И Николай рассказал…
Их беседа закончилась в спальне — правда, не таким образом, как можно подумать. Расправившись с пельменями, Анастасия сбросила оставшуюся одежду, забралась в кровать, и натянула одеяло до самого носа. Сверкая с подушки очками, она велела Дронову поставить у кровати стул и продолжать доклад — что тот и сделал. Дослушав его до конца, сыщица приспустила одеяло, сказала сонно:
— Ну, один вывод из этой истории я могу сделать прямо сейчас.
— Какой же? — Полюбопытствовал Николай.
— Тебе надо учиться вести разговоры и держать себя. — Заявила девушка, выпростав из-под покрывала руку и ткнув в майора пальцем. — Раз уж ты постоянно при мне, то не должен теряться в таких ситуациях. Как всё закончится — устрою тебя на курсы полевых агентов при нашей учебке. Хватит уже этого маскарада с армейской службой. Научишься всему, чему надо, и получишь, наконец, жетон — как у Саши, только с синей эмалью. Сыщика из тебя не выйдет, не обижайся, но оперативник — вполне.
— Мнда-а-а…, — Протянул Николай, откидываясь на спинку. Задние ножки стула обиженно скрипнули под его весом. — Года три назад предложи мне кто стать агентом охранки — я б тому в лицо заехал.
— Потому оно так просто и не делается. — Слабо улыбнулась явно засыпающая Настя. — Сначала нужно найти подход к человеку, проверить его таланты, подготовить морально… Чтобы он в итоге сам попросился на службу.
— Это ты со мной и провернула, да? — Хмыкнул Дронов.
— Отчасти. Многое вышло случайно…, — Сыщица подмигнула. — Но ведь удачно для нас обоих, согласен?
— Ладно, об этом мы ещё поговорим. — Николай снова подался вперёд, уперев локти в колени. — Ну а действительно полезное что-нибудь было? В том, что я рассказал?
— Пожалуй, да. Завтра же мы с тобой воспользуемся приглашением господ отставных офицеров. Я тоже с ними познакомлюсь, сложу своё впечатление. Ещё…, — Девушка провела ладонью по одеялу. — Я теперь не сомневаюсь, что нам нужно копнуть глубже под француза и англичанку. Ничего пока не хочу загадывать, но знать точно, что они из себя представляют — просто необходимо.
— Думаешь, это даст нам ниточку к подрывникам?
— Не думаю. — Мотнула подбородком сыщица. — Всё слишком смутно пока. Строить гипотезу не на чем, как сказал бы один из моих наставников в училище. Нету фундамента для логических конструкций. Но интуиция мне подсказывает, что мы плаваем где надо. Водица мутная, непрозрачная, однако — давай же начнём нырять и щупать дно. Вдруг всё же попадётся жемчужница? — И добавила, в ответ на утвердительное хмыканье Николая. — Только не сегодня. Сегодня у нас отпуск, считай. Я часов пять посплю, и вечером наведём тут порядок. Мы в этом номере надолго, а здесь даже негде готовить.
— А ты планируешь?…, — Насторожился майор.
— Конечно. — Кивнула Настя, и поправила сползшее с подбородка одеяло. — Знаешь сколькими способами, и со скольким количеством добавок можно приготовить местные сосиски? Это тебе не яичница! В общем, по пути из хранилища вещдоков я обналичила немного серебра в банке, и прошлась по лавочкам в Митте. С моей юности мало что изменилось, даже некоторые лавочники те же. До темноты нам привезут примус, посуду, кое-какие припасы, гражданскую одежду для нас обоих… На твои размеры отыскать готовый костюм было сложно, но мне обещали выскрести со складов, я двойную цену заплатила. В общем, если я буду спать — примешь всё, ладно? Меня не буди.
— Договорились. — Николай поднялся. — Ладно, не стану мешать.
— Да, ещё там будет три пары простого белого белья для меня. — Добавила девушка, переворачиваясь на бок и натягивая покрывало на голову. — Просто положи их куда-нибудь, я проснусь — надрежу, где надо, сама.
— Господи, Настя…, — Дронов откашлялся в кулак.
— Не жалуйся. — Глухо отозвалась девушка из-под одеяла. — Чего бы ты не говорил в прошлый раз, тебе понравилось. Однако я постараюсь придумать что-нибудь новое, интересное. Не люблю повторяться.
Майор ничего не ответил — чувствуя, что уши его пунцовеют, как у мальчишки, офицер молча вышел из спальни и очень тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.
Долго скучать на диване ему не пришлось. Посыльные из лавок начали прибывать один за другим — похоже, Анастасия успела обойти добрую дюжину магазинов. Помимо переносной газовой плиты, которую Настя отчего-то назвала «примусом», в номер доставили две новенькие сковороды, набор ложек, вилок и ножей, продукты, а также упомянутую сыщицей одежду. Николаю достался коричневый костюм с широким галстуком, себе девушка приобрела несколько белых блуз, более элегантных, чем её обычная мужская рубашка, маленькое чёрное платье и чёрные же шёлковые перчатки выше локтя. Ко всему этому прилагались необходимые мелочи — заколки для галстука и запонки для Дронова, тонкие чёрные чулки и лаковые туфли на каблуке, явно приобретённые «в комплект» к платью, и тому подобные вещи.
