Второе, на что тратил деньги добрый король Роберт – это различные любимцы и боевые товарищи. Раньше их в замке жило чуть ли не пятьдесят человек, таких как принц Летних островов Джалабхар Ксо или Красный жрец Торос из Мира. Роберт частенько одаривал их дорогими подарками и приглашал в свои покои, где они обпивались, объедались и вспоминали славные деньки. Кажется, что это не так уж и много – подарить одному человеку меч и попить с ним арборского золотого. Но когда таких людей несколько десятков и все живут в Красном замке не один год, то итоговая сумма, которую они вытягивали из казны, выглядела вполне себе серьезной.
Сейчас все эти бездельники и лоботрясы разъехались – я их не выгонял, просто через десницу и Тириона предупредил, что теперь они переходят на самостоятельное проживание, и никто кормить их больше не собирается. Уже спустя месяц мы поняли, что они тянули из казны кругленькую сумму.
Так же Роберт любил охоту и пирушки, а так как король ел все самое лучшее и славился своим радушием, то такие пиры, на которых почти каждый раз подавали самые дорогие деликатесы, забирали из казны просто невероятные суммы.
Ну, и наконец, последнее – знаменитые ристалища короля Роберта с невероятными призовыми. Это было что-то просто невыразимое.
И вот, когда мы с десницей и Тирионом все это пресекли, то королевская казна начала наполняться.
Это не значит, что мы от всего отошли. Все ж король, как не крути, обязан кого-то награждать, поддерживать и одаривать своей милостью. Поэтому полностью мы отказались лишь от шлюх. Во всяком случае, это сделал я. А как там дела у Тириона мне было не интересно – на данном этапе. Все остальные направления продолжали существовать, но теперь на них тратилось куда меньше, экономно и вдумчиво.
На том же недавно прошедшем турнире мы дали возможность поглазеть на все ристалище простым людям, пригласили менестрелей и артистов из Вольных городов, раздали им продукты и выкатили несколько десятков бочек с вином.
Вот так мы и действовали.
А еще мы забрали у Мизинца его сеть притонов. Деньги там крутились серьезные. И на меня бы посмотрели очень косо, попробуй я подмять всё под себя одного. Пришлось делиться с серьезными мужчинами. Дело это было не очень чистое, никто не хотел особо мараться и на должность главного смотрителя за всеми притонами назначили межевого рыцаря Норта Пенера, который успел постранствовать и многое повидать.
Он вел дело с Тирионом, и его контролировали и Квиберн и Охрана Короны. Доходы от этого занятия мы разделили поровну между всеми участниками Малого Совета. Правда старичка Пицеля отодвинули от вкусной кормушки. Раз в неделю ему предоставляли бесплатную шлюху и на этом про него забыли.
Пицель вообще практически полностью потерял все свое былое влияние – если оно у него и было. Ныне он был просто Великий Мейстер и его не смещали с этого поста по традиции, так как они его покидали лишь со смертью. Да и из Малого Совета мы его не выгоняли по этой же причине – не хотелось создавать прецедента.
У Пицеля произошел конфликт с архимейстером Марвином Магом. По идее, Марвин должен считаться подчиненным Пицеля и выполнять его указания. Он так и делал – первые несколько дней, а потом в ответ на старческий маразм послал его далеко и надолго. Пицель обиделся и принялся строчить письма в Цитадель. Это было забавно.
У меня состоялось несколько важных бесед – с десницей, Тирионом, членами Малого Совета и прибывшей в столицу Оленной Тирелл. Мне показалось, что за последнее время бабка Маргери немного сдала. Впрочем, на ее активности это никак не отражалась. Она была все такая же деятельная и умная, и на этот раз пыталась организовать брак своего внука Уилласа и Мирцеллы.
– Привет, сестричка, – я обнял Мирцеллу и поцеловал ее в щеку. – Прекрасно выглядишь.
– Спасибо, братец, – она мило улыбнулась.
Мы находились в ее покоях, расположенных над нашей с Маргери спальней.
Мирцелла всё здесь устроила очень красиво – шкаф с книгами (преимущественно рыцарские романы и песни), большая арфа в углу, низенькая кушетка и кресла в центре, занавеси на окнах и цветы. Многие вещи носили следы южного, так называемого «дорнийского» стиля – он явно нравился Мирцелле. Да и сама она одевалась по тамошней моде – более легкие, частично прозрачные платья, много шелка и различных маленьких деталей.
Еще здесь хватало цветов со всех уголков этого мира. Они росли в кадках, стояли на полках, подоконниках или висели под потолком. Причем Мирцелла сумела соблюсти гармонию – растений не было слишком много и они не производили впечатления какого-то сада или парка.
Мы немного поговорили о разных пустяках. Я рассказал парочку забавных случаев, а она с радостью поделилась, как ей приятно находиться рядом с Маргери и помогать с племянниками.
– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой, – я переменил позу и облокотился на подлокотник дивана. – О тебе и о принце Тристане.
– А что с ним не так? – она насторожилась.
– Ты, конечно, по нему скучаешь, а возможно и любишь. Ведь так?
– Очень скучаю. А насчет любви… Вероятно что-то близкое к ней я испытываю.
Мы и раньше говорили с ней на подобные темы, и если поначалу она явно смущалась обсуждать настолько личные вопросы, то с течением времени я сумел доказать, что мне можно доверять и от меня это никуда не уйдет.
