Сорвавшись с места, Микулка обогнул выставленные баррикады и через минуту уже поднимался по холму к веси. И вот тебе камень…
Ветлужские мальчишки расположились почти у самых ворот, а ближе к пострадавшему вестнику сгрудились черемисские, явно держащиеся наособицу. Все были заняты своими обычными распрями, так что до него никому не было дела. И ведь не свистнешь громко, распухший язык сильно мешал произвести это нехитрое действие. Несмотря на возможные насмешки, Микулка все-таки закричал что-то невообразимое и замахал руками, пытаясь приковать к себе внимание. Через несколько мгновений его заметили, но приближаться не стали, резонно рассудив, что мелкий должен подбежать сам… Пришлось сжать челюсти и начать прыгать на одной ноге, чтобы хотя бы таким неловким образом как-то сблизиться со школьными десятками.
– Чего тебе? – Столб пыли, поднятый подбежавшим к нему пацаном, накрыл вестника. Спустя секунду Ексей, один из немногих черемисских ребят, кто мог свободно изъясняться с ветлужцами, вновь настойчиво подергал его за рубаху. – Что молчишь?
«Что-что! Дышать нечем!»
– Мстишу! Срочно! – разразился кашлем Микулка. – Словом воеводы!
Еще не успел растаять в воздухе свист черемисского недоросля, как две фигуры отделились от толпы подростков и побежали в сторону некстати захромавшего вестника.
– Что опять не поделили? – воспользовался короткой передышкой Микулка. Он знал, что собеседник не чурался общаться с малышней, скучая по младшим братьям, оставшимся дома, поэтому и решился задавать ему вопросы. – У тебя самострел есть, кстати?
– Что-что… Его и не поделили! – Ексей потянул из-за спины остатки былой роскоши. – Вот, глянь только! Железные плечи лука вырвало с корнем! Если бы некоторые не прыгали на помосте, как жеребцы…
«Ух ты! Вся работа коню под хвост… Однако сделано все было, как бы это полегче сказать… на живую нитку! – Микулка заинтересованно посмотрел на расстроенное лицо собеседника и задумался. – Отдаст железные предплечья, если слезно попросить? Запасами меда, конечно, придется поделиться… Но для чего же тогда я их собирал, остатки из братин сливая? Не самому же пить? Лопну… Да и батин запрет! Это только Арефию могло привидеться, что я его могу нарушить и притронуться к хмельному! Хотя… вопрос скользкий, переливал же!»
– Это кто постарался?
– Кто-кто! – Владелец разломанного арбалета с обидой кивнул на приближающееся начальство. – Оба они хороши!
Микулка перевел взгляд со столь вожделенного предмета на быстро приближающихся приятелей и заранее состроил жалобную физиономию.
«Дружки дружками, но сейчас они свое отношение показывать не будут, потому что им почему-то кажется, что негоже при черемисах панибратство разводить. Много они понимают! Ексею никогда не было зазорно мне при встрече кивнуть… А что это с Тимкой? Дышит как бык после случки… Что у них тут произошло? Ох, как много я пропустил…»
Достигший цели Мстиша, как и ожидалось, не стал разглагольствовать на посторонние темы и сразу же задал прямой вопрос:
– От кого?
– Арефий словом воеводы велел всех, имеющих самострелы, послать к нему на помощь. Угры где-то здесь шастают…
– Знаем уже…
– Еще пару пацанов с оружием надо послать к Улине на подворье, а остальных в мое распоряжение.
– Хм… Пожалуй, к мельнице пойдут…
– Там Радка… – вмешался Микулка.
– Тогда Тимка с кем-нибудь по его выбору, – согласился Мстиша в ответ на просительный взгляд своего друга. – А я отправлюсь сторожить купеческих гостей.
– А остальных я забираю себе! Слово воеводы от лекаря!
– Зачем тебе столько? Знаешь, сколько у меня балбесов, умеющих неловко падать на спину? – с горестью выдохнул командир ветлужских мальчишек.
Микулке показалось, что взгляд Ексея должен был прожечь кольчугу Мстиши до основания, но он лишь бессильно соскользнул по его спине и едкой слизью упал на землю. Между тем сам владелец доспеха ничего не почувствовал и язвительно продолжил:
– А еще больше тех, кто даже кривую ложку себе выстрогать не может, не то что ложе для самострела…
«Мстиша, чего тебе надо от него? Ты же никогда обиды напрасно не чинишь…»
Микулка досадливо дернул головой и постарался вмешаться в назревающий конфликт:
– Тогда дай троих, умеющих как-то изъясняться по-нашему!
– Вот этого забирай! – Мстиша небрежно махнул рукой в сторону Ексея, не обращая никакого внимания на то, что тот до белых пятен сдавил в руках свое сломанное оружие, после чего развернулся и двинулся к ожидающим его ребятам. – Остальных песторуких чуть позже пришлю!
– Не хуже некоторых! – Остатки самострела пролетели разделяющее мальчишек расстояние и с силой ударили предводителя школьных подразделений в спину, заставив его остановиться. – Или ты помыслил, что стоило вам стрельнуть через тын по новгородцам, то уже можете цеплять кольчуги и раздавать бездумные указания?!
Кинувшийся, несмотря на подвернутую ногу, между ссорящимися мальчишками Микулка был остановлен искренним смехом Мстиши и едва замеченным им знаком от Тимки, мотнувшим головой из стороны в сторону.
