Все происходящее окончательно перестало устраивать. Не было уверенности, что доставят ракеты, это не ящик с патронами подвезти. В одном подполковник был прав: маскироваться надо качественно.
К четырем часам пополудни подразделения обеспечения с поставленной задачей справились. Обнаружить ЗРК с воздуха было нереально. Командиры подразделений строили своих людей. отправляли на охрану периметра. Вчерашние курсанты работали в кабинах, сканировали воздушное пространство.
И ведь чувствовала душа, что добром это не кончится! Уже темнело, когда локаторы засекли приближение двух бомбардировщиков! Шли явно адресно, приближались со стороны 17-й параллели. Андрей лихорадочно размышлял. Видимость пока сохранялась, ЗРК замаскирован, никакого фона не издает, и точных координат его расположения у американцев нет. Они знают лишь примерный район, то есть снова будут бить по площадям, но и это опасно… Он отдал команду: всем покинуть позиции, уйти в укрытия и на стартовых площадках не отсвечивать! В общем, кыш все по оврагам!
Американцы славно пожелали им спокойной ночи! Бомбы сбрасывали не скопом, а с интервалами — чтобы охватить большой квадрат. Охрана, боевые расчеты, обслуга — все рассредоточились по щелям, ждали окончания этой свистопляски. Уже темнело, и пилоты ни черта не видели, били наобум. Округа пылала и взрывалась. Несколько бомб упали на позиции, воздух затянул прогорклый дым. «Валить отсюда надо, — мрачно подумал Раевский. — Начальство в далеком Ханое, или где оно там, не способно объективно оценивать ситуацию на местах». Но как нарушишь приказ, каким бы ошибочным он ни являлся? Одна из бомб рванула неподалеку. С треском повалилось пышное дерево, сползло в овраг, где прятались люди. Кому-то придавило голову, он смешно барахтался, пока товарищи его освобождали. Андрея засыпало землей, он отплевывался, загонял злость подальше в организм.
Снова ситуацию спас проливной дождь. Он разразился после того, как ушли самолеты, и хлестал, не переставая, два часа. В противном случае горящие джунгли окружили бы стартовую позицию, и все могло бы закончиться плачевно. Пострадала кабина наведения — осколками порвало стены, но аппаратура не пострадала, как уверили после осмотра товарищи. Зато пострадал «Урал» перевозящий станцию, два пустых полуприцепа транспортно-заряжающих машин и несколько блоков в системе слежения — осколок бомбы совершенно бесцеремонно пробил приборную панель. Все это было излечимо, но при отсутствии боеприпасов и гроша ломаного не стоило. Главное, что люди остались целы.
— Я понял тебя, майор! — кричал в трубку подполковник Коняев. — Не волнуйся, больше не прилетят! Если что-то можно сделать, подшаманьте на месте, добро? Ты привил своим курсантам должные навыки, могут отличить соленоид от коленвала? К утру подойдут ремонтники, обещаю! Будут тебе боеприпасы и все удовольствия! Извини, что так получилось, серьезные неприятности в Уйфуне и Галате — потрепали наши дивизионы, и все ремонтные подразделения направлены туда. Ракеты сегодня не подвезут, американцы как с цепи сорвались, держат под обстрелом все дороги! Но завтра все будет, обещаю! Не грусти там!
Глава шестая
Ночью спали в автобусе, под надоедливый шум дождя, под марлевыми «саркофагами». Духота царила страшная, офицеры обливались потом, да еще атаковал озверевший гнус, противно звенел над ухом. На улице перекликались и менялись часовые. Андрей проснулся посреди ночи, вскинул руку с «командирскими» часами. Светящиеся стрелки показывали начало второго. Сон как отрезало. В горле пересохло, он потянулся к бутылке с питьевой водой, выхлебал до дна. Дождь пошел на спад — капли по крыше уже не молотили, а вкрадчиво шуршали. Он снова ворочался с боку на бок, пытался заснуть. Чертов закон подлости — на этих нескольких часах весь последующий день держится! Он уже склонялся к мысли, что надо выйти, покурить, а потом все начинать заново, тогда, может, получится… Но тут внезапно вспыхнула беспорядочная стрельба — на юге, где уплотнялись джунгли и обрывались позиции ракетного комплекса! Андрей скатился с раскладушки — хорошо, что не спал! Проснулись все — было бы странно не проснуться. Стрельба в районе опушки разгоралась, кричали люди. Офицеры напряглись, вслушивались, сон как рукой сняло.
— Что такое, Андрей Иванович? — пробормотал Газарян. — Охранники подрались?
— Не думаю, не в их это правилах… Всем оставаться на местах, я узнаю. — Раевский выпрыгнул из автобуса, всмотрелся в темноту. Пространство разрывали вспышки автоматных очередей, голосили вьетнамцы. Прогремел взрыв — выстрел из ручного гранатомета! В темноте мелькали неясные фигуры. На краю стартовых позиций разгоралась перестрелка. На том участке находились две пусковые установки, замаскированные защитной сеткой, транспортно-заряжающая машина под пышной сенью дерева. С северного направления бежала группа вооруженных людей — отделение солдат Народной армии. Андрей прижался к автобусу — сразу в темноте и не поймешь, кто бежит. Солдаты на бегу сбрасывали «АКМ», передергивали затворы. Один из них сменил направление, припустил к автобусу.
