— О, вижу ты очнулся.
В углу камеры вспыхнули два золотых глаза. Свет раздвинул сумрак, открывая прислонившуюся к стене женщину в глубоком капюшоне и юношу, немногим младше Ролана. Худосочного и бледнокожего, с острыми чертами лица и тонкими скулами.
— Ты ещё кто? — Спросил Ролан.
— По всей видимости, твой младший, сводный брат. — Ответил юноша. — Признаю, не самая удачная вышла семейная встреча, столь же неудачная, сколько и неожиданная.
— И не поспоришь. — Вздохнул Ролан, покрутил шеей, будто стараясь растянуть стальной ошейник. — Сковывать, это такая семейная традиция?
— Отнюдь, просто предосторожность. Как ты мог заметить, у нас слегка натянутые отношения. Для начала, меня зовут Али, по крайней мере, так называл паша, у которого я провёл первые годы жизни.
— Ролан. Хотел бы сказать, что приятно познакомиться, но в кандалах не тянет.
— Понимаю, но уж прости, я не хочу рисковать. Так что будь хорошим братом и ответь на пару вопросов. Первый, зачем ты явился?
— Убить Орландо ди Креспо.
Али моргнул и задумчиво поднял взгляд к потолку, поглаживая подбородок двумя пальцами. Женщина за спиной осталась неподвижна. Ролану она напоминает деревянный манекен, зачем-то одетый. Чёрные волосы слегка засалены и ниспадают на плечи, щека пламенеет свежей ссадиной. Взгляд безучастный и пустой. Кажется, что она и не дышит вовсе.
— Занятно… — Протянул Али, крутя указательным пальцем. — А причина?
— Так хочет моя мама.
— О! Моя мама этого тоже хочет, наверное.
— Выходит, наш папаша совсем не умеет обращаться с женщинами. Настолько, что я и не знал, что он мой отец.
— Это как-то повлияло на твои планы?
— Нет.
— Что ж, мне нужен наш дядя и его друг, а тебе отец. — Заключил Али, подходя к Ролану. — Так получилось, что они заодно. Почему бы и нам не объединится? Ты мне, я тебе.
Али протянул руку и оковы с протяжным щелчком слетели с Ролана. Повалились под ноги, эхо заметалось по камере, вырвалось в коридор и затихло. Парень размял запястье, морщась, потёр шишку на лбу. Вздохнул и пожал протянутую руку.
— Идёт.
Рукопожатие младшего оказалось крепким. Ролан криво улыбнулся, думая, что матери сто́ит задать несколько серьёзных вопросов. Ведь от новоявленного родственника отчётливо веет кровью бога. Да и убийство отца… который выглядит не сильно старше, вызывает определённое любопытство.
***
Орландо сгорбился на сиденье, меч Серкано лежит на коленях. Голова покачивается в такт повозке. Снаружи крепчает ветер, тент прогибается, идёт волнами. Особо резкие порывы залетают внутрь, вскидывают пшеничные волосы и смахивают слёзы.
Внутри нечто умерло, а в груди проросли сухие ветви, обвили рёбра. Он действительно потерял семнадцать — восемнадцать лет жизни, без учёта года с лишним в Обсидиановых Пустошах.
Почему он потерял память? Что творилось всё это время?
Он рассчитывал встретить Серкано снова или просто облагородить могилу старика. А теперь оказалось, что собственноручно убил отца! Сначала пробив виски скьявоной, а после отрубив голову. Плевать, что говорил Винченцо, о возрождении старика в молодом теле и служении врагу! Плевать!
Рукоять могильного меча холодна, дубовые пластины сгнили, вместе с кожаной оплёткой. Однако металл остался девственно чист и на рикасо красуется клеймо миланской оружейной. На клинке отражаются красные глаза с синюшными мешками.
Снаружи звенит голосок Кармен, Винченцо отвечает отрывисто и басовито.
— Ну что за дурь… — Прошептал Орландо, стискивая кулаки и утирая слёзы рукавом. — Какая разница, что произошло? Какая в пекло разница?! Серкано не вернуть. Ничего не изменить! Что мне теперь делать… Что?
Левая ладонь сжалась на клинке, сдавила. Губы разошлись в неуверенной улыбке.
Глава 40
Тело стонет от каждого движения, едва сросшаяся плоть умоляет о покое. Орландо встал в стойку, нацелив острие меча на лес через дорогу. Спада де лато тяжелее на пару фунтов, хотя клинок уже чем у скьявоны. Основной вес сосредоточен у рикасо. Орландо покачал головой, другой хват, другая манера боя. Палец можно и нужно класть на рикасо, незаточенную часть клинка у рукояти. Для безопасности прикрытую кольцом на двух ножках, выходящих из крестовой гарды.
Ветер дует в спину, холодный с тонкими запахами похлёбки, которую готовит Винченцо. Герцог и Кармен сидят у телеги перед кострецом, над которым булькает котелок. В стороне стреноженный конь общипывает жёлтые листья с куста, помахивает хвостом. Девушка наблюдает за Орландо, закусив губу. Сказала, касаясь плеча герцога:
— Вам следует его остановить.
— Ну уж нет. — Ответил Винченцо, помешивая похлёбку железной ложкой. — Ты видела его лицо?
— Но он же ваш брат!
— Ага, а он может зарубить двенадцать человек за два удара сердца. Предпочту не беспокоить. Руки Орландо быстрее его мыслей.
— Его раны откроются!
