— Я уже понял, что вы прочите эту миссию нам. — Николай демонстративно сложил руки на груди, и вдруг подумал, что копирует Сашу во время прошлой беседы с китайцем. — Вот только степень доверия меж нашими отрядами не настолько велика, чтобы…
— Не беспокойтесь, у вас будет гарантия, что вас не бросят наедине с врагом. — Усмешка китайского «специалиста» сделалась шире. — Я лично намерен участвовать в вылазке…
Эта ночь была ветреной и холодной. В отличие от прошлой, облака не затягивали небосвод сплошным пологом — пронизывающий ветер гнал их стайками с запада на восток, и луна то исчезала с глаз, то вновь окрашивала землю в голубоватое серебро, даря предметам глубокие длинные тени. В такие моменты бурная пенистая речка, видимая по левую руку, блестела в лунных лучах, а Ташкентский тракт, тянущийся вдоль неё и повторяющий изгибы русла, казался белой лентой, брошенной на тёмный песок. И река, и дорога втягивались в узкий проход меж горных хребтов, в горловине которого горели костры лагеря повстанцев.
— Дальше пешком. — Сказал Алим, осаживая коня. — Пока обе группы вместе.
Дронов, следуя общему примеру, спешился. Оглянулся на спутников — четверо казаков, Джантай и дюжина джигитов-разведчиков Джибека, во главе со своим командиром. Капитан, кстати, заметил, что его проводник почти не общается с сородичами — видимо, имелись какие-то личные причины. Может, они были из враждебного племени, а может киргиз-северянин испытывал неприязнь к тем, кто пошёл в услужение хокандцам — Николай решил не выспрашивать.
— Далеко идти? — Обратился он к китайцу.
— На ваши меры — километра полтора-два. — Ответил тот, обёртывая вокруг шеи чёрный шарф и прикрывая им нижнюю часть лица. — Посты стоят только у самого лагеря, если ничего не изменилось. До них дойдём, там разделимся.
Всё вышло именно так, как планировал Алим. За подступами к перевалу никто не наблюдал, и самые опасные участки, на которых не было даже высокой травы или кустов, чтобы укрыться, объединённый русско-китайско-хокандский отряд преодолел без эксцессов. Перебежками диверсанты добрались до еловой рощицы, тянущейся к самому неприятельском лагерю. Немного в неё углубившись, остановились. Здесь Джибековы молодцы оставили спутников, свернув влево. Им предстояло разобраться с заставой на дороге — незаметно вырезать там стражу и убрать с пути возможные препятствия. Киргизы-южане двигались столь тихо и плавно, что Дронов потерял их из виду буквально через полминуты.
— Вот с кем бы не хотелось воевать…, — Прошептал он, стараясь не отставать от возглавившего группу Алима и при этом поменьше шуметь.
— Тщ-щ! — Китаец внезапно подал знак залечь и первым упал на землю. Не зря — впереди мелькнул движущийся огонёк. Лазутчики спешно укрылись за толстыми корнями старых деревьев, вжимаясь в опавшую хвою и наблюдая, как часовой с факелом проходит вдоль опушки. Часовой был один и даже не смотрел по сторонам. При желании снять его, не поднимая тревоги, мог бы и Николай. Да что там — Саша, пожалуй, и та бы управилась. Но потребности такой не возникло — группа ползком двинулась параллельно краю рощи, благополучно миновала лагерь. Цель была близко. В какой-то момент Алим поманил капитана к себе, указал пальцем:
— Там.
Искомый броневик стоял не в самом лагере, а на полпути от него к тракту, немного особняком. Видимо, чтобы быстрее было выкатить на дорогу при нужде. Выглядел он как серая, покрытая рядами заклёпок прямоугольная коробка на трёх парах обрезиненных колёс, с чуть выступающей рубкой в передней трети корпуса. Позади рубки была установлена приплюснутая башня, а из кормы торчала паровая труба, загнутая вбок. Под бортом боевой машины горел костёр, у которого сидели двое мужчин в лохмотьях. Очевидно, это были «пехотинцы» повстанцев, набранные из крестьян и обнищавших кочевников, которые не имели даже коней. Ружья их лежали рядом, но судя по поникшим головам, стражи дремали. А пламя трепетало на ветру, бросая снопы искр, освещая всполохами стальной борт автомобиля и эмблему на нём — красная и синяя полосы, поверх них белые звезда и полумесяц. Флаг Хокандского ханства.
— «Роллс-Ройс», на базе одноимённого грузовика. — Шёпотом опознал машину капитан. — Жуткое английское старьё, ещё Великую Войну должен помнить. Раза в два старше меня, пожалуй… И то, если послевоенного выпуска.
— Завести сможете? — Спросил его китайский агент.
— Ну, котёл там самый обыкновенный, как у армейского грузовика. Должен быть. — Без особой уверенности ответил Дронов. — В любом случае, с оружием в башне точно проблем не будет.
— Тогда начнём. — Алим обернулся, кивнул казакам, и, выбрав момент, когда на луну набежало облако, скользнул вперёд. Как и было обговорено, один станичник последовал за ним, остальные вместе с Николаем остались прикрывать.
