Мы подарили Мирцелле подарки – Маргери и я доску и фигурки для кайвассы, Тирион и Санса какую-то жутко редкую книгу, Серсея шикарное платье, Тайвин вышитый жемчугом кошель с деньгами, Мейс красивого попугая в серебряной клетке.
В общем, мы все постарались сделать так, чтобы Мирцелла как можно быстрее почувствовала себя дома.
А вечером состоялся пир в честь моей сестры. Она сидела между Маргери и Сансой и со стороны девушек периодически доносились смешки и хихиканье. Смотреть на них, в то время, когда все вокруг так непросто, было одно удовольствие. Они словно глоток чистого воздуха в удушающем зное. Причем сестра выступила этаким промежуточным звеном – у Маргери и Сансы именно через Мирцеллу получалось неплохо и мило общаться.
Бард Аларик Эйзенский, который так и прижился в Красном замке после королевской свадьбы, спел посвященную Мирцелле песню о ласковых зеленых глазах и золотых волосах, и о том, что Ланнистеры всегда рады своим детям.
Получилось неплохо, а зрители деликатно не стали обращать внимание, что Мирцелла, как и я с Томменом, вроде как не Ланнистеры, а совсем даже наоборот – Баратеоны…
После пира я вспомнил об одной очень важной вещи и послал Джекоба Лиддена к Григору Клигану и Оберину Мартеллу с сообщением о том, что король желает, чтобы поединок был честным. Поэтому перед боем он осмотрит оружие бойцов на предмет наличия яда.
Такой ход я сделал с целью дать возможность выжить Клигану. Со слов людей я уже понял, что это настоящий монстр и чудище. Но это был наш монстр и Тайвин прекрасно умел им управлять. Так что пусть живет – смерть Оберина, как чрезвычайно опасного человека, ненавидящего всех Ланнистеров, меня устраивала куда больше.
И еще я очень надеялся, что Оберин все же осознает и поймет мой жест – для него было бы куда хуже узнать об этом условии в самый последний момент, непосредственно перед боем. Я очень рассчитывал, что и он и его люди сообразят, что король помог ему «сохранить лицо».
А на следующий день наконец-то состоялся Суд Поединком, который так настойчиво требовал Оберин.
В качестве небольшой арены выбрали двор недалеко от Башни Десницы. Для знатных лиц плотники сколотили помост с навесом и застелили его коврами. Простой люд – а его набралось более тысячи, расположился со всех сторон, забравшись на бочки, телеги и деревья. Множество любопытных голов выглядывало из окон, бойниц и между зубцами на стенах.
Золотые плащи, которых здесь было около трех сотен, сдерживали самых любопытных, образовав живую цепь.
В толпе присутствовали дети – люди всегда падки на зрелища. Особенно на кровавые.
Впрочем, ни Маргери, ни Мирцеллы, ни Сансы здесь не было. Все знали, что это не рыцарский поединок, а сражение до смерти одного из участников. Поэтому и кровищи и страданий здесь будет предостаточно. Принц Томмен также не захотел присутствовать.
В тот день я впервые увидел сира Григора Клигана. В доспехах Гора выглядел каким-то сказочным чудовищем, нечеловечески огромным, бородатым и диким. Его рост практически достигал восьми футов, и он буквально подавлял своим видом.
Он первый подошел к королевскому помосту, снял шлем и легко кивнул – при этом выражение необузданной жестокости никуда не делось с его лица. Этот человек был зверем, одним своим присутствием внушая страх. Я невольно поежился, представив, каково это увидеть такого монстра во время боя в прорези собственного шлема?
Гора воткнул огромный шестифутовый меч в щель между плитками, положил руки, защищенные латными перчатками, на гарду и замер. Его исполинская тень угрожающе протянулась к королевскому помосту.
На бой Клиган облачился основательно – кольчуга, панцирь, наплечники, налокотники, набедренники, пластинчатая юбка. Он был весь с ног до головы закован в железо. Помятое, в царапинах и вмятинах, оно производило впечатление грубого, но прочного и проверенного в многочисленных боях защитного комплекта. И все же, в его броне хватало уязвимых мест – прорези для глаз, шея, локти, колени и стопы.
Около Горы оруженосец Джосс Стилвуд придерживал треугольный щит, окованный железом вдоль краев. Герб Клиганов – три черные собаки на желтом поле, были помяты и выщерблены, и, как и все вооружение Горы, носили следы многочисленных боев.
Через некоторое время в сопровождении четырех дорнийских рыцарей, с противоположной стороны площади вышел принц Оберин. Одного из его оруженосцев я уже знал – это был сир Дагос Манвуди.
Оберин надел красивые, надежные и наверняка чертовски дорогие поножи, наручи, паховый щиток, ворот и кольчугу. На его левой руке висел небольшой круглый щит с гербом Мартеллов, а на голове был надет шлем без забрала, который позволял видеть внимательный и сосредоточенный взгляд принца. Вот и вся его защита – не считать же ей гибкую кожу и текучий, мерцающий шелк.
В правой руке он держал толстое, гладкое копье примерно восьми футов длиной – как раз под рост Клигана. Наконечник у копья был в два фута – гладкая сверкающая сталь листовидной формы.
На руки Оберин надел перчатки из красной кожи.
Всё ясно – один из рыцарей, в силу своих размеров, делал ставку на силу и мощь, а второй на ловкость и скорость.