— Ты бы видела его после пыточной халифа… — Пробормотал Винченцо, набрал в ложку похлёбки и подул. — Всё с ним будет в порядке.
Орландо перехватил спаду пальцем за рикасо, сделав клинок продолжением лучевой кости. Нанёс серию колющих ударов в «грудь» и низ «живота». Плечо стрельнуло болью. Арбалетный болт неудачно скользнул. Заныл бицепс и длинные мышцы на спине.
— Зачем я вообще поддался тому чувству? — Прошипел Орландо.
Перехватил спаду обычным хватом, закрутил, двигаясь в крохотном круге. Спада вспарывает ветер с фантомным гулом, тусклый свет отражается от стали, превращая меч в луч. Кисть ноет, непривычный вес мешает развить полную скорость. Орландо сцепил челюсти.
В голову просачиваются образы голубоглазого мальчишки и парня, так похожего на него. Выходит, тот второй Ролан, сын, о котором говорил Винченцо… Проклятье, как же это сбивает с толку! Что ему делать с ним… с ними?!
Уголки губ рывком растянулись. Орландо выпрямился и откинулся назад, уперев левую руку в бок, опустил спаду остриём в землю.
— Он что, смеётся? — Пробормотала Кармен.
— Похоже на то. — Ответил Винченцо прислушиваясь. — Только как-то невесело.
Орландо проковылял к повозке, задумчиво бросив меч в стальное кольцо на поясе. Опустился у костра, покряхтывая и стараясь не использовать правую ладонь. Которой только что сжимал рукоять. На бинтах проступают свежие пятна крови. Кармен нахмурилась, но мечник отмахнулся и вопрошающе глянул на брата.
— Почти готово. — Ответил Винченцо, порылся в мешке и бросил в булькающее варево щепотку сушёных трав. — Ты, кажется, что-то надумал?
— Вроде того. — С кривой улыбкой ответил Орландо. — А ты что будешь делать?
— Отлаюсь от короля. — Вздохнул Винченцо. — Да приведу дела в порядок, да и сына надо обучать. С Аданом отношения налаживать… будь он неладен.
— Ну так может проще разнести его замок, а самого повесить?
— Хэй! Вы про моего отца говорите! — Вспыхнула Кармен, стискивая кулачки.
— Эх, старый добрый Орландо. — Вздохнул герцог, не обращая внимания на девушку. — Всё тебе простейшие решения… увы, барон мне нужен. Он прекрасный управленец, а его оружейники могут тягаться с миланскими мастерами. Убей я его, получу разорванное войной баронство, кучу мятежников и головную боль. Только полный кретин рвётся за абсолютной властью.
— Король не жалуется.
— Король — первый среди равных. — Поправил Винченцо, строго помахивая ложкой. — Не более. Да и у него голова лопается от проблем. Это только в сказках, короли поживают в неге.
— А в реальности что, не так? — Насупившись, спросила Кармен.
— А в реальности, у него два десятка бастардов и семеро наследников, которые спят и видят, как нацепить папашину корону. Толпы знати, которой в охоту заделает собственный род королевским. А со всех сторон точат зубы откровенные враги. Магометане, норманны и подданные антипапы.
— Он тебя в темницу бросил. — Напомнил Орландо.
— И что с того? — Ответил Винченцо. — Мне нужен король, чтобы спихнуть на него часть решений, а ему я, чтобы разбираться с проблемами на местах. Всё будет хорошо… Готово!
Похлёбка оказалась наваристой и сытной, с тонкими нотками пряных трав. С каждой ложкой по телу растекается мягкое пламя, наполняет мышцы силой. Боль отступает, забивается в тёмные уголки, щеря игольчатые зубы.
Ветер крепчает, гнёт верхушки кипарисов к земле. С юга валом тянутся угольные тучи, ворчат, сталкиваясь и наползая друг на дружку. У горизонта сверкают короткие, злые молнии. Конь тревожно косится на них и переступает с ноги на ногу, поворачивается к беспечным двуногим.
— А что будешь делать ты, Орландо? — Осторожно спросила Кармен.
Сжала ткань платья на коленях и вперила требовательный взгляд в парня. Задержала дыхание.
— Ничего. — Ответил Орландо, пожимая плечами. — Ну, разве что, отдохну всласть! Думаю, за десяток с лишним лет, я порядочно устал.
Глава 41
…Орландо прикоснулся к обсидиановой плите под ногами, повёл пальцами по искажённому отражению. Волосы треплет горячий ветер, пропитанный смрадом крови. Дует с запада, это очень плохо. Отдалённый вой коснулся уха, парень оскалился и перехватил скьявону поудобней, выпрямился. Гончие почуяли его, а значит, нужно бежать.
Ни один клинок и никакое мастерство не спасут от демонической своры.
Обсидиановая пустошь звенит под ногами, вздымается застывшими волнами по бокам. Орландо взбежал на ближайшую вершину, огляделся, приложив ладонь козырьком. На севере мерцает зарево Великой Кузни, где бесконечно выплавляют обсидиановые клинки. Юг тёмен и подёрнут пеленой тумана. С востока меж обсидиановых колонн мчится огненно-чёрная свора. Даже отсюда видны полыхающие пасти и рубиновые глаза, покрывающие череп и бока. Посреди вышагивает огромный демон в антрацитовых латах. Псарь. За ним же величаво двигаются ряды Дикой Охоты, демонической орды истребляющей всё на пути.
Орландо закусил губу и дёргано оглянулся на запад, где возвышаются столбы выве