Она немного протрезвела и понимала к чему все идет. Санса сжала зубы и поняла, что ничего не изменить. Но разве таким она представляла своего первого мужчину?
Чувство брезгливости, казалось, затопило ее от ее корней дивных, цвета осенней листвы волос до кончиков мизинцев на ногах.
Тирион никуда не торопился. Его руки делали свое дело, гладя ее груди и тело. Он целовал ее и что-то пару раз сказал на неизвестном языке. Его голос звучал нежно и загадочно, а саму девушку невольно заинтриговало, о чем же он говорит. Несколько раз прозвучало ее имя.
Со стыдом и огромным удивлением Санса поняла, что что-то иное начало зарождаться внизу живота. Там появилось тепло, которое медленно, но верно стало растапливать весь ее лед.
Санса не хотела это чувствовать, но ее собственное тело предало ее!
Вначале появилось робкое, еле слышимое желание, которое разрасталось с каждой минутой, как лесной пожар. А потом она возбудилась не на шутку. Возможно, тут помог и алкоголь, но через некоторое время Санса чувствовала такое желание, как никогда раньше. Ее лоно промокло насквозь, а Тирион все не торопился.
И когда, наконец, его рука скользнула туда, в самое сокровенное место, Санса уже не хотела его оттолкнуть. Нет, вся ее плоть просто кричала, чтобы он не останавливался и продолжал.
В глубине души она понимала, что это все не по-настоящему, это все не правда.
Она провела языком по пересохшим губам и закрыла глаза. Ее воображение представило другую картину. Вместо Тириона ее ласкал нежный Лорас, рыцарь Цветов. А потом его сменил мужественный лик Ренли Баратеона, а за ним последовал умопомрачительной красоты лицо и фигура Рейгара Таргариена, что она увидела на одном из портретов в замке Дарри, где собственный отец убил ее лютоволчицу Леди.
Рыцари сменяли друг друга, и в какой-то момент она вздрогнула – перед ее мысленным взором, подчиняясь неведомой прихоти, промелькнул и Джоффри, такой красивый внешне и такой ужасный внутри.
За королем проследовал еще один мужчина, потом еще один – их череда позволяла смириться с тем, что сейчас происходит.
Ей стало жарко – Тирион делал что-то немыслимое и Север растаял. И в этот же момент он вошел в нее, и спустя несколько мгновений Санса утонула во все поглощающей вспышке своего первого оргазма. Она даже испугалась его силе – казалось, внутри нее поселилась огромное солнце, которое взорвалось и теперь способно разорвать и ее на мелкие обрывки.
Но ничего страшного не произошло. Она осталась живой и через пару минут пришла в себя. Тирион лежал рядом, тяжело дышал и молчал.
И она молчала.
Она и он хотели что-то сказать друг другу, но в ту ночь они так и не нашли подходящих слов. А потом Санса подтянула колени к груди, повернулась к Тириону спиной и сделала вид, что уснула.
Утром Тириона не было в кровати, и она позволила себе расплакаться – не так она представляла свою первую, самую важную ночь!
Ее первый секс оставил странное послевкусие. Но он ворвался в ее жизнь и что-то в ней изменил. Санса пока еще не поняла, в чем тут дело, и к худу это, или к добру.
Она чуть от стыда не сгорела, рассматривая простынь. Ей казалось, что теперь об этом узнает весь замок.
Именно так и произошло. Уже к обеду слуги смотрели на нее со странным чувством – словно не зная, радоваться или горевать.
В этот день вся Королевская Гавань снова гуляла – проходил турнир Джоффри и Маргери. И именно тогда Санса твердо поняла, что в ее жизни настали перемены.
Джоффри словно подменили. За эти два дня она не услышала от него ни одной грубости или дурного слова. Санса не знала в чем тут причина, но предполагала, что наверняка Тирион поговорил с племянником и теперь он наконец-то отстал от неё. За это она была готова пойти навстречу своему мужу.
Тирион каждую ночь занимался с ней любовью. И каждый раз она достигала вершины блаженства. Эти моменты оставляли странное, непередаваемое ощущение – разочарование вперемежку с радостью, растерянность, перемешанную с удовольствием. А то отвращение, что она испытывала к Тириону, медленно отступало, поддергивалось туманной дымкой и уже не казалось таким важным и значительным.
В один из дней Маргери пригласила ее прогуляться, и она с огромной радостью приняла приглашение подруги.
Все эти дни Маргери явно не было дела ни до кого на свете, кроме своего Джоффри – Санса видела это по ее переполненным светом и радостью от любви и счастья, глазам. И это начало очень сильно раздражать.
Они впервые за последние дни остались одни – девушки из свиты королевы немного отстали, когда они прогуливались по парку, и у них состоялся вполне откровенный разговор.
Им было что обсудить. Обе они потеряли невинность в одну ночь, и немного смущаясь, они заговорили именно об этом.
Впрочем, Маргери не была особо откровенной. Она лишь упомянула, немного краснея, что все прошло как в сказке, и о таком она даже и не мечтала.
