имеющее семь узких башен.
Сама церемония происходила в главном зале, под огромным куполом из золота, стекла и хрусталя, а вел ее Великий Септон. У этого человека нет имени – его забирают, когда выбирают на эту должность. Отныне он Великий Септон – Глава Церкви Семерых.
Церемония получилась очень торжественной и долгой. Великая септа оказалась забитой под завязку. Множество людей горело желанием увидеть венчание.
Мы с Маргери стояли напротив Септона, на возвышении. Наши руки были скрещены. Септон обращался к богам, прося благословить наш брак. Затем мы давали обеты беречь и любить друг друга.
Певчие на хорах пели свадебный гимн. Потом Септон обращался к присутствующим, спрашивая, есть ли у кого-то из них причины, делающие невозможным сей брак.
Глаза Маргери, глубокие и красивые, постоянно смотрели в мою сторону. Мне казалось, что девушка не перестает думать, что же принесет ей брак. Я сжал ее руку и ободряюще улыбнулся.
«Если все будет хорошо, то все будет хорошо». А потом пришло время менять плащ.
Лорд Мейс бережно снял с дочери девичий плащ с гербами в виде золотых роз на зеленом поле. «Вырастая – крепнем» – хороший, хотя ни капли не воинственный девиз. Принц Томмен поднес мне тот плащ, что утром дала Серсея. Я подмигнул брату – уж слишком он был серьезный. Томмен ошарашенно посмотрел на меня и отступил в толпу.
Я укутал девушку красной с золотом тканью и аккуратно застегнул пряжку у горла. Мой палец легко скользнул по ее коже.
Как хорошо, что я знал канон, и знал, что говорить. Да и память Джоффа мне подсказывала – похоже, он все это выучил.
– Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно!
– Этим поцелуем я клянусь любить тебя вечно! – точно также ответила мне Маргери.
И наши губы соединились. По моему телу словно электрический разряд прошел. Она была свежа, а ее губы были мягкими, как шелк, и еле слышно пахли корицей. Она закрыла глаза, а когда поцелуй закончился, и она вновь их открыла, они сияли, словно звезды.
Верховный Септон, отбрасывая своей великолепной тиарой тысячи сверкающих лучиков света, объявил, что отныне мы одна плоть, одно сердце и одна душа.
И нас торжественно повели на улицу, а потом еще дальше, в город.
Впереди шли сир Лорас и сир Меррин, оба в белых, чешуйчатых доспехах. Сразу за ними принц Томмен разбрасывал из корзины розовые лепестки.
Следом уже шли мы с Маргери, за нами Серсея и лорд Тирелл, Тайвин и Оленна, Гарлан с женой, Тирион с Сансой, и прочие люди, выстроившиеся в длинную очередь.
Мы вышли на широкую мраморную площадку. Вниз уходила каменная лестница и там, на площади, толпилась многотысячная толпа, сдерживаемая Золотыми Плащами.
Народ увидел нас и раздались ликующие крики. Сомневаюсь, что горожане единодушно рады видеть именно меня (скорее Маргери), но я поднял вверх правую руку, заулыбался и сделал вид, что все прекрасно.
Здесь, в этом месте, все благородные и богатые лорды и рыцари прошли перед нами, и каждый из них что-то говорил и поздравлял.
Серсея выглядела странной и задумчивой. Она с тревогой посмотрела на меня и с неудовольствием, скрытым за улыбкой, на Маргери. Наверняка, королева уже прикидывала, с какого перепуга я так сильно изменился, и насколько здесь велика роль Маргери.
Подошли Тирион и Санса. Девушка имела откровенно затравленный вид, а мой дядя нетерпеливо переминался с ноги на ногу – похоже мечтал лишь о том, как бы побыстрее отлить.
Люди продолжали выкрикивать имя короля Джоффри и королевы Маргери. Причем последнее с куда большим воодушевлением и радостью.
Я помог Маргери сесть на лошадь и все вместе мы отправились обратно в замок.
Мы ехали стремя в стремя, наши колени соприкасались и я с восторгом и совершенно правдиво сказал:
– Во всем Вестеросе нет девушки красивей тебя.
А во дворе, когда я снимал ее с лошади и немного пошутил, она громко и звонко рассмеялась. Я наивный чудак, или действительно, наши отношения стали улучшаться?
Я поцеловал её руку, и мы расстались до вечернего пира.
Впрочем, основательно отдохнуть мне не дали. В покои пришла моя мать, королева Серсея. Она остановилась посередине холла, легким, властным кивком выгнала всех слуг, а потом присела на стул и недоуменно стала меня рассматривать.
– Что происходит, Джоффри?
– О чем вы, матушка?
– О тебе. И о твоей невесте… Неужели она уже успела свести тебя с ума? – Серсея недовольно нахмурилась.
– Она очень красивая и умная, – прозвучал мой осторожный ответ.
– И не такая простушка, как хочет казаться. Не забывай об этом.
– Не буду.
Некоторое время мы играли в игру «кто кого переглядит». Наконец Серсея поняла, что больше я ничего не скажу и отвела взгляд.
– Что это за новый каприз с чашником?
– Думаю, он мне пригодится, – я нисколько не удивился ее осведомленности. Судя по всему, Джекоб просто не мог сам найти такого человека, и не мог не сказать о моём пожелании Серсее. Так что, делаю вид, что все хорошо.
