— Все, уходим! — приказал Андрей, и горстка людей устремилась в темноту. Кто-то запнулся об электрический кабель, чертыхался, путаясь в жилистых переплетениях. Справа прогремел взрыв — снова гранатомет! Люди невольно прижались к земле. Раевский скрипел зубами — ухитрились-таки попасть в переплет! Не хватало, чтобы их тут перестреляли — на чужой, пусть и братской земле! Хороша получится командировка.
Стрельба по курсу пошла на убыль. Но разразилась перестрелка на северной стороне! К рассеянной охране прибыло подкрепление на грузовике — надсадно ревел мотор. Но на территорию комплекса они даже не заехали — противник был уже там. Перестрелка продолжалась недолго. Бойцов армии ДРВ застали врасплох, часть рассеяли, часть уничтожили. Что такое штурмовая винтовка «М‐16», Андрей знал — стреляли именно из них. Ответный огонь из «калашниковых» быстро подавили. Противник действовал нахраписто и умно. Получалось, что людей, оставшихся на базе, уже окружили! Или остались дыры?
— Командир, тебе не кажется, что мы влипли? — выдавил, подползая, Давыдов. — Что делать будем? Не скажу, что мы всякое повидали и жизнь нас к этому готовила, но должны постоять за себя…
Он не договорил. Прямо по курсу снова загремели выстрелы — похоже, небольшой группе удалось вырваться из западни. Тряслись кусты, перекликались люди, вспышки озаряли пространство. Один из голосов показался знакомым. Товарищ Зуен? Группа людей — человек шесть или семь — вывалилась из кустарника. Они пятились, вели огонь из «АКМ» по невидимому врагу. Один упал на колено, схватился за простреленный живот и завалился на бок. Остальные бросились бежать. До них было метров двадцать. Командир что-то прокричал ломающимся, как у подростка, голосом.
— Зуен! — позвал Андрей, поднимая голову. — Это Раевский! Мы здесь!
С перепуга кто-то выстрелил, но промахнулся.
— Товарищ майор, отходите, вы не должны пострадать, мы прикроем! — вскричал вьетнамский командир и начал что-то «лаять» своим людям. Бойцы мялись посреди поляны. Кто-то присел на колено. Другой расставил ноги, вскинул автомат, чтобы встретить врага во всей красе. Но противник не лез на рожон. Это был обученный и эффективный спецназ. Граната, выпущенная из ручного гранатомета, взорвалась посреди поляны, в самой гуще вьетнамских солдат! Уши заложило от грохота, яростная боль расколола черепную коробку. Рядом стонали оглушенные товарищи, кто-то кашлял, выплевывая землю. Вроде все целы, но состояние, конечно, неважное. Взрывом разметало незадачливое войско. Большинство погибло сразу, кто-то стонал, харкал кровью, но быстро затих. Выглянула желтая луна, озарила округу ядовитым светом. Товарищи сохраняли выдержку, все лежали рядом в канаве. Понимали, что лучше не вставать. Большая вероятность, что противник пробежит мимо, и тогда останется время поразмыслить на досуге. Но из кустов никто не появлялся. Перестрелка вспыхнула в стороне, в районе пусковой установки номер три. Там кто-то остался, пытался оказать сопротивление, беспорядочно строчили «калашниковы». За кустами каркали луженые глотки, трещали ветки. Голоса отдалялись — похоже, вся братия устремилась на звуки боя.
— Собрать оружие, — бросил Андрей, — быстро! И сразу все назад…
Он первым выкатился из канавы, кинулся на поляну. Тошнота подступила к горлу, когда он рухнул на колени перед мертвым Зуеном. Парню взрывом оторвало руку, грудь была нашпигована осколками. Андрей старался не смотреть в мерцающие мертвые глаза, забрал «АКМ», стащил с мертвеца ремень с подсумком, застегнул у себя на поясе. Решил не рисковать, выбил из автомата магазин — неизвестно, что там осталось, — и вставил новый. Рядом возились товарищи, торопливо вооружались.