Принц остановился в нескольких ярдах сбоку от Горы и громко стукнул древком по плиткам. Оруженосцы сразу же взяли меч Горы и копье Змея и поднесли их ко мне.
Двуручный меч Клигана поражал своими размерами и массивностью. Для других людей это было однозначно двуручное оружие, но сам Клиган довольно легко управлялся с ним и одной рукой.
Копье Змея производило впечатление смертоносной игрушки – изысканной и изящной. Длинный наконечник заточен так остро, что им можно бриться.
Лорд Киван помог мне осмотреть оружие и никакого яда мы не заметили. После этого оно было возвращено бойцам.
Оруженосец Клигана помог ему надеть шлем и застегнул ремни. Сир Осмунд Кеттлблэк подал Григору щит. Гора неторопливо продел левую руку в лямки и пошевелил пальцами, делая хват максимально удобным.
Принц Оберин лишь поплотнее надел перчатки на руки.
– Что ты думаешь насчет Клигана? – лорд Тайвин, находившийся от меня справа, неожиданно наклонился к моему уху.
– Вы спрашиваете о его бойцовых качествах или чем-то другом? – я обернулся к деду, но он встретил мой взгляд совершенно спокойно и ничего не сказал. – Смотря на это чудовище, меня больше всего поражает, где вы такого нашли и как смогли приручить.
– В точку, – дед улыбнулся и выпрямился в кресле. – Учись видеть суть, Джоффри. За всей этой суровостью и внушающим страх внешним видом надо понимать главное – Клиган лишь инструмент. Добродетель мудрого правителя состоит в том, что он всегда знает, где лучше использовать тот или иной инструмент.
– Осталось лишь обзавестись подходящими инструментами, – пошутил я.
– А что их искать? Они повсюду. Надо уметь лишь видеть – вот еще одно достоинство государя.
– И все же люди, подобные Горе, это штучный товар, – мне пришла интересная мысль. – А у него дети есть?
– Есть сын девяти лет, – Тайвин усмехнулся. – Он еще щенок, но из таких вырастают прекрасные бойцовые псы. Надо лишь правильно их дрессировать.
– Спасибо за идею, дедушка. Я обдумаю.
– Вот-вот, обдумай.
Соперники между тем разошлись на положенную дистанцию. По традиции, перед началом боя бойцы должны были приветствовать друг друга. На этот раз никто и не подумал так делать.
Я поднял руку. Дюжина труб прозвучали в тишине. На центр площадки вышел Верховный Септон, который объявил суть претензий одного бойца к другому и пожелал, чтобы Семеро дали победу правому, покарав неправого.
Расстояние между воинами было около пятидесяти ярдов. Как только Септон ушел, я еще раз махнул рукой. Трубы сыграли туш и бойцы начали сближаться.
Оберин двигался легко и плавно. Григор наоборот шел медленно, слегка раскачиваясь. Казалось, земля дрожит под его поступью. На его шлеме красовалось украшение в виде кисти со сжатым кулаком – оно добавляло еще добрый фут росту, и с ним Клиган выглядел еще более огромным.
Когда между ними осталось ярдов десять, Оберин неожиданно остановился:
– Знаешь, кто я? – спросил принц.
– Насрать, – голос Горы из под закрытого шлема прозвучал глухо, как из бочки. Он неожиданно ускорился и его меч описал великолепную дугу, на миг сверкнув на солнце.
Никто, включая Оберина, не ожидал такого рывка и такой прыти от великана. Первый удар едва не оказался и единственным. Оберин в последний момент упал вправо и перекатился через плечо.
Клиган шагнул следом и ударил ногой по встающему противнику. Удар пришелся вскользь, в бедро, но и он отбросил Мартелла на несколько ярдов.
Принц отскочил как кошка и гибко встал на ноги. С его лица сошла высокомерная улыбка. Похоже, лишь сейчас, едва не умерев, он проникся серьезностью момента.
– Я Оберин Мартелл, – громко сказал принц и начал описывать вокруг Горы широкую окружность. Его копье неожиданно ударило – стремительно, и резко, как росчерк молнии. Гора сбился с шага, принимая удар на щит. Следом последовал еще один, и еще. – Принцесса Элия моя сестра, – добавил Мартелл, выгадав момент.
– А мне похер, и на тебя, и на твою шлюху. Сраные дорнийцы, – Клиган перешел в атаку, комбинируя рубящие и колющие удары. Он взял неплохую скорость и ритм, обладая явно неимоверной силой и хорошей координацией. И все же его меч имел свой вес, и немалый. И Клиган, несмотря на все мастерство и силу, не мог до конца игнорировать инерцию.
Бойцы с первых минут взяли резвый темп, особо не тратя время на "прощупывание" соперника.
Красный Змей легко уходил от ударов и постоянно кружил, кружил вокруг Горы. Его копье казалось живым, как язык змеи. Оно выскакивало вперед и било, било, било…
В плечо, в открывшийся на миг пах, в ногу, в руку, снова в ногу, в живот, в шею, в глаз…
Клиган не выглядел ошеломленным. Но ему приходилось считаться и с такой скоростью, и с такой точностью.
Скрежет железа об железо раздавался по всему двору. Зрители, поначалу затихшие, принялись орать и свистеть, восхищаясь особо умелым ударам и приемам.