– И они не ошибаются! – влез в разговор Алавир.
– Мы так и думали, – переглянулись капитаны. – Только ему, то есть вам, под силу совершить подобное.
– Черный Корсар, вы вправе выбрать любой из кораблей, – заявил Венуайбин, а Ломаный Хью усиленно закивал. – Кому из нас повезет, тот и будет набираться опыта под вашим руководством.
Хью закивал снова. После чего добавил:
– Решать вам, но «Розовая каракатица» будет пошустрее «Фунта лиха».
– Зато у меня вооружение мощнее на три катапульты, – возразил ему Венуайбин. – И команда поопытней. К тому же побольше. Да и абордажная команда у нас скомплектована полностью, – начал он перечислять достоинства своего корабля.
– А как на «Фунте лиха» дело обстоит с каютами? – спросила у него Рейчел, которая посчитала, что лишней на совете являться не будет, а мне не хватило слов убедить ее в обратном. – Их много? И какие они вообще?
По всей видимости, с каютами там обстояло не очень, поскольку Венуайбин сразу поскучнел. Зато приободрился Ломаный Хью.
– О, на моем корабле, очаровательная леди, каюты на выбор, и одна другой лучше!
Рейчел выразительно посмотрела на меня, и в ее взгляде легко было прочесть: «Конечно же я не настаиваю, ты мужчина, и решать именно тебе. Но если тебе дорого мое мнение, то нам подойдет именно «Розовая каракатица».
– А листовая медь на борту у вас есть? – продолжала она допытываться уже у капитана «Розовой каракатицы».
Тот даже если и удивился неожиданному вопросу, на его лице не дрогнул ни один мускул. Ну да, бывалому ли капитану, прошедшему шторма и абордажи, теряться из-за какого-то пустяка? Интерес Рейчел был мне понятен. Ей не нравится розовый цвет, и потому она решила поменять у «Каракатицы» название. Посчитав, что из слова «розовая» путем перестановки букв толкового ничего не получится, задумала решить проблему кардинальным образом – изготовить новые буквы.
– Увы, милая леди, но листовой меди у нас нет, – разочаровал ее Ломаный Хью.
– Листовая медь есть на борту у нас, – воспрянул духом Венуайбин. – А если не хватит, можно отодрать сколько необходимо снаружи от корпуса с защитной обшивки. Кстати, защитной обшивки на «Розовой каракатице» тоже нет. Так что, как говорится, милости прошу к нам на корабль.
– А бумага? – встрепенулся дю Эскальзер. – Капитан Венуайбин, бумага у вас есть? Писчая, – уточнил виконт.
Тот помрачнел, и его оттеснил плечом вновь обретший надежду Ломаный Хью.
– Трюм у нас был забит бумагой почти полностью, – сообщил он. – Уж мы ее выкидывали-выкидывали, выкидывали-выкидывали… Чтобы облегчить вес корабля, когда вас догоняли.
Лицо виконта скривилось, как от зубной боли.
– Надеюсь, вы ее не полностью выкинули?
– Нет. Бумагу хорошего качества рука не поднялась отправить за борт. Все-таки она стоит немалых денег.
– То-то ты все время от меня отставал, – заметил капитан «Фунта лиха». – Из-за своей жадности. Мне постоянно приходилось идти не под полными парусами. Счастье, что мы господина Черного Корсара вообще сумели догнать.
Ломаный Хью что-то хотел возразить. И он возразил бы, если б не Рейчел.
– Можно бумагу на листовую медь поменять, – сказала она.
В таком обмене не было никакого проку ни Венуайбину, ни Ломаному Хью. Он устраивал лишь саму Рейчел и виконта в том случае, если мы перейдем на борт «Розовой каракатицы». Оба капитана промолчали.
Разговор зашел слишком далеко в сторону, и мне следовало его прекратить. И потому я сказал:
– Увы, господа, но, при всем своем уважении к вам… Благодарю за сделанное предложение, но принять его не могу.
– Как?! – ужаснулись оба капитана. – Вы не желаете принять нас в свою эскадру?!
– Ну, не совсем чтобы так… – Все, что я хотел сейчас, – это получить отсрочку. Возможно, в дальнейшем оба они пригодятся. Или не пригодятся, ведь я имею полное право свое решение переменить. – Можете считать, что вы в нее уже приняты. Но!.. Обстоятельства таковы, что менять корабль в данный момент я не буду. Более того, до Терессы нам предстоит добираться раздельно. – И, чтобы хоть как-то обосновать свое решение, решил напустить туману: – До прибытия на остров мне необходимо посетить одно тайное местечко. Сами понимаете: если местечко тайное, круг лиц, которые о нем знают, должен быть крайне ограниченным.
Не очень-то я и лгал. «Морскому орлу» в самое ближайшее время необходимо пройти кренгование, и каким оно должно быть, если не тайным?
И Хью, и Венуайбин отнеслись к моим словам с пониманием, вероятно посчитав, что таковым местечком обязательно должен быть остров, где я зарыл один из многочисленных кладов, о которых ходят легенды. Они переглянулись между собой, и шаг вперед сделал Венуайбин.
– Тогда остаются сущие мелочи, Черный Корсар.
– И какие именно?
