Дальше случилось вот что. Не знаю, что там насчет самого корабля, но на «Нетопыре» признали Головешку. Вероятно, по попугаям на плечах. И началось.
– Смотрите-ка: это же сам Тед Три Попугая! Тед, ты что, надумал податься в моря? – раздался с высоты борта «Нетопыря» чей-то ехидный голос.
– Он пиратом решил стать, – ответил ему другой шутник. – Видишь, даже корабль себе захватил.
– Три Попугая, ты чего такую крохотную лоханку выбрал? Не мог себе что-нибудь побольше отыскать? – присоединился к ним кто-то еще. И в его голосе было столько гордости, как будто «Нетопырь» являлся его собственностью.
– Да он и сам почти карлик! Зачем ему больше? Мог бы и вообще над корытом для стирки белья черный флаг поднять, – ответил ему какой-то остряк, после чего в ночной тиши раздался громоподобный смех!
Головешку трясло, но он стоически терпел. Хотя чего он только не услышал, пока мы проходили мимо «Нетопыря»! И каждая, даже самая тупая шутка заканчивалась ржанием многочисленных глоток. Наконец мы вышли из гавани, но взрывы хохота то и дело раздавались уже далеко за кормой.
Чтобы хоть чем-то успокоить Головешку, которого продолжало трясти и которого мне было искренне жаль, я спустился на палубу.
– Тед, – сказал я ему, – не обращай на них внимания. И поверь мне, жизнь – такая штука, что в ней обязательно подвернется возможность отомстить.
– Долго ждать, Лео, – едва не со слезами на глазах грустно вздохнул он.
Попугай на его левом плече встрепенулся:
– Двигайся не торопясь, и день твоего мщения придет.
Головешка на него зло покосился.
– Я хочу, чтобы прямо сейчас! – топнул ногой по палубе он, но попугай уже снова спал.
И тогда мне пришлось сделать то, на что в обычной ситуации я ни за что бы не согласился, – разрешить ему выпить, чтобы хоть немного успокоить расшатанные нервы. Как выяснилось в дальнейшем – зря. Но тех, кто умеет заглядывать в будущее, называют не счастливчиками, а пророками.
– Тед, – сказал я ему, – в капитанской каюте, в моем мешке с вещами среди прочего имеется и бутылка отличнейшего рома. Выпей, тебе сейчас это необходимо.
Проводив его взглядом, сам я направился к Алавиру. Тот едва ли не единственный среди всех нас умел обращаться с гибметом. Погоня за нами по-прежнему не исключалась, и потому, не откладывая, следовало поучиться у него пользованию единственным средством защиты на борту «Морского орла».
– Показывайте, Алавир, – без всяких предисловий начал я, – куда и за что тут дергать.
Рычагов разной длины и толщины сбоку гибмета торчало около полудюжины, и мне хотелось знать предназначение каждого.
– В принципе, ничего сложного, – тоном заправского лектора начал свои объяснения он. – Главное – запомнить порядок манипуляций. Итак, начнем. Гибмет стоит на поворотной станине, чтобы навести его в любую сторону, достаточно усилий одного человека.
Демонстрируя, Алавир легко провернул гибмет по кругу.
– Но самое главное достоинство этого воистину чудесного механизма в другом. Смотрите, стоит только поочередно дернуть за этот, этот и этот рычаги, как он перестанет быть баллистой и преобразится в катапульту.
Действительно, после того как шкипер за них дернул, гибмет, выглядевший баллистой, на некоторое время скрылся под палубой. А когда он снова над ней показался, то приобрел вид заправской катапульты.
– Теперь необходимо несколько раз нажать на этот рычаг, – продолжил Алавир свои объяснения. – Вы можете выбрать, чем именно зарядить катапульту – каменными или свинцовыми ядрами, а в особых случаях – керамическими шарами, заполненными горючей жидкостью.
Я повертел гибметом. Тот действительно крутился без малейших усилий. После чего движением рычагов поменял катапульту на баллисту и обратно. Поочередно зарядил ее каменными и свинцовыми ядрами, а затем и керамическими шарами. Прав был Алавир: ничего сложного. Главное – удачно навести механизм на цель. Из арбалета я стрелок замечательный, так что, глядишь, и из гибмета не промахнусь.
Теперь, когда с самым насущным было покончено, следовало устроить Рейчел в каюте, где нам придется провести долгие недели плавания. И я уже сделал шаг по направлению к мостику, когда объявился Головешка. Судя по походке, а особенно по улыбке, свои расшатанные нервы Тед успел залечить полностью.
– Лео, ты мне как брат! – заявил он, после чего полез обниматься.
Ненавижу, когда ко мне лезут с объятиями пьяные мужики, пусть даже считающие меня кровным родственником. И потому немудрено, что рефлекторно я отодвинул Теодора куда-то вбок. Тогда-то все и случилось. Головешка, которой успел наесться рома так, что едва держался на ногах, нелепо взмахнув руками, завалился на гибмет.
– Осторожно! – взревел Алавир.
Но было поздно: механизм, вздрогнув всем корпусом, отправил снаряд в темноту.
– Руки тебе за такое оторвать мало! – рыкнул шкипер на Головешку, который после его слов отпрыгнул далеко в сторону и даже на всякий случай спрятал руки за спину. – Ты же мог и в собственную мачту угодить!
– Даже близко к гибмету не подходи! – добавил я, на миг представив, что случилось бы, угоди Головешка в корабль. – Понял меня?