Сердце Сансы кольнула зависть. Пусть Джофф и был настоящим чудовищем, но также он был одним из самых красивых юношей, которых она когда-либо встречала. Было чертовски несправедливо, что Маргери досталось столько всего хорошего, что Джофф ведет себя с ней совсем иначе, что она стала королевой, что у нее хорошая добрая семья, а у неё лишь есть один муж, Тирион-Бес. И Санса не удержалась:
– Не могу поверить, что Джоффри умеет быть таким нежным, – она задумчиво посмотрела вдаль, медленно накручивая локон волос на палец. – Помнишь, Маргери, я рассказала тебе, каков он на самом деле? Помнишь, я говорила, как меня избивали по его приказу? Неужели я ошибалась в нем?
– Раньше я тоже думала о нем иначе!
– А ты не думала, что он всего лишь надел на время маску? И что рано или поздно ему наскучит эта игра?
– Напрасно ты так говоришь, – Маргери нахмурилась и между ее бровей появилась маленькая морщинка.
Тогда Маргери больше ничего не добавила, но спустя некоторое время Санса с ужасом осознала, что позволив проникнуть в сердце зависти, она допустила огромную ошибку. Маргери не видела в Джоффри монстра, а она своими словами не зародила в ней сомнения насчет мужа, а навела на мысль, что она просто завидует и злословит.
Маргери продолжала изредка приглашать ее на совместные посиделки, когда девушки вышивали, или читали, или просто весело проводили время, обсуждая турниры и рыцарей. Казалось, что все идет, как и раньше. Но Санса понимала, что она потеряла ту зарождающуюся ниточку доверия, которую Маргери начинала к ней испытывать.
И Санса задумалась. Она по-прежнему ненавидела всех Ланнистеров (ну, может быть за исключением двоих из них: самого маленького – Тириона, и самого юного – Томмена), но теперь поняла, что если она хочет чего-либо добиться, ей придется действовать очень и очень осторожно.
В один из дней Тирион в сопровождении оруженосца Пода и сира Бронна отправился на Малый Совет. Две служанки ушли в город за кое-какими покупками. И только она присела на кушетку и приготовилась заняться вышивкой, как в дверь постучали. Она разрешила войти и с огромным удивлением увидела очень крупную, плечистую и нескладную деваху с переломанным носом и соломенного оттенка волосами.
В первый момент Санса даже не сразу и поняла, что перед ней именно женщина, а не мужчина. Одетая в кольчугу и латный панцирь с наплечниками, с мечом на перевязи, в штанах и в высоких сапогах, эта женщина могла удивить многих.
Взгляд воительницы – прямой и честный, цепко осмотрел все покои и остановился на Сансе. Гостья поняла, что они здесь одни, и не медля, и не сомневаясь, обнажила меч, уперлась им в пол и опустилась на одно колено:
– Леди Санса, я Бриенна Тарт. Позвольте мне служить вам. Клянусь Семерыми, я никогда не подведу, и готова отдать за вас свою жизнь!
Глава IX. Разговоры, разговоры
Временами у меня опускались руки. Это происходило в те минуты, когда я начинал думать о всём том, что ждет впереди, и том, что просто необходимо сделать.
Никуда не исчезнувшая угроза, что рано или поздно меня вновь захотят убить, постоянно давила и создавала какое-то тягостное, неприятное чувство. Мне даже кошмары по ночам стали сниться. В них я куда-то бежал, меня преследовали, какие-то крики, отсветы пламени, лязг железа, и тягучая, липкая аура обреченности…
Сны не приносили отдыха. Я просыпался измученный, словно выпотрошенный, и принимался за дела.
– Заходите, дядя, – пригласил я Джейме Ланнистера.
– Ваше величество, – он слегка поклонился и невозмутимо зашел в мои покои, остановившись посреди комнаты и положив правую руку на рукоять меча, двигаясь при этом очень уверенно и ловко. По своему скромному опыту занятий с оружием в прошлой жизни, я все же понимал, что такая координация плод длительных и кропотливых тренировок. Вот только железная рука никогда не сможет заменить настоящую, как ни крути…
Прошло уже немало времени, как я познакомился со всей своей семьей, но общение с Джейме до сих пор не сильно продвинулось. Как-то с ним было… непросто, что ли. И он, и я подсознательно чувствовали некую преграду, которая одинаково нам мешала. Похоже, знание о происхождении Джоффри оказывало немалое влияние на нас обоих. Мы и не ругались, но и не могли нормально поговорить, зависнув на каком-то промежуточном этапе, когда ты человека вроде, как и знаешь, но дальше этого ваши отношения почему-то не идут.
В общем, с Джейме, как и с Тайвином, и с Серсеей приходилось нелегко – правда, по совсем иным причинам.
– Как рука?
– Рука? – он на мгновение задумался и невольно бросил взгляд на протез. – Неплохо, но могло бы быть и лучше.
– Я очень сожалею, что все так произошло, – выразил я запоздалое внимание. – Уверен, левой рукой вы сражаетесь не хуже.
– Не совсем так, ваше величество, – признался Джейме. – Но я над этим работаю.
Я не знал, берет он уже или нет уроки у Бронна, или у кого другого, и поэтому не стал углубляться в данную тему.
– Я хочу попросить, чтобы вы позанимались со мной, сир Джейме. Арбалеты начали меня утомлять. Пора браться за меч.