Какое-то время ничего не происходило. Потом один из охранников вдруг мешком повалился набок — так и не открыв глаз. Второй проснулся от звука падающего тела, встрепенулся, но даже не успел схватиться за оружие — позади него возникла, словно из-под земли, массивная чёрная фигура казака, навалилась… Пристально наблюдавший за схваткой капитан успел заметить, как коротко сверкнуло лезвие кинжала — и страж, дёрнувшись, обмяк. К счастью, ни этого серебристого взблеска, ни самой возни у костра в основном лагере не заметили. Появившийся рядом с казаком китаец спрятал что-то в карман, жестом отправил станичника проверить внутри машины, после чего повернулся лицом к роще и замахал руками.
— Пошли! — Скомандовал Дронов, поднимаясь. — Только тихо, и головы ниже.
Оставшиеся диверсанты, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках, в две перебежки добрались до автомобиля, залегли вокруг, распределив сектора обстрела. Алим тем временем аккуратно усадил мёртвых охранников так же, как они сидели до нападения — чтобы не встревожить до срока какого-нибудь случайного наблюдателя.
— Чем это вы первого свалили? — Спросил Николай, отдышавшись.
— Профессиональный секрет. — Сухо ответил китаец. — Давайте внутрь, поспешим.
Через боковую дверцу ушедший с Алимом казак как раз вытаскивал ещё одно тело — охранник, спавший в кабине, теперь заснул навеки. Слева на груди по его войлочному халату расползалось тёмное пятно. Одобрительно хлопнув станичника по плечу, капитан полез в салон. Снаружи свежевыкрашенная, внутри машина оказалась ужасно обшарпанной — ровно на свой солидный возраст. Деревянная приборная панель истёрлась, стёкла на многих циферблатах треснули или же вовсе отсутствовали. Сиденья были жёсткими, из досок и гнутых железных трубок, без ремней безопасности — такие как раз в Великую Войну и делали. Протиснувшись мимо пассажирского кресла, Николай попал в боевое отделение. Выглядело оно незамысловато — скамеечка-подставка для башенного стрелка, металлические ящики с пулями и амуницией, приваренные к полу, паровая машина у задней стенки, разнокалиберные трубы, тянущиеся от неё по стенам и ничем не прикрытые. Страшно подумать, что творилось в броневике, если во время боя одна из труб лопалась при включённом двигателе…
— Только увидев, с чем имели дело предки, начинаешь понимать, как далеко ушёл прогресс. — Неведомо к кому обращаясь, пробурчал под нос капитан и встал на подножку, чтобы изучить вооружение башенки. Закончив с ним, он также осмотрел двигатель и выглянул в окно, подозвал Алима.
— Ну как? — Китаец выглядел спокойным, однако именно такое напускное спокойствие выдавало в нём нешуточное напряжение. Гость из Срединной Империи явственно не любил демонстрировать свои эмоции без нужды, однако стремление их скрыть — всё равно показатель.
— В башне установлены обычный пулемёт на сжатом воздухе и паровая пушка-скорострелка, миллиметров эдак пятнадцать калибром. — Дронов огляделся, но вокруг всё было спокойно. Алим стоял так, чтобы за корпусом машины его не было видно со стороны лагеря. Казаки в их чёрных мундирах совершенно сливались с землёй, и даже вблизи их сложно было рассмотреть. Джантай от станичников не отставал, хотя его халат был посветлее. Незадачливые стражи всё также сидели у костра, понурив головы.
— Они исправны?
— Пушка не будет работать, если в котле нет давления. Для пулемёта имеется вдоволь баллонов и пуль.
— А что с котлом?
— Судя по индикаторам, воды и мальварина полные баки, до краёв. Больше похоже, что броневик не сломался в бою, а его попросту не успели завести из-за внезапного нападения.
— Сможете раскочегарить?
— С вашей квалифицированной помощью. — Дронов улыбнулся китайцу, как товарищу по игре в покер.
— Я не особо разбираюсь в европейских машинах.
— Я тоже не механик. Полезайте в салон, и позовите ещё человека.
К счастью, допотопный двигатель «Роллс-Ройса» был устроен крайне примитивно, и разобраться в нём при наличии минимальных навыков не составляло труда. Пока один из станичников сторожил в башенке, приноравливаясь к пулемётам, русский и китаец на пару развели огонь в топке, отрегулировали подачу мальварина и заодно определили, что в манометре заедает стрелка, и его надо иногда бить кулаком по циферблату. Благо, стрелки на всех приборах имели люминесцентное покрытие и слабо светились, помогая работать в темноте.
Снова высунувшись в окно, Николай увидел, как из трубы начинает идти белый парок.
— Ну вот, почти готово. — Сказал он своему временному «ассистенту по инженерной части». — Несколько минут — и можно будет ехать… То есть, сигналить обозу.
— Командир! В лагере движение! — Встревожено сообщил казак из пулемётной башни. — Собирается группка человек в двадцать, сюда идут…
— Эх…, — Досадливо поморщился Алим, всё ещё глядящий на измеритель давления в котле. — Слишком рано.
— Небось, дым заметили. — Предположил казак, чем-то металлически лязгая у себя в башне и переступая с ноги на ногу.
— Ну, значит, хватит пряток. — Китаец повернулся к Николаю. — Давайте сигнал.
Дронов кивнул и достал из-за пазухи ракетницу. Приоткрыл дверцу, направил тупорылый ствол вверх, вдавил спуск.