Повинуясь его приказу, солдаты наскоро забросали тела землёй и камнями. Когда юная стажёрка проснулась от запаха кипящей похлёбки, Дронов рассказал ей обо всём, опустив лишь причину смерти второго нападавшего. Как Саша отреагирует на известие о том, что она убила человека, офицер не знал, и выяснять прямо сейчас не горел желанием.
— Так вы полагаете, это были обычные разбойники? — Спросила Александра, выслушав его рассказ.
— Вероятнее всего. — Кивнул капитан. — Будь это кто-то посерьёзней — мы бы так легко не отделались. Я думаю, они увидели ночью наш лагерь, решили, что отряд небольшой, и его легко будет вырезать… Потом поняли, с кем связались, и сбежали.
— М-м-м… Ну да, похоже. — Девушка устало потёрла лоб. — Анастасия Егоровна говорила мне, что не у всех событий в мире есть тайная подоплёка, и глупо искать второе дно повсюду. С одной стороны — нельзя отбрасывать факты, вызывающие подозрения, с другой — не стоит придумывать их самостоятельно, потакая паранойе. — Саша вдруг улыбнулась. — Наверное, сейчас бы она сказала, что порой сигара — это просто сигара, а нападение бандитов — всего лишь нападение бандитов.
— Ты читала Фрейда? — Не сказать, чтобы капитан был ошарашен. Стажёрка с самого начала производила впечатление образованного человека. Однако ж мрачный немецкий душевед — странный предмет интереса для девушки. Дронов и сам-то был с ним знаком больше по анекдотам.
— Мы проходили психоанализ во время учёбы. — Саша посмотрела на него не без удивления. — В Третьем отделении. Одна из обязательных дисциплин для оперативных сотрудников, вы не знали?
— Нет, откуда бы?
— Ой, и правда! — Стажёрка прикрыла рот ладонью. — Простите, не подумала.
— Да что ты, не извиняйся. — Николай с усмешкой махнул рукой. — Я мог бы и догадаться. Лучше доедай суп — скоро выдвигаемся.
Отряд вернулся на дорогу позже обычного, около девяти утра. Чтобы наверстать упущенное время, капитан приказал больше двигаться рысью и реже переходить на шаг. Однако далеко уехать от места ночной стычки они не успели. Зоркий Джантай внезапно натянул поводья, подвёл коня к Дронову и мрачно сказал:
— Видишь, отблески впереди? У самого горизонта?
— Э-э… Нет, не вижу. — После паузы признал офицер.
— А я вижу! — Поддержала киргиза Саша. — Серебристые такие.
— Угу. Это солнце играет на шлемах и остриях копий. — Проводник искоса глянул на капитана. — Много для каравана. И плотно идут, не вокруг повозок, а в строю, похоже.
— Военный отряд? — Теперь помрачнел и Николай.
— Да.
— Не хотелось бы лишний раз встречаться с хокандцами. Но отворачивать не будем, поздно уже. К тому же, мы на их земле. — Дронов привстал в стременах и повернулся к солдатам. — Приготовьте оружие. Черневой!
— Да, господин капитан!
— Охраняешь Александру Александровну! Понял? Головой за неё отвечаешь!
— Так точно! — Унтер браво взял под козырёк. — Жизни не пожалею!
«Этот не пожалеет. — Подумал Николай, пуская коня вперёд. — И остальные тоже. Хорошо, что Саша такая славная. Можно не беспокоиться, ребята сами за неё горой встанут, и без приказа…».
Минут через десять замеченный Джантаем отряд увидели все — поднимая тучу пыли, дюжины две конников двигались по тракту навстречу путникам. Они были облачены в стальные шлемы и кольчуги, лишь едущий во главе колонны всадник носил белую чалму. Если бы не старинные длинноствольные винтовки, притороченные к сёдлам, кавалеристов можно бы было принять за выходцев века эдак из двенадцатого.
— Уступаем дорогу. — Велел Николай, уводя коня к левой обочине. Спутники последовали его примеру. Однако командир хокандцев вдруг властным окриком остановил свой отряд, пришпорил скакуна и двинулся наперерез русским.
— И чего ему надо? — Буркнул за спиной Дронова урядник Невский. — Ехал бы мимо…
— Служебное рвение решил проявить, небось. — В тон казаку хмыкнул капитан и выехал навстречу хокандцу. За командиром, совершенно самовольно, увязались Невский, Джантай, Саша и приставленный к ней унтер. Так что делегация вышла солидная.
— Ассаламу алейкум! — Приветствовал Дронова ханский офицер, натягивая поводья. И повторил по-русски, с ощутимым акцентом, однако без запинки. — Мир вам! Я — юзбаши Маниаз из гарнизона Аулие-Ата, командир конницы.
— Ва алейкум салам! — Ответил Николай, поднимая правую руку. Чин юзбаши был примерно равен его собственному, и означал командира сотни. — И вам мир. Я — капитан Николай Дронов из гарнизона Пишпека.
— Вы русские? Что вы здесь делаете? — Вопрос прозвучал грубовато, но дело было, судя по всему, в скудном словарном запасе ханского воина.
— Да, русские. Мы здесь по поручению нашего государя, и имеем формальное подтверждение. — Капитан выудил из сёдельной сумы документ от пипшекского коменданта, показал его издали хокандцу. Тот подъехал ближе, придирчиво рассмотрел бумагу. Вообще-то, её содержание не тянуло на «поручение государя», однако Дронов сомневался, что офицер-сипай ещё и читает на русском. Генеральская же печать выглядела очень солидной, а сургучные и чернильные оттиски жители ханства уважали, относясь к ним с удивительным, едва ли не мистическим трепетом.