Всё это майор добросовестно рассортировывал. Когда ближе к вечеру Анастасия вышла из спальни, сладко зевая и потягиваясь, плита уже была готова к использованию, продукты выложены рядком на столе, а вещи разложены по дивану.
— Знаешь, Коля…, — Протянула девушка, со странной ухмылочкой озирая комнату. — Я начинаю склоняться к мысли, что дядюшка Готфрид кое в чём прав… Кстати, как ты смотришь на то, чтобы научиться готовить? Я могу дать тебе пару уроков.
— Не надейся заманить меня в эту ловушку! — Деланно возмутился Николай. — И потом, готовить я умею, но тебя мне всё равно не превзойти. Лучше скажи — у тебя во сне озарений не было?
— Не было. — Качнула головой Анастасия, и вздохнула. — Так что зажигай примус…
— Это не примус, Настя.
— Зажигай примус, и я всё-таки покажу тебе пару хитростей. Начинать всегда стоит с подготовки сковороды…
В тот день сыщица и офицер больше не говорили о расследовании. Но когда они готовили берлинские колбаски с глазуньей в четыре руки, и когда вместе читали газеты на немецком, попутно тренируя произношение Николая — девушка выглядела слегка рассеянной. Дронов знал её достаточно хорошо, чтоб понимать — как бы искренне не пыталась Анастасия отвлечься, её мысль всё равно возвращалась к текущему делу. И думала она сейчас о том, как выстроить связную картину преступления из немногочисленных улик.
Тем не менее, вечер удался на славу. В маленьком гостиничном номере воцарилась домашняя, уютная атмосфера, и к наступлению сумерек Николай окончательно избавился от напряжения, скопившегося за последние дни. Ночь прошла не менее приятно — достаточно сказать, что купленные Настей чулки и перчатки нашли применение, хотя и отдельно от платья, а один из дешёвых наборов белья был приведён в полную негодность. Утром майор и сыщица чувствовали себя самую малость не выспавшимися — однако ничуть об этом не жалели.
Следующие два дня они провели, наведываясь в гости к осевшим по всему Берлину отставным офицерам ГСВГ. Домами Лисова и Сосновского дело не ограничилось — им удалось завести знакомство ещё с несколькими семьями, квартиры которых Николай и его напарница так же посетили при первой же оказии. Всё это время Настя с видимым наслаждением актёрствовала, сутки напролёт играя роль милой и общительной, немного наивной юной немки, пошедшей на военную службу из романтических побуждений. Пожилые отставники сдавались перед её обаянием почти без сопротивления. Анастасия слушала их истории, поддакивая и кивая, по-настоящему краснела, когда её называли «дочкой», неуверенно улыбалась жёнам отставников, вела себя с их детьми и старшими внуками как с ровесниками — в какой-то момент Дронов сам почти поверил, что девушке чуть за двадцать, а не без малого тридцать лет. Лишь по вечерам, в номере «Жандарма», она сбрасывала маску и, лёжа на диване в гостиной, устало, довольно цинично комментировала всё, увиденное за день. Майор не переставал удивляться тому, сколько выводов сыщица ухитряется делать из совершенно обыденных вещей и мелких деталей. В своих длинных вечерних монологах она описывала без прикрас каждое из посещённых семейств, и в голове у Николая понемногу складывался цельный образ «русского сообщества» Берлина — инертного, консервативного, накрепко привязанного к домам и семьям.
В конце недели человек из Штази доставил Насте ворох бумаг, связанных с французским военным атташе. Часть листов и папок была украшена штампом Имперского Министерства Государственной Безопасности, на остальных красовалась синяя печать Министерства иностранных дел. Сыщица зарылась в них на несколько часов, а за послеобеденным чаем устроила итоговый разбор.
— Почти ничего нового о нашем долговязом друге. — Говорила она, потягивая горячий напиток из большой фарфоровой кружки, напоминающей бочонок с ручкой. — Только некоторые интересные детали и уточнения — где именно служил, когда получал очередные звания… Единственное, что можно назвать действительно важным — сведения о его политических связях в Версале. Мсье Ламбер, чтоб ты знал, не последняя фигура в партии военных новаторов.
— И кто это такие? — Спросил Николай, скорее подыгрывая девушке — в такие моменты, как сейчас, ей обычно требовался слушатель, а не собеседник.
— Небольшая, но очень энергичная и сплочённая партия, состоящая из флотских и армейских офицеров. — Пояснила сыщица. — Полагают, что в нынешнем своём виде вооружённые силы Франции небоеспособны, и не могут обеспечивать ей статус великой державы. Среди них немало людей с весьма шовинистическими взглядами, между прочим. Многие ратуют за колониальную экспансию, так как единственная крошечная колония в Азии — это, по их мнению, просто стыд. Но так же они полагают, что Франции необходимо сперва реформировать свою военную систему, коренным образом.
— И велико их влияние?
— Сложно сказать. По данным нашей политической разведки, отношение к партии у французов очень неоднозначное. Нынешнее правительство они скорее раздражают, но их мнение всё равно имеет вес. Среди соратников мсье Ламбера имеются важные шишки — хоть их и немного. И сам Ламбер — один из самых компетентных военн