– Обговорить размер нашего жалованья, – после чего пояснил: – Мы же теперь ваши люди, со всеми отсюда вытекающими…
Это был удар под дых. Сильный и хорошо поставленный удар, угодивший в нужное место. Вероятно, на моем лице что-то отразилось, поскольку Венуайбин торопливо добавил:
– Понятно, что, пока мы не приступили к серьезным делам, размер жалованья может быть скромным, и все-таки оно обязательно должно быть.
После недолгого, но мучительного размышления мне все же удалось выкрутиться.
– Для начала решим так. Вся добыча, которую вы получите по дороге на Терессу, будет полностью вашей. То есть вы заберете себе и мою долю. Устраивает вас такой вариант?
Лица обоих капитанов просветлели.
– Более чем!
– Ну, тогда прощайте. И до встречи на Терессе!
– До встречи, Черный Корсар! И еще я так понимаю, что мы теперь с полным основанием можем поднять над своими кораблями ваш флаг? – Спрашивая, Хью посмотрел вверх, где на мачте «Морского орла» вообще никакого флага не имелось.
– Поднимайте, – милостиво разрешил я, подумав: «Вы хоть полностью ими обвешайтесь, этими флагами, и даже одежду из них пошейте».
Уже окончательно попрощавшись, капитан Венуайбин звонко хлопнул себя ладонью по лбу.
– Леди, так сколько вам необходимо медных листов? – обратился он к Рейчел. – Я настолько впечатлен вашей красотой, что можете забрать хоть все!
– И нашу бумагу! – галантно щелкнул каблуками Ломаный Хью.
– Бумага нужна мне, – напомнил виконт дю Эскальзер.
– Это уж как леди Рейчел решит, – пожал плечами тот.
Погрузку листовой меди капитан Венуайбин начал прежде Ломаного Хью. Медь складировали прямо на палубе, у самого борта, отчего «Морской орел» начал крениться. Затем с другого борта начали прибывать шлюпки, груженные бумагой. Они курсировали между «Розовой каракатицей» и нами куда быстрее, и потому корабль снова встал на ровный киль. Правда, у него начала увеличиваться осадка, что тоже ничего хорошего не сулило. В любой момент могло произойти то, что называется фазой неустойчивого равновесия, и тогда даже слабый порыв ветра опрокинет корабль днищем вверх.
Мы с Алавиром уже всерьез забеспокоились, когда запасы меди у Венуайбина и бумаги у Ломаного Хью наконец-то иссякли.
– Опасно давать ход в таком положении, – сказал Алавир. – Мало ли что.
– Опасно, – согласился с ним я. – Но мы и не будем его давать, пока не избавимся от большей части этого барахла. Правда, после того как они скроются из виду. Иначе могут обидеться: все-таки со всей душой, совершенно бескорыстно поделились с нами своей добычей, а мы ее – за борт! Просемафорьте-ка им: «Счастливого плавания!»
– До них недалеко, и так можно крикнуть, – сказал Головешка.
Памятуя о его прежнем крике, от предложения я отказался.
– И все-таки просемафорьте.
Шкипер кивнул, отдал необходимые распоряжения, после чего заметил:
– Вскоре дождь начнется: все приметы говорят.
Виконт дю Эскальзер, до этого стоявший на мостике с таким видом, будто пытается запомнить каждое произнесенное мною слово, сломя голову бросился на палубу.
– Бумагу спасать, – предположил Блез.
И верно. Подхватив пачку бумаги, виконт скрылся с ней в чреве корабля, чтобы через некоторое время вновь появиться на палубе и скрыться в чреве уже со следующей. Непривычный к физической работе, вскоре он выбился из сил. Тогда Антуан привлек помощников. Дю Эскальзер сунул паре матросов по золотому, и дальше спасением бумаги занимались уже они.
Работа кипела, когда на палубе возник Гайат и начал что-то возмущенно Антуану выговаривать.
– Судя по тому, сколько бумаги отнесли вниз, в кубрике вскоре не останется свободного места, – флегматично заметил Алавир. – Вероятно, именно с этим возмущение Гайата и связано.
Виконт решил проблему с Гайатом блестяще. Он вложил ему в ладонь два золотых, после чего носильщиков стало трое. Это продолжалось недолго и закончилось тем, что на палубе появился Стерк.
– Интересно, сколько золота виконт предложит ему? – задумчиво сказал Блез.
– Ничего у него не получится: Стерк не из таких, – покрутил головой Алавир.
Головешка, жадность которого превышала все мыслимые границы, презрительно фыркнул: много вы, мол, понимаете в людях! И проиграл.
Стерк, отказавшись от неполной горсти золотых монет, прямиком направился на мостик.
– Капитан, – возмущенно заявил он, едва только на него поднялся, – прикажите складировать бумагу в трюм! Именно там ей самое место.
– В трюме она быстро испортится от сырости, – возразил ему дю Эскальзер, который поднялся вместе с ним.
– А где она хранилась до этого? – резонно заметил Стерк. – Кроме того, вы запасли ее уже на годы вперед! На годы! Но все носите и носите.
– Антуан, а ведь он прав, – мягко сказал я виконту. – Не вы ли сами говорили: «Если человек знает меру, он знает все»?
Справедливости ради, однажды эти слова произнес Головешкин попугай, но виконту, человеку образованному, афоризм должен быть известен наверняка. Возразить дю Эскальзеру было нечего, и он лишь с тоской посмотрел на остаток бумаги, которой на палубе оставалось еще порядком.