— Какое у вас здесь дело? — Документ, написанный красивым почерком на белой бумаге с золочёными углами, похоже, произвёл должное впечатление, и сотник заметно расслабился. Теперь он с интересом взирал на спутников Дронова.
— Здесь — никакого, мы едем в Ташкент. А тамошние власти известим надлежащим образом.
— Так и будет. — С видимым облегчением кивнул Маниаз. Вступать в конфронтацию с имперскими военными ему определённо не хотелось. — Пожелаю вам удачного пути, но у меня ещё есть вопрос.
— С удовольствием отвечу. — Наклонил голову Николай. Несмотря на недавно проигранную войну, ханские солдаты вели себя сдержанно, так что и он постарался проявить учтивость.
— Не видели ли вы чего-нибудь странного? Вооружённых всадников, разграбленные повозки, следы конских копыт не на дороге? — Сотник поправил чалму. — Мы ищем банду грабителей. Здесь ограбили нескольких купцов, в том числе одного вашего, русского. Нас послали из города, чтобы поймать грабителей и защитить тракт.
Дронов переглянулся с Невским. Кашлянул:
— Было такое, почтенный юзбаши. Этой ночью мы отбили чьё-то нападение. Правда, в темноте толком не разглядели нападавших.
— Где? — Чёрные глаза хокандца сверкнули. — Где это случилось?
— По южной стороне дороги, примерно в километре отсюда.
— Поедете с нами, покажете.
— Да мы, если честно, торопимся, почтенный Маниаз. — Нахмурился капитан. — Мы же говорили, что у нас дело в Ташкенте.
— Если поедете с нами и поможете выследить разбойников, мы проводим вас до Аулие-Ата. — Хитро прищурился сотник. — А может, и ещё как-нибудь облегчим вам путь. Джабек-бий, правитель города, будет благодарен. Я расскажу ему о вашей помощи.
— Хм-м…, — Дронов оглянулся на Сашу, которая внимательно слушала их диалог. Та, после недолгого раздумья, кивнула. — Так и быть. Договорились.
Следы, найденные Джантаем и казаками, вывели объединённый отряд к самым предгорьям. Здесь пришлось спешиться. Ханский юзбаши выслал вперёд разведку из своих людей, которые лучше знали местность. Вскоре лазутчики вернулись и доложили, что в лесистой ложбине меж двух крутых холмов устроились лагерем несколько десятков человек, все при оружии и конях. Сомневаться в том, что это искомые налётчики, не приходилось. После неудачного нападения они зализывали раны и потихоньку разбирали юрты, готовясь сняться с места.
— Пожалуй, моих двух дюжин не хватит. — Хмыкнул Маниаз, выразительно косясь на Дронова. — Разбить мы их сможем, но многие сбегут…
— О том, чтобы рисковать моими людьми, мы не договаривалась. — Отрезал Николай.
— Господин капитан! — Неожиданно вмешался командир казаков. — У меня мысль есть, разрешите сказать?
— Говори.
— Можно всё провернуть так, что нам ничего грозить не будет. — Осклабился Невский. Было видно, что вот ему-то как раз в драку не терпится.
— И каким же образом?
— Вот вы, хокандцы, рубаки неплохие. — Казак повернулся к юзбаши. — Но стрелять совсем не умеете. Давайте так сделаем. Мы снимем часовых на гребне ближнего холма и заляжем там с ружьями. Потом обойдём ложбину, и повторим на другом гребне. Затем ваши бойцы встанут за нами. Когда всё будет готово, мы дадим по лагерю залп, а вы пойдёте в рукопашную. Потом мы будем отстреливать всех, кто попытается вырваться. — Он снова посмотрел на Дронова. — Никакого риска, господин капитан. Драться на саблях будут хокандцы, а какие из налётчиков стрелки — вы сами ночью видели.
Офицеры переглянулись. Маниаз пригладил бородку и с довольной ухмылкой кивнул:
— Хороший план.
— Только добавим ещё элемент. — Вздохнул Дронов. А казаки с сипаями определённо нашли общий язык…, — У выхода из ложбины, чуть в стороне, поставим нескольких всадников — на тот случай, если кто-то из разбойников всё же вскочит на коня и уйдёт из-под пуль.
— Согласен. — Снова кивнул юзбаши. — Но мои люди будут нужны в атаке на лагерь.
— Сторожить выход буду я сам, с драгунами. — Николай указал взглядом на унтера и ефрейторов. — Подкрадываться мы всё равно обучены хуже казаков… Оставите только пару своих бойцов в подмогу.
— А я? — Дёрнула его за рукав Саша. Выглядела она довольно встревоженной, даже возбуждённой — вероятно, ощущала на себе ответственность за происходящее.
— А что — ты? — Улыбнулся светловолосой стажёрке Дронов. — Хочешь с казаками пойти часовых резать, или с сипаями — в рукопашную?
— Н-нет…, — Девушка понурилась.
— Вот и будешь рядом со мной, вместе с парнями. Я же Черневому поручил тебя сторожить, помнишь?
— Помню. — Саша улыбнулась унтеру. — Егор Лукич, спасибо, что заботитесь.
— Да я ничего ещё и…, — Черневой смущённо потёр затылок, сбив фуражку на нос.