— Может, подниметесь в номер? — Предложил Дронов. — Там тоже можно побеседовать, и подождать Анну. Я сделаю чай.
— Заманчивое предложение, но я вынужден отказать. — Мотнул подбородком мсье Ламбер. — В свете последний событий у меня появились новые дела, которые нужно решать незамедлительно. Хорошей ночи, майор. Надеюсь, увидимся скоро…
Анастасия вернулась за полночь. Дронов, разумеется, не спал — чистил револьвер, с которым поклялся не расставаться отныне и до конца расследования. Усталая сыщица выслушала его историю внимательно, пощипывая себя за щёку, чтобы отогнать сон. В конце концов, протянула:
— Дело пахнет мандаринами, эх-х-хе… Знаешь, зачем меня вызывали в штаб?
— Нет, откуда бы?
— Инцидент на полигоне. Некий неизвестный прошлой ночью пытался подкупить пару караульных, и проникнуть на территорию базы. Когда они отказали — пытался выведать у них подробности о последних событиях на полигоне. Солдаты, напуганные внезапной проверкой, денег не взяли, на вопросы не ответили, но и сдавать неизвестного не стали. Ревизоры их раскололи случайно.
— Кто это был — не узнали?
— Ну, как сказать…, — Сыщица потеребила лацкан. — Некто в плаще и широкополой шляпе, лицо скрывал. Высокий, худой, говорил с лёгким акцентом. Приехал на личном паромобиле с открытым верхом. Прятал его в рощице, но солдаты с поста видели, как он отъезжает. Никого тебе не напоминает?
— Ещё как. — Нахмурился Дронов.
— Арестовать бы его. — Мечтательно закатила глаза Настя. — Да скандал будет. Ладно, утро вечера мудренее. Иди спать, ушибленный. Я тоже скоро приду, только подумаю тут немножко в тишине. Не храпи, ладно?…
Глава 5
Ревизоры военного министерства Рейха не зря получали своё жалованье — всего пара дней им понадобилась, чтобы выявить нечистого на руку служащего полигона. Им оказался помощник завскладом в ранге вице-фельдфебеля. Анастасия, конечно же, захотела лично провести допрос и выехала на полигон без промедления, прихватив с собой Николая. В паромобиле девушка долго смотрела на мелькающие за окном пейзажи, а потом неожиданно произнесла:
— «Жандарм» придётся покинуть. Жаль, номерок был уютный, я успела привыкнуть…
— Думаешь, там теперь опасно? — Задал Николай риторический, в принципе, вопрос. Но сыщица кивнула:
— Уж больно удачно тебя перехватили вчера. Должны были следить от самого порога гостиницы. Однако есть в этой истории и положительный момент…
— Какой, например?
— Похоже, моя уловка сработала. — Анастасия ухмыльнулась, показав ровные белы зубы. — Судя по тому, кого из нас двоих пытались умыкнуть — именно тебя считают агентом Третьего отделения, представителем русской стороны в расследовании. Меня же, вероятно, полагают лишь помощницей из Штази, рядовой оперативницей. Не будь они уверены, кто из нас следователь — напали бы на меня. Сам понимаешь, хрупкая молодая девушка в очках — куда более заманчивая жертва, чем двухметровый мужик-кавалерист.
— Ну, благодарствую…, — Фыркнул Дронов. Под ложечкой неприятно засосало — как всегда, когда он понимал, что подруга использует его в своих интересах.
— А из этого мы можем сделать ещё более интересный вывод. — Продолжила Настя, пропустив его слова мимо ушей. — В Рейхсштази нет утечки информации к противнику. Уж там-то точно знают, кто я такая, и кто ты такой на самом деле. Мы особо и не скрываемся ведь. Будь там у врага хоть мелкий писарь подкуплен — они бы точно знали, что брать надо меня.
— Они ещё могут узнать. — Заметил майор.
— Вот именно. Потому и надо съехать на приличную конспиративную квартиру, с внешней охраной. Слишком уж серьёзные дела пошли. Хорошо бы и легенду сменить, но у нас слишком много публичных связей на нынешние имена завязано…
До самого полигона сыщица молчала, глядя в окно.
Вопреки ожиданиям Николая, на сей раз ему позволили присутствовать при допросе. Большую часть работы уже сделал военный следователь — продажный кладовщик был добротно «расколот», и пребывал в крайнем унынии. Анастасии осталось лишь самую чуточку надавить, да задать нужные вопросы. Вице-фельдфебель сдал ещё двух солдат местного гарнизона, помогавших выносить украденное за периметр, а также подробно описал человека, приезжавшего за деталями, и его машину. Машина, судя по описанию, была тем самым грузовиком, на котором готовые ракеты доставили в Тиргартен. Внешность её хозяина ни Дронову, ни сыщице ничего не сказала — он скрывал лицо под капюшоном плаща, кладовщику запомнились лишь широкий подбородок и густая короткая борода чёрного цвета.
— Думаю, вывоз деталей доверили мелкой сошке. — Сказала Настя, когда они с майором покинули допросную комнату. — Едва ли наш пришелец-подрывник ездил сюда лично. Но по исполнителю на всю группу тоже можно было бы выйти… Заберём этого жадного вояку и обоих его сообщников в Штази, попробуем освежить память на лица.