– Я не хочу тебя расстраивать, Мирци, но ваша песня может закончиться ничем, – я вздохнул.
– Почему, Джофф? – она пересела ко мне на диван и сложила руки на коленях.
– Ты же видишь, что сейчас происходит? Дорн это зависимые вассальные земли, но свой долг они игнорируют. Мы неоднократно призывали их помочь нам в войне, а они либо отмалчиваются, либо ссылаются на какие-то нелепые причины, почему не могут выступить.
– И что это значит?
– Это значит, что они что-то задумали. И с востока идут тревожные вести, – я не стал рассказывать некоторые новости, так как об этом ей пока лучше не знать. – Боюсь, что продолжать делать ставку на Мартеллов и принца Тристана это пустая трата времени.
– Он такой красивый и умный, Джофф. Он так ко мне относится…
– К сожалению, он не один в Дорне. Там есть Оберин Красный Змей и его злобные дочки. Они не забыли убийство принцессы Элии и винят во всем Ланнистеров. Я боюсь, что они не оставили идеи отомстить, и мстить они будут через тебя – если ты вновь вернешься в Дорн. Да и принц Квентин, насколько я понимаю, не откажется помочь кузинам.
– И что же ты предлагаешь? – сказала Мирцелла после молчания. Она держалась на удивление мужественно. Я видел, ее обуревали сильные эмоции, но она несколько раз глубоко вздохнула и сумела их удержать. Если она и будет плакать, то это произойдет после того как я уйду.
– Вокруг тебя началась активная возня. Тиреллы, Тарли, Хайтауэры и парочка домов попроще уже намекали мне и дедушке Кивану о возможном союзе.
– А что вы?
– Для начала я хотел поговорить с тобой. Так сказать, подготовить и постараться все это обдумать спокойно и без лишних эмоций. Ты же понимаешь, что замуж рано или поздно выходить надо, и на Тристане свет клином не сошелся?
– И кого вы мне с дедушкой подобрали?
– Пока никого. Честно, никого, – я взял ее изящную ладонь и слегка сжал. – Но вероятней всего, выбирать придется всего из трех юношей – Уиллас Тирелл, Дикон Тарли и Дориан Хайтауэр.
– Расскажи мне о них, – после молчания попросила девушка.
– Воочию я знаком лишь с Диконом. Он высокий, симпатичный парень. Тарли очень воинственны и мужественны, и если мы остановимся на них, то у тебя в мужьях будет настоящий воин, а ваших детей он будет воспитывать как суровых и немногословных рыцарей. Тарли не так богаты, как Хайтауэры и Тиреллы, но все твои потребности Рогов Холм сумеет обеспечить.
– А Уиллас Тирелл? Он же калека?
– Да, у него повреждена нога и он ходит с помощью трости. Но зато Уиллас умен, красив, начитан и галантен. Я думаю, он будет слагать тебе стихи и петь песни. Тиреллы очень богаты и ты, при желании, сможешь превратить свой двор в настоящую легенду – пригласить туда бардов и менестрелей, музыкантов и скульпторов, живописцев и звездочетов. Все это Уиллас даст тебе с радостью, ведь и его все это интересует. И конечно, ваши дети станут наследниками Хайгардена.
– А Хайтауэры?
– Это необычное место и необычные люди. Они славятся своей ученостью и склонностью к знаниями, ведь у них там стоит Цитадель. Еще они любят путешествовать, и там то же самое море, что и в Утесе Кастерли. Это западные земли и тебе будет легче привыкнуть к новым обычаям. Да и климат там похожий, хоть и более южный. Сам Дориан является наследником Хайтауэров и сочетает в себе в нужных пропорциях тягу к воинскому делу и чтение, интерес к книгам и манеры. Я не знаю, что он за человек, но мне докладывали, что он высокий, улыбчивый и добрый к друзьям.
– Как все непросто, Джофф! – в ее прекрасных глазах на миг мелькнула растерянность. – Разве так трудно быть просто счастливой, как например вы с Маргери?
– Иди сюда, – я прижал ее к себе и продолжил: – счастье понятие относительное, сестренка. Оно, на самом деле, находится не снаружи, а внутри нас. Никто не мешает быть счастливым прямо здесь и сейчас. А то, что сложилось у нас с Маргери, так там поначалу все было непросто – мы друг друга не знали и это был целиком политический брак, одобренный нашим дедом и выгодный нашим домам. Поэтому и ты, если захочешь, сможешь быть счастливой с теми, кого я тебе назвал и создать такие отношения, которые бы приносили вам радость. Просто подумай об этом.
– Я подумаю. Сколько у меня есть времени?
– В скорости мы отправляемся в Долину. Вероятно, если там все сложится хорошо и мы победим, то по возвращению надо будет что-то решать. Так что будь готова.
– Я буду, – твердо ответила она.
Мы поговорили еще немного. Я расспросил, как поживает Серсея в Утесе Кастерли. Мирцелла часто переписывалась с матерью и была в курсе тамошних новостей. Сама Серсея на меня обиделась всерьез и надолго, и так и не прислала ни одного письма. Я сам послал ей парочку, делясь незначительными новостями и интересуясь здоровьем, но ответа на них не было и вероятней всего и не будет.