Паук нагнулся и в самом низу двери нащупал вторую справа заклепку. Он нажал на нее со всей силой, одновременно двигая ее влево. Раздался негромкий щелчок и кусок доски отошел в сторону.
Варис просунул в дырку палец, нащупал кольцо и потянул вниз. Кольцо, как он знал, связано с длинным металлическим штырем. А тот, в свою очередь, с механизмом замка. Дверной замок открылся практически бесшумно.
Мастер над шептунами аккуратно пристроил дощечку на место и передвинул заклепку – он всегда был очень аккуратен и с вещами и с людьми. Нечего показывать чужим свои секреты.
Затем Варис медленно расшатал один из прутьев на окошке двери – двигать его приходилось в одну сторону, одновременно вдавливая внутрь. Прут освободился из крепления, Варис засунул руку по плечо в образовавшуюся дырку, привстал на цыпочках и начал шарить с наружной стороны двери. Нащупав засов, он поднял его вверх и сдвинул в сторону, открывая дверь.
Вот и все – выход открыт. Он снова вернул прут решетки на место и крадучись вышел в коридор.
В полнейшей темноте, ведя рукой по стене, он прошел по коридору вдоль нескольких камер. Легкие ноги по старой привычке несли тело совершенно беззвучно. Варис остановился около двери в караулку – именно отсюда доносился храп, и сейчас он звучал гораздо сильнее. Паук аккуратно надавил на дверь и проскользнул в образовавшуюся щель. Его глаза привыкли к темноте и неплохо все видели. Тем более, в караулке на столе горела толстая свеча и язычок пламени, почувствовав сквозняк, увеличился в размерах, и затрепетал, словно живой.
Два человека находились здесь – толстый сир Борос спал на топчане в углу, спрятав голову под краем плаща. Варис узнал его по доспехам и пузу, которое отбрасывало на стену внушительную тень.
Второй стражник – Золотой плащ, уснул, облокотившись локтями об стол.
Паук на миг нахмурился – ему не понравилось, что в помещении нет третьего стража. Спокойно, очень тихо, он подошел к Боросу и вытащил из ножен кинжал – сейчас оружие могло пригодиться.
Варис не любил лишней жестокости и не собирался никого убивать. Если незадачливая стража уснула и не проснется – она будет жить. По крайней мере, до тех пор, пока побег не обнаружится и нерадивых охранников не накажет десница или король. Его же руки останутся чисты.
Евнух запихнул кинжал за пояс и пересек караулку. Около двери он вновь остановился и прислушался. Проклятие – так и есть, кто-то сюда шел. Похоже, это третий стражник.
Варис сделал пару шагов к столу, послюнявил пальцы и загасил свечу, а затем отступил в угол – у него еще оставался шанс провернуть все без крови.
Дверь открылась, и в помещение зашел воин в золотом плаще. На свою беду, в руках он держал горящую свечу.
Не замечая постороннего, стражник прошел к столу, сел, поставил свечку и принялся греметь мисками, надеясь обнаружить еду. При этом его локоть задел яблоко. Оно упало на пол и откатилось к ногам Вариса.
Стражник чертыхнулся, встал со скамейки, нагнулся и потянулся за яблоком.
– Что за херня? – он ничего не понял, и в его голосе звучало искреннее удивление, когда он увидел ноги Паука в мягкой, с загнутыми вверх носами, обуви.
Стражник еще только поднимал голову, когда Варис легко взял его двумя руками за голову и резко свернул ее в сторону.
Раздался резкий, короткий щелчок – так ломается сухое, не очень толстое дерево. Стражник успел лишь удивиться… и умер. Правда, при этом ножны его меча ударились об пол.
Послышался громкий зевок. Сидящий за столом человек распрямился и начал поворачиваться. Паук стремительно шагнул к нему и с размаху опустил ладонь, закрывая рот.
Золотой плащ выпучил глаза, надул щеки, собираясь одновременно и закричать, и вытащить оружие, и встать. Ничего этого Варис ему сделать не дал – хорошо заточенный кинжал Бороса легко, почти изящно чиркнул мужчину по горлу. Кровь тонкой струйкой брызнула на стену. В тусклом освещении она казалась практически черной.
Сир Борос обладал прекрасным сном. Но убийство двух стражников в нескольких футах от тебя способно разбудить практически любого человека, если он, конечно, не пьян. Борос не был пьян, и на свою беду проснулся и открыл глаза. Предпоследнее, что он увидел в этой жизни, как сверкающее лезвие ударило его снизу, под челюсть.
Борос захрипел и схватился за клинок, который до гарды вошел в тело. Его руки еще двигались, мозг пытался что-то осознать, а глаза с ужасом заметили хозяина руки – невозмутимого Паука, которого они так глупо проспали.
Варис поддержал толстое тело, чтобы оно по возможности наделало меньше шума. Борос был чертовски тяжел, но Паук напрягся и сумел сделать так, что рыцарь сполз на пол более-менее тихо.
Мастер над шептунами дернул клинок, но он не вышел, по всей видимости, пробив мозг и застряв в кости черепа. Пожав плечами, Варис подошел к Золотому плащу и взял другой клинок.