– Понял, Лео. – Тед покаянно склонил голову. – Только ведь ты сам меня и толкнул.
Глядя на этого дурня, я лишь вздохнул: его уже ничем не перевоспитать.
Именно тогда к нам и подошел спустившийся с мостика Блез. Он взглянул на гибмет, на меня, снова на гибмет, после чего сказал:
– Лео, так ты, оказывается, непревзойденный мастер не только в стрельбе из арбалета!
– А в чем еще? – не понял его я.
– Ну как это в чем? Из этой штуки у тебя тоже отлично получается. – Блез указал на механизм. – Нет, это надо же! Единственным выстрелом на раскачивающемся корабле – и так точно попасть!
– В кого попасть?!
– В «Нетопыря», в кого же еще? Зажигательные шары вообще очень нестабильны в полете, а уж с такой дистанции!.. Лео, у меня даже слов нет!
Не надо и говорить, как быстро после его слов я оказался на мостике. Блез был прав: «Нетопырь» на глазах охватывало пламя. Мне, с моим-то чудесным зрением, и без всяких зрительных труб или устройств Прежних хорошо было видно, как мечутся на его палубе люди, пытаясь сбить огонь. В какой-то момент у меня создалось впечатление, что спасти корабль им все же удастся. Но затем заполыхало так, что крохотные человеческие фигурки начали прыгать в воду.
За спиной, обсуждая случившееся, столпилась вся команда «Морского орла». Я был ошарашен нисколько не меньше других, но все же нашел в себе силы сказать Головешке, чья реакция при виде этого зрелища была такой, что он разве что в ладони не хлопал от радости:
– Вот видишь, Теодор, и ждать особенно долго не понадобилось.
Кто-то, явно размышляя вслух, сказал:
– Если за оскорбления своего человека наш капитан сжег целый корабль, так что же будет, если оскорбить его самого?!
Сказал негромко, но в тишине, нарушаемой лишь плеском волн за бортом и скрипом такелажа, его услышали все.
– А ты сделай это, чтобы узнать, – посоветовал ему другой голос. – Заодно и мы будем в курсе.
– Может, просто так совпало и мы здесь ни при чем? – предположила Рейчел, у которой при виде пылающего «Нетопыря» на глаза навернулись слезы. – Может, «Нетопырь» загорелся сам по себе?
– Вряд ли, – в голос ответили ей Стерк с Блезом.
Затем они переглянулись, и продолжил один Стерк:
– Смотрю, наш капитан с гибметом возится, туда-сюда его повернул. Ну, точно его наводит. Неужели, думаю, в «Нетопыря» целит?! Тут – бах! И над самой моей головой промелькнуло, чуть шляпу не снесло. Самого-то горшка не заметно, но запальник ярко горит, его в темноте нетрудно разглядеть. Потом и его стало не видно, и вдруг на «Нетопыре» как вспыхнет! Нет, никаких сомнений даже быть не может!
Блез, слушая его, усиленно кивал: мол, все так и было. А очередной голос за спиной пробормотал: «Черный Корсар – он и есть Черный Корсар», – заставив меня поморщиться.
– Как бы они погоню за нами не организовали, – обеспокоился кто-то.
– Могут, – согласился с ним еще один. – Если догадаются, в чем дело.
– Обязательно догадаются! – Судя по интонациям, голос принадлежал отъявленному пессимисту.
И все посмотрели на меня.
– Если догадаются и когда вышлют, тогда и будем с этим разбираться, – после чего, чтобы подбодрить команду, добавил: – Корабль у нас ходкий, далеко не каждому по силам его догнать. Так, Алавир, приготовьтесь к приему на борт виконта, – узрел я показавшуюся из-за мыса шлюпку.
– Есть, капитан! – откликнулся тот, затем задумчиво добавил: – Нет, ну как все ловко было обставлено! Расскажи кто-то другой, ни за что бы ему не поверил.
– Лео, о чем это он? – поинтересовалась все еще расстроенная гибелью «Нетопыря» Рейчел.
– Вот бы самому узнать…
Хотя чего там непонятного? Явно же Алавир счел, что я намеренно толкнул Головешку на рычаг спуска, когда навел гибмет на цель.
Себя я чувствовал не менее расстроенным, чем Рейчел. Понятно, что гибель «Нетопыря» – лишь нелепое стечение обстоятельств. И ведь надо же было угодить горшку в самое уязвимое место! Попади он в любое другое, и пожар легко потушили бы. Но как бы то ни было, теперь мне в Виргус возврата нет. Хотя оставалась легкая надежда, что Рейчел права и действительно так совпало – наш выстрел и пожар на «Нетопыре».
Поднявшийся на борт «Морского орла» виконт Антуан дю Эскальзер выглядел весьма печальным. Поначалу я было подумал, что очередной из моих знакомых влюбился в Рейчел, причем до такой степени, когда каждое, пусть даже самое непродолжительное расставание с предметом любви становится непереносимой мукой. Подобное частенько случалось и раньше: в Рейчел кто-нибудь да обязательно влюбится.
Тот же предатель Гаспар – как он по ней сох! Даже с лица спал. Разве что Головешка видит в Рейчел сестру, но с ним-то все как раз понятно. Давненько заметил, что боги стремятся к усреднению. Если мужчина худой и высокий, жена у него, как правило, небольшого роста и полная. И наоборот. Вот и у миниатюрного, статью похожего на подростка Головешки страсть к монументальным женщинам.