— Будем пробиваться, товарищ майор? — спросил Газарян дрожащим голосом. — Нам умирать нельзя и в плен нам нельзя. У меня невеста в Энгельсе, между прочим, знаете, какая милая девушка?
Самое время поговорить о милых девушках! Все забрали автоматы, побежали обратно в кусты. Давыдов не успел застегнуть ремень, волочил подсумок, как собаку на поводке, тот зацепился за пряжку советского образца со звездой, прыгал по земле. Люди упали обратно в канаву, а из кустов на поляну уже лезли какие-то демоны, приблизились к горстке мертвых тел. Кто-то присел на колени и тут же издал встревоженный возглас. Действительно странно — почти у всех покойников отсутствовало оружие…
— Не стрелять, — прошипел Андрей. — Быстро уходим, все туда, — показал он пальцем, пробираясь сквозь сцепившиеся ветки. — Открывать огонь только в крайнем случае…
Основная масса обслуживающего персонала ушла и теперь пряталась в складках местности, ожидая подмоги. Геройствовать без оружия — то же самое, что нападать с кортиком на танк. Луна в этот час была не лучшим подспорьем. Группа выбежала из кустов, и снова начались неприятности. Стреляли по курсу, стреляли с флангов — и самое мерзкое, что теперь стреляли по ним! Диверсанты лезли из кустов, вели огонь из штурмовых винтовок. Они появлялись то слева, то справа, производили несколько выстрелов и пропадали. Офицеры скатились в ложбину. Здесь обрывались стартовые позиции, в кустах прятался лишь прицеп с ремонтной мастерской. К нему и побежали, используя углубление в земле. Но до укрытия не дотянули — перекрестный огонь накрыл с головой! Все вжались в землю, сдавленно матерясь. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Давыдов рискнул высунуться — и хорошо, что успел повалиться, прежде чем пуля отстрелила ухо. Раевский пополз по дну ложбины, закусив губу. Остальные пустились за ним. Прицеп находился слева, на другой стороне балки. Массивные колеса выделялись в полумраке. Но тоже сомнительное укрытие — разве что запереться в кабине и никого не пускать…
Происходило что-то страшное. На позициях ЗРК уже хозяйничали чужаки, что-то взрывали. Вряд ли после этой «хозяйственной» деятельности «СА‐75» сможет функционировать. Это был не первый комплекс, потерянный во Вьетнаме (потеряли ни много ни мало несколько десятков), но из тех, за которые отвечал майор Раевский, — первый! Он закричал охрипшим голосом: «Выбора нет, будем держаться, занять круговую оборону…» — и пополз на голый каменистый косогор, превращая «канареечную» рубаху в отрепье, стрелял короткими очередями, сжимая левой рукой цевье. Как давно он был на стрельбище! Но если однажды стрелял из «калашникова», уже не забудешь. Ныло плечо от отдачи, пороховая гарь закупорила ноздри. За спиной открыли огонь Гарин и Романчук — с тыла тоже подкрадывались. Кряхтел Давыдов, полз на боку к прицепу, наехавшему задними колесами на косогор. Возможно, Саня был прав, какое ни есть, а укрытие. Стрельба по центру прекратилась, и Андрей подался наверх. Пробежали несколько человек, залегли. Показались еще двое — они семенили, низко пригнувшись. Невысокие, в защитных комбинезонах, в разгрузочных жилетах, набитых всякой всячиной. Майор ударил длинной очередью — даже толком не целился. Невозможно целиться в таких условиях! В ответ открыли ураганный огонь, пули вычистили гребень от остатков растительности. Потом как-то сразу все стихло. И он рискнул высунуться. Никто уже не бежал, но и трупов в обозримом пространстве видно не было.