Он сделал несколько шагов к двери, обернулся и вновь, изобразив поклон, с грустью в голосе произнес:
– Сожалею…
Варис выскользнул из караулки. Теперь его путь был свободен. Никем не пойманный, он спустился в подвал Красного замка и направился к одной из своих тайных каморок, которую предусмотрел как раз на такой случай.
Мастер над шептунами зажег свечу, переоделся, изменил внешность, взял кошельки с деньгами и открыл дверь. Свечку он держал в руке, решив, что ему уже ничего не угрожает. А ходить в полной темноте по замковым переходам, пусть и знакомым, но таким запутанным – та еще задачка!
В тот же момент он услышал негромкий щелчок и через миг с ужасом почувствовал, как в солнечное сплетение вошел арбалетный болт. Боль затопила сознание…
Вариса отбросило обратно в комнату. Свеча упала на пол, но на удивление не погасла, а лишь начала коптить черным дымом.
Паук ошеломленно потряс головой и попробовал подняться, держась за стол. Раздался еще один щелчок и в грудь ему вонзился новый болт. Варис рухнул на спину и неверующе смотрел, как к нему подходят два силуэта. В руках они держали разряженные арбалеты.
Как же так получилось? Как же его подловили и откуда они узнали про тайную комнату?
Человек откинул капюшон и евнух с горечью опознал одного из своих помощников – Асио Копина, уроженца Пентоса.
– Ты заигрался, Варис, – Асио наклонился к нему. Его хищное, костистое лицо выглядело абсолютно бесстрастно. – Пора платить по счетам.
Что ж, теперь на кое-какие вопросы он получил ответы. Последний год Асио Копин все чаще показывал недовольство своим положением. Да, он захотел нечто большего, чем быть на подхвате.
Преодолевая боль, Варис все же сумел встать на колени, а потом и кое-как выпрямиться. Руки и ноги скользили по собственной крови. Холод, тот, который ничто не способно прогнать, начал охватывать все тело. Похоже песок в часах закончился и время пришло. Вот только умирать униженным, на коленях, он не собирался.
– Тебе привет от короля Джоффри, – вторая фигура подошла ближе, обнажая меч. Он узнал Гарольда Орма.
«А ведь немудрено было догадаться, чем все закончится, когда «пташки» донесли, что один из Ормов начал вербовать людей», – Варис глубоко вздохнул.
Милосердного, добивающего удара он практически не почувствовал. Резкий выпад Гарольда пронзил сердце и теперь, когда смерть произвела последний расчет, бывший мастер над шептунами упал на пол – уже окончательно. Его душа покинула этот мир. Он не услышал последних слов.
– Делаем все, как и договорились, – Орм повернулся к Асио. – Тело не должны найти. Это важно.
После чего Гарольд развернулся и покинул комнату.
Асио Копин еще некоторое время задумчиво смотрел на труп Вариса, затем вздохнул и принялся за работу.
Глава XIII. Риверран
Мы решили посетить Харренхолл, хоть он и лежал в стороне от Королевского тракта. Мне хотелось посмотреть на эту гигантскую крепость, а Джейме решил заодно узнать последние новости у гарнизона.
В развалинах Харренхолла нас встречал сир Бонифер Хасти. Те, кто уважал, звали его Пастырем. Другие, в том числе и Джейме, предпочитали иное имя – Кривоногий Галоп.
Сир Хасти командовал конным отрядом Святая Сотня. Раньше они сражались за Станниса, и участвовали на его стороне в битве на Черноводной, где потеряли четырнадцать человек. После поражения они одумались и принесли клятву Джоффри – вот и еще один аргумент в пользу того, что и Эдмара Талли, также как и сира Хасти, можно простить.
Все рыцари Святой Сотни носят прозвища «святоши» и передвигаются на прекрасных, мощных меринах серой масти. Меня поразило не только то, что при сире Хасти они явно не понаслышке знали, что такое дисциплина, но и являли собой идеал рыцаря, который заботится о своей чести, защищает слабых и помогает немощным. По нынешним временам такие люди и такие идеалы многого стоили.
Джейме продолжал меня удивлять. Оказалось, что он вполне наслышан про этих людей. При поступлении в Святую Сотню каждый из них давал клятву не воровать, не лгать, не насиловать, и не поддаваться тщеславию.
Я слушал отца и никак не мог уложить все это в голове. По реалиям Вестероса все это казалось просто невозможным. Откуда, откуда такие люди в эту жестокую эпоху и в этом двуличном мире?
Сир Хасти – невысокий, по-кавалерийски кривоногий, с седым ежиком волос, густыми усами и шрамом под левым глазом выглядел обветренным и помятым жизнью. Он имел репутацию жесткого человека с железной волей, соблюдающего все заповеди Семерых.
Сам замок произвел на меня гнетущее впечатление. Пять огромных башен – Страха, Вдовья, Плача, Призраков и Королевский Костер казались неправдоподобно высокими и унылыми. Они были оплавлены драконьим огнем три века назад, но так и остались по большому счету не до конца отремонтированными. Сейчас они, словно черные, гнутые пальцы смотрели в холодные, мрачные небеса. Ветер гудел в развалинах и где-то далеко в лесу в унисон ему тоскливо выл волк. Накрапывал небольшой, но неприятный, холодный дождь. Наверное, и это повлияло на мое виденье и оценку Харренхолла.