— А что же француз? — Полушёпотом поинтересовался Николай. — Он-то сам приезжал, выходит…
— Тут два варианта. — Девушка прислонилась к стене коридора, сложила руки на груди. — Или это был не он, а кто-то, притворяющийся им — тогда его подставляют. Довольно грубо и театрально. Или… Второй вариант, к которому я всё больше склоняюсь.
— Какой же?
— Господин военный атташе действует сам. Один, или с очень небольшой поддержкой своих соратников в Париже. — Настя прищёлкнула пальцами. — Это многое объясняет. Он ведь единственный в берлинском посольстве представляет сильную, но небольшую политическую группу. Чьи интересы не совсем совпадают с политикой Версаля. Он пытается чего-то добиться, что-то разнюхать — однако у него нет надёжных людей. Приходится всё делать самому. Уверена, своей малышке-охраннице он тоже доверяет — но не хочет, видимо, втягивать её в свои игры слишком глубоко. Так же понятно теперь, зачем он её вообще нанял — дипломату его уровня нельзя без телохранителя, но любой охранник от посольства был бы и надзирателем. А теперь вспомни, что мы знаем о нашей Джейн — честна, прямодушна, добросердечна, раньше работала в основном с детьми. И контора её славится своей нелюбовью к спецслужбам. Отличный, безопасный вариант. Кхех… А какой из неё охранник — Ламберу не так уж и важно. Хотя в фирме сэра Мэллори за красивое личико не держат.
Прежде, чем возвращаться, они заглянули на лётное поле. В центре его мёртвым чёрным кашалотом лежал старый броненосец. Пламя слизало с бортов и башен «Баварии» жёлтые полосы. Его стальной корпус подобно муравьям, разделывающим тушу, облепили десятки людей — остов потихоньку разбирали, заодно изучая и протоколируя повреждения, нанесённые огнесмесью.
— Эпоха больших пушек подходит к концу. — С непонятно откуда взявшейся грустью сказал Николай своей напарнице. — Следующую большую войну выиграет тот, кто поймёт это первым.
— Я бы предпочла, чтоб следующей не было вовсе. — Без улыбки вздохнула та, став непривычно серьёзной. — Первой вполне хватило, чтобы понять — нет в больших войнах ничего хорошего…
В «Жандарме», на стойке портье, их ждали свежие газеты и несколько писем. Анастасия пробежала взглядом заголовки газет, сунула их Николаю, сама же принялась изучать письма. Оказавшись в номере, уже за закрытой дверью, тихонько рассмеялась:
— Ну, дядя Готфрид как всегда…
— Что случилось? — Поинтересовался Николай, стягивая сапоги.
— Для начала, он весьма решительно пресёк новую волну слухов. — С усмешкой ответила сыщица. Не тратя сил на переобувание, прямо в запылившихся ботфортах она прошла до дивана, плюхнулась на подушки. — Агенты Штази были наготове и без особых церемоний перехватали всех, кто начал болтать про русских бомбистов и помогающих им инженеров с полигона. А заодно и тех, кто их слушал. Застенки Штази теперь малость переполнены. Конечно, слухи так не остановить. Большую часть арестованных придётся скоро выпустить, а кто-то и вовсе успел скрыться. Молва поползёт — но позже. А пока пошла в ходя наша собственная машина трепотни. Наши люди пустили в народ более удобную версию случившегося, которая, к тому же, подтверждена утренними газетами. Видел заголовки? На кого Штази свалило вину за поджог Рейхстага?
— Я, честно, не совсем понял. — Надев тапочки, майор тоже вошёл в гостиную, положил газеты на столик. — Какая-то партия… название не знакомое.
— «Друзья рабочих и крестьян» — полуподпольное движение, официально не запрещённое, но и в Рейхстаге не представленное. — Пояснила девушка. — Одна из партий, борющихся за ограничение рабочих часов, повышение заработной платы рабочим, и тому подобное. Хорошее дело делают, конечно, да вот «Друзья» в своих манифестах грозились не только защищать бедных, но и карать богатых. Лишь грозились, никаких реальных шагов не предпринимали. Ну вот и доболтались…
— Пишут, руководство партии арестовано в полном составе…, — Николай нахмурился. — Это что же выходит, за решётку послали кучу ни в чём не повинных людей — только чтоб перебить опасные сплетни?
— «Арестовали» — не значит «осудили». — Пожала плечами Анастасия. — Нам ведь не виновные для суда нужны, а просто повод переключить внимание публики. «Друзей» проверят, если у кого-то найдутся настоящие прегрешения — те пойдут копать уголь в Руре. Остальных потихоньку отпустят, как шумиха стихнет. А тебе что, жалко их, что ли?
— Знаешь, я ведь тоже из рабочей семьи.
— Так и я не дворянка, далеко. — Сыщица отмахнулась. — Ладно, не будем об этом. Просто верь — дядя ради блага родины на многое готов, однако пускать под нож невинных агнцев не станет. А пока — слушай мою идею. По поводу следующего нашего шага.
Девушка села ровно и пару раз подпрыгнула на продавленных подушках дивана:
— Идея хорошая, только сама я её провернуть не смогу, а дядя может не одобрить. Потому первая задача — убедить его.
— И что тебе на этот раз в голову стукнуло?
— Обыск в квартирах дипломатов! — Сверкая глазами сквозь очки, Настя ударила кулаком в ладонь. — Начиная с Ламбера. Но и вообще всех, кого сможем — особенно английских, арабских, персидских. Разумеется, тайно.