— Вы попали, товарищ майор? — пробормотал Газарян. — А у меня затвор заклинило, кажется, осколок в автомат попал, еще там, на поляне…
Да уж, в каком-то смысле они все попали. Армен возился с автоматом, и хотелось спросить: он когда-нибудь брал оружие в руки — этот изнеженный представитель армейской интеллигенции? Гарин и Романчук вели огонь, Раевский тоже стрелял, не забывая откатываться после каждой очереди. Так вроде учили — давным-давно, в какой-то другой жизни. Отчаяние забиралось в душу: неужели все? Почему так вышло, кто виноват и что делать?
— Командир, тут есть проход! — вдруг крикнул Давыдов. — Если под прицепом проползти, то сразу кусты, в них канава…
— Мужики, смещаемся… — Андрей перекатился, вскочил на колено, выплюнул очередь и подался к прицепу.
Но противник наседал. Он уже был близко, и его ничто не могло остановить. Вести огонь было невозможно — атакующих прикрывали их товарищи в укрытиях. Вскрикнул Гарин, резко перевернулся на спину, схватился за плечо и взвыл от боли! Час от часу не легче! Снова не повезло парню!
— Командир, Вадима подстрелили! — ахнул Газарян. — Вроде бы в плечо, не смертельно… Вадим, ты как?
— Да неважно, что тут скажешь… — простонал подстреленный офицер. — Ладно, все нормально, жить буду…
Стрелять ракетами выходило лучше. Каждому свое! Андрей кричал, срывая голос: «Романчук, Газарян, волоките раненого под прицеп, и чтобы через полминуты были в кустах! Саня, можешь стрелять?» Давыдов нашел удобную позицию и действовал на удивление грамотно. Забился автомат. Короткие паузы — Давыдов менял положение и снова стрелял, прижимая диверсантов к земле. Все смешалось, теперь и атакующие не понимали, что происходит. Романчук и Армен волокли Гарина — тот яростно пыхтел, отталкиваясь пятками. Андрей сместился ближе к прицепу, сменил магазин, выставил автомат за косогор и стрелял, не видя целей, — хоть как-то задержать этих демонов! Стонали подстреленные, их было как минимум двое. Андрей перевернулся на бок, подался вверх. Снова стрелял, видя, как снуют в пространстве неясные силуэты. Сменил магазин, опять давил на спусковой крючок. Последний магазин, да и шут с ним, лишь бы товарищи успели уйти! А те уже ползли под прицепом. Пули стучали по железу, звонко рикошетили. Давыдов продолжал отбиваться, сдерживая неприятеля. Андрей привстал на колени, одолел несколько метров, снова сжал раскаленный автомат, приподнял переводчик огня в среднее положение и начал выстреливать пулю за пулей.
— Командир, мы уже в кустах… — сообщил Романчук. — Давайте к нам, мы прикроем…
— Не ждите нас, уходите! Сами справимся! Саня, ты как?
— Да все отлично, Андрей Иванович! Парочку, кажется, подстрелил!
— Уходи вслед за ребятами!
— А вы?
— А я еще повоюю!
— Вам понравилось?
— Разговорчики, товарищ капитан!
В сопротивлении не было смысла. Противник наседал, уследить за всеми было невозможно. Но бросить все, пуститься наутек — сразу подбегут, расстреляют в спину. По ощущениям, в магазине осталось несколько патронов. Раевский крикнул: «Давыдов, уходи, твою мать!» — и кинулся бежать, но упал, вскинул автомат, лихорадочно жал на спусковой крючок. Откуда прилетела граната, Андрей не видел. Он уже вообще ничего не видел! Взрыв прогремел между ним и Давыдовым. Ударная волна ударила в грудь, было очень больно, и поначалу показалось, что схватил осколок. Андрей повалился навзничь — прямо на дно канавы. Осыпавшаяся земля залепила волосы, часть лица. Конечности потеряли чувствительность — валялись где-то в стороне, словно отделенные от тела. Сознание балансировало на