– Ну наконец-то прорвало… А то я уже устал ждать, когда чирей созреет! То Вовку побили, то к Тимке цепляетесь, то мне поперек каждого слова норовите десяток других засунуть… Говорил же мне Иван Михалыч, что не все так просто с вами! Что кроме извечной вражды с отяками да проблем с языком есть еще какая-то закавыка, которая не дает вам спокойно с нами жить… А оно вон как повернулось, обычная зависть вас гложет! – Мстиша неожиданно навис над Ексеем и буквально прокричал ему в лицо: – Хватит мутить воду! Сделайте хоть что-нибудь для того, чтобы уважение заслужить, и я первый буду за вас бить челом перед воеводой!
После этого он развернулся и быстрым шагом удалился к основной массе школьников, на ходу криком и жестами отдавая распоряжения. Ексей же остался на месте, беззвучно открывая рот, чтобы возразить на несправедливые обвинения, однако так и не произнес ни слова. Со стороны действительно могло показаться, что черемисские ребята всего лишь завидовали местным пацанам, однако для них самих все выглядело совсем по-другому: былая их самостоятельность ушла в прошлое, а тяжкий труд в грязном, ржавом болоте остался не оплаченным.
Микулка неловко шагнул вперед и ухватился за край кожаной накидки Ексея, подпоясанной обычным поясным полотенцем и служащей ему примитивным доспехом.
– Ничего, если подержусь за край твоего шовыра?[34] – Микулка пододвинулся ближе и наклонился к своей опухающей конечности. – Не порвется?
– Ну и безголовый ты. Какой же это кафтан, если он без рукавов… – равнодушно возразил Ексей, однако поддержал хромающего малолетку, с усердием растирающего подвернутую ногу, и даже поинтересовался его мнением: – Как думаешь, может, нам следом за изгнанниками податься? Всем вместе от родичей не так крепко достанется, а заработка нас все равно лишили…
– И в мыслях не держи! Подумаешь, поцапался с ребятами! Знаешь, как они друг другу юшку пускали, пока новгородцы не пришли и не устроили тут резню?
– Ведомо мне это… Однако с нами по-другому выходит! Да и не по нраву нам все, что на пристани произошло! Зачем нас ратному делу учат? Чтобы мы сбегались под крыло твоего бати при первых признаках опасности? А еще… еще мне Мстиша не люб!
– Он не девка, чтобы его любить… Да ты не горячись, Ексей! Ведомо мне, как исправить размолвку между вами… Главное ведь, чтобы вы друг друга выслушали! Так ты завтра со своими хлопцами приходи на посиделки вокруг костра, а?
– И что? С какой стати нас там примут?
– И не сомневайся! Вечор мой батя сказки рассказывать там обещал про заморские страны и племена краснокожих. И он про вас уже спрашивал давеча! Где, мол, те черемисские хлопцы, которые никого и ничего не боятся?
– Заливаешь!
– Ну чуть-чуть… Но ведь истину глаголю, спрашивал он! Хочешь, побожусь? Я крещеный!
Микулка размашисто осенил себя крестным знамением, не подозревая, что для Ексея этот знак ничего не значил, и стал торопливо уговаривать собеседника:
– А после сказок и про ваши неурядицы речь может зайти!.. Не кручинься ты так, намекну я ему загодя! Да и Мстиша никогда ни на кого зла не держит, он это за пустое считает! – Хитрая ухмылка Микулки неожиданно прорвалась через гримасы боли наружу, и он добавил: – Вот только для доверительного разговора с нашим командиром вам нужно кое-что раздобыть… Какой мед, окстись! Нужно кое-что покрепче! Слышал уже, чем наш лечец мертвых из могилы поднимает, а живых веселит и с ног валит? Понял, о чем я? Мы этим зельем мне ногу вылечим, а ты с Мстишей им же мировую разопьешь! Как рукой вашу размолвку снимет, верно говорю! Колдовская сила у него!
– И это мне не по нраву… Дела меж мужами и отроками должны решаться ими самими, а не заемной силой!
– И опять верно говоришь! Но попробуй достать это зелье, когда его берегут как зеницу ока! Вот он первый шаг в тех делах, о которых Мстиша толковал! А уж как это обставить… Я уже все придумал, комар носу не подточит! Сам бы помог тебе, да видишь, что со мной… Однако сначала поручение нашего лекаря, так?
Бикташ в сердцах хотел сплюнуть на траву, но удержался: оставлять следов не хотелось, какими бы они ни были. А расстраиваться было из-за чего… В основном из-за накатывающих на него мыслей по поводу пошедших наперекосяк событий. Что те, что другие были безрадостными.
«Кто мог подумать, что в какой-то глухой деревушке мы сможем встретить достойный отпор? Ну да не в этом дело, такая своенравность легко гасится двумя лишними сотнями, а расходы на поход с той же непринужденностью возмещаются имуществом строптивых хозяев, благо тут есть чем поживиться. А вот то, что я сам выглядел не лучшим образом…
Что вообще потеряли те буртасы в этом забытом всеми богами месте? Неужто слушок о привозном новгородском железе уже прошел? Или это все-таки местные богатую рудную жилу нашли? Тогда прав был тот мальчишка, медом тут будет намазано еще долгое время… Как бы