— Товарищ майор, это я, Зуен… — Вьетнамец от волнения еще сильнее коверкал слова. — Немедленно уходите, вы не должны воевать…
— Да что случилось, Зуен?
— Не понимаю, товарищ майор… Это, похоже, диверсанты… Они прошли через джунгли, напали на нас, их не может быть много, мы отобьемся… Но вам лучше держаться подальше… Собирайте своих людей, бегите туда, — махнул рукой Зуен. — И весь рядовой состав должен быть с вами, незачем им лезть в эту свалку… Действуйте быстро…
И он вприпрыжку припустил за своими людьми.
Пробежали еще несколько солдат. Один из них вскинул автомат, выпустил в пространство короткую очередь. Прибежали срочники из соседнего автобуса — вид не самый боевой, в трусах, половина босые, кто-то нес в руках скомканные штаны и рубашку.
— Сабуров, ваши люди все здесь?
— Так точно! — выкрикнул сержант звенящим от волнения голосом. — Только Калинин не знаю где… А, вот он! — добавил он, увидев, как водитель выпрыгнул из кабины, завертелся как ошпаренный — позднее зажигание у парня. — Что происходит, товарищ майор?
Посыпались офицеры из автобуса — невмоготу там сидеть. Одежду тащили с собой, стали быстро облачаться.
— Держи, командир! — Гарин сунул Раевскому брошенные под раскладушку сандалии, шорты и рубашку с короткими рукавами вопиющей гавайской расцветки.
— Ага, спасибо… — Андрей стал лихорадочно одеваться. — Сабуров, уводите людей за пределы лагеря — всех, немедленно! Пусть вьетнамцы разбираются…
— Товарищ майор, может, подсобим нашим братьям? — подал голос Верещагин. — А то как-то некрасиво.
— Уходить, кому сказано! Вы не за тем сюда приехали! Товарищи офицеры, вы тоже. Кыш отсюда!
Приехали действительно не за этим. В обязанности специалистов входила только техническая помощь. Все истории о группах русского спецназа, промышляющих в джунглях и убивающих американских коммандос, были только байками. Им даже оружие не полагалось!
— Мы поняли, товарищ майор, — пробормотал Газарян. — Валим отсюда к той-то маме…
Люди сорвались с места, понеслись в темноту. Становилось жутковато, стрельба не унималась, и было ощущение, что охранники Зуена садились в большую лужу. Сабуров увел своих людей, включая сержанта Калинина и ворчащего Верещагина. Хоть за этих парней не придется трястись.
— Андрей Иванович, это кто, американцы? — выкрикнул Давыдов.
— Не знаю, Саня, как-то слишком нагло для американцев — довольно затяжной рейд они проделали. И не кричат там «по-американски»…
Стрельба усилилась. Как получилось, что офицеры протянули резину? Надеялись, что все закончится, и они вернутся на свои раскладушки? Рядовой состав уже растаял за деревьями, Андрей медленно отступал, остальные тоже не спешили, ориентировались на командира. С подобными вещами еще не сталкивались и поначалу не отнеслись к происходящему серьезно. Ну, проникли какие-то хулиганы, охрана отобьется и всех накажет. Но происходило ровно обратное. Шныряли тени за деревьями, разражались вспышки. За спиной бойцов Народной армии не осталось, все ушли воевать. Расчеты отступили вместе с рядовым составом группы — растеклись по оврагам и балкам. С них ничего не требовали, от безоружных мало толку. Снова гремели взрывы, стонали раненые. Приближались люди — и поди пойми, кто такие. Шальные пули уже свистели над головами. Офицеры бросились бежать — другого выхода не оставалось. Пули стучали по кабине радиолокационной станции, шарахнулся Газарян, свернул за угол, что-то возмущенно крича. Кучка людей выбежала на пустырь, бросилась к ближайшему кустарнику, за которым маячил полуприцеп транспортно-заряжающей машины. Гарин споткнулся, ударился носом. Его подхватили под мышки, потащили по траве. Ноги буксовали, но вскоре заработали, помчались быстрее головы. Люди влетели в балку, заросшую какой-то пряной травой, перевели дыхание. На севере пучками колыхалась растительность, просвечивала ленточка дороги через КПП. Мелькали смутные фигуры среди кустов, вьетнамская тарабарщина мешалась с живописными русскими оборотами.
— Андрей Иванович, вы что-нибудь понимаете? — крикнул Гарин. — Откуда здесь диверсанты? Местные силы разве не обязаны обеспечивать безопасность?
— Вот они и обеспечивают, — поморщился Раевский. — Другое дело, что плохо обеспечивают… Это никакие не американцы, друзья мои. Диверсионная группа южновьетнамских войск — усиленная и хорошо вооруженная. Рядом 17-я параллель с ее ДМЗ, где какая только публика ни шастает, чуть в стороне — Лаос, что вас удивляет? Этих ребят здесь как грязи. Возможно, шли адресно — уничтожить наш комплекс, доставляющий им массу хлопот, или случайно нарвались, направляясь на другой объект…
— Командир, смотри, они сбоку обходят! — обнаружил Давыдов. — Вот, мать честная, и с другой стороны тоже…
Огоньки фонарей плясали по кустам слева и справа. Прямо по курсу шла перестрелка, гремели взрывы, а часть диверсионной группы уже заходила с флангов, чтобы отрезать дорогу противнику. Бесформенные тени скользили в воздухе. Это была не просто маленькая группа, а крупный отряд, предназначенный именно для штурмовых целей!