– Ты чего-то опасаешься? – ее ноздри гневно раздулись, и она всем видом показала, что готова растоптать и стереть в пыль всех врагов.
– Простая мера безопасности, ведь недругов у нас хватает. Так вы мне поможете?
– Уже помогла, – она вздохнула и немного расслабилась. – Я подобрала нужного человека.
– Неужели?
– Да, это сир Джосиб Спайсер.
– Кто он?
– Пустобрех и обжора. Его предок был простым купцом, но мой дед, лорд Титос за какие-то заслуги пожаловал его деду рыцарство. Впрочем, Спайсерам это не помогло – в душе они так и остались мелочными торговцами, – в ее голосе послышалось презрение. – Такая служба как раз по нему.
– Хочу, чтобы он присутствовал на моём свадебном пиру и выполнял свою роль, – я капризно изогнул губы.
– Так и будет, сын мой. Не волнуйся о подобных пустяках.
– Спасибо, матушка, – вполне искренне поблагодарил я эту красивую и властную женщину.
Серсея позволила себе потрепать меня по волосам, а потом подобрала юбки и уже собралась уйти, когда я задал ей еще один вопрос.
– Матушка, скажите, из какого рода мой стюард Роберт? А то я как-то запамятовал.
– Он из Браксов, они служат нам многие века, – в голосе Серсеи если и присутствовало удивление, то оно было вызвано не фактом того, что я не знаю дом близкого слуги, а тем, что я этим заинтересовался.
Наконец она ушла, и в холл, немного стесняясь, вошел Джекоб Лидден, а следом и Роберт Бракс.
– То, что ты все рассказал о моем приказе матушке, это хорошо, – я повернулся к Джекобу и сделал серьезное лицо. – Она моя мать и я ей доверяю. Но если ты, и ты, Роб, будете докладывать о каждом пустяке леди Серсее, или лорду Тайвину, или еще кому-нибудь, то мне придется найти себе новых стюардов. Не таких болтливых и более преданных. Это понятно?
– Да, ваше величество, – оба парня низко поклонились.
– Хорошо. – Я откинулся на кровать, заложил руки за голову и позволил себе немного поваляться, затем переменил позу, выдвинул Ветер Перемен из ножен и полюбовался игрой света и тени на клинке. Понятное дело, стюарды вот так вот сразу не начнут служить лишь мне одному. Да и прямо сейчас заменить их кем-то более достойным и преданным не представляется возможным. Так что мои слова – чистый блеф. Но с чего-то начинать надо. Надеюсь, что теперь они будут хотя бы задумываться о том, что сообщать, а что и нет Серсее.
Меня переодели в обтягивающие бриджи в красную и черную полоску – ноги сразу стали казаться тоньше, чем были на самом деле. Эх, им бы мясца побольше и мускулов!
Также на меня надели парчовый дублет с черными атласными рукавами и шишечками по швам из оникса. А на ногах у меня оказались низкие туфли на кожаной подошве без каблуков с длинными и узкими носами.
И вот мы отправились на вечерний пир. Сир Таллад плелся позади всех с несчастным и побитым видом. Я же окончательно решил, что в ближайшее время откажусь от услуг этого человека. С людьми похожего типа мне уже приходилось сталкиваться в прошлой жизни. Такие доброту воспринимают как слабость, а если ты даешь им палец, пытаются забрать всю руку. И еще они любят садиться на шею и не имеют ничего против, чтобы стать любовниками для жены лучшего друга или супруги своего короля. Может в каноне он и не стал любовником королевы – но слухи не рождаются на пустом месте.
Само наше прибытие обставили очень торжественно. Звучали трубы, играла музыка, а мы с Маргери въехали прямо в зал на белоснежных лошадях. Мне снова достался Снег – и он вел себя вполне мирно. Похоже, мы успели подружиться.
Подковы звонко цокали по вычищенному до блеска мрамору пола. Вот будет потеха, если лошади набросают яблок!
На пир Маргери облачилась в бледно-зеленое шелковое платье, с тугим корсажем, обнажающее плечи и открывающее верхнюю часть ее нежных, девичьих грудей. Распущенные волосы струились по белым плечам до узкой талии. А на голове у нее тонкий ободок золотой короны. Девушка улыбалась мило и застенчиво.
До сумерек оставалось больше часа, но тронный зал сиял многочисленными огнями – в каждом гнезде на стенах уже горели факелы или толстые свечи.
Сверху, на хорах, толпились музыканты. Скрипачи, арфисты и лютнисты настраивали свои инструменты, а остальные с любопытством поглядывали вниз, следя за тем, как герольды объявляли имя очередного лорда и его супруги (если она присутствовала) и провожали их на заранее выделенные места.
Легкий сквозняк приносил прохладу и колыхал многочисленные знамена, вымпелы с гербами и тканевые пологи.
Стол короля и самых высокородных лордов находились сразу около ступенек, ведущих к Железному трону. Сам трон, по случаю торжества, убрали в красивые, разноцветные ткани. В тот день мне так и не удалось его увидеть.
Здесь, около стола, гости вновь проходили мимо нас и многие из них с радостью целовали нас в обе щеки. Я получил поцелуи от матери, свежеиспеченных тестя Мейса и тещи Алейны, от брата Маргери Гарлана и его супруги, от дяди Кивана и еще нескольких людей.