Я встала на первую ступеньку и сделала несколько шагов. Дойдя до середины, остановилась и посмотрела вниз. У меня было два пути. Еще не поздно повернуть назад. Я спрашивала себя, чего я хочу? И у меня был точный ответ на этот вопрос. Я ни секунды не сомневалась.
Я знала точно, чего я хочу сегодня, и чего буду хотеть всегда.
Я хотела каждый день проводить руками по его телу, каждый раз дивиться, какая же мягкая его кожа, хотела провести пальцем по его лицу, по вздернутым уголкам век, по римскому носу, напоминающему птичий клюв, по пухлым губам и вогнутой линии подбородка.
Я хотела зарыться носом в его волосы, хотела гладить их руками. Я хотела быть с ним. Всегда.
Я дошла до двери его спальни. Услышала, как в ванной перестала литься вода, а потом раздался звук шагов. Он там.
Я для него лишь картинка, модель, с которой он создал свое собственное произведение. Свою идеальную Везувиан. Он любил свое творение, как художник созданную картину. Не модель. Я полностью это осознавала.
Я опустила руку на дверную ручку и повернула ее. Сегодня все будет не так, как в первый раз. Сегодня я ничего ему не должна.
Сегодня мы оба, наконец, не будем одиноки.
И всегда.
Глава 6
Я лежала на своей кровати в позе эмбриона прямо на ворохе новой одежды, которую не успела уложить в чемодан. Упершись грудью в колени, а головой – в новое пальто, я рыдала от стыда и унижения и уже почти сорвала голос. На мне была разорванная ночнушка, которая почти не прикрывала тело.
После секса должно было появиться чувство легкости и блаженства, а я чувствовала себя потрошеной рыбой, в которую вогнали нож и вытащили все внутренности.
«А чего ты ожидала, Стефа?» – зло спросила я себя. Он предупреждал тебя много раз. Ты видела все своими глазами. Глупо ожидать после такого нежности и ласки. Но я не могла подумать, что все будет так… Низко. Я знала, что он сделал это специально. Чтобы я раз и навсегда забыла дорогу в его спальню и больше никогда не думала о близости с ним. Он пошел на радикальные меры, раз по-другому не получалось меня остановить.
В голове проносились отвратительные картины произошедшего. Его руки, сжимающие мое тело горячими клешнями, его страсть, которая была больше похожа на грубое нападение хищника, ярость, безумие и необузданность в его глазах, треск ткани, моя глупая мольба: «Тише, прошу, тише… Все должно быть не так… Ты делаешь все неправильно…» Мои крики, его фрикции, резкие, глубокие, беспощадные, которые я чувствовала всеми внутренностями. В меня будто вогнали раскаленный прут. Боль от жара была такой сильной, что ее невозможно было вытерпеть. И я закричала. Но чем сильнее я кричала, тем резче и жестче он пронзал меня.
Его рука вминала мое лицо в матрас, заглушая крики и лишая меня доступа к воздуху.
Меня выпотрошили и залили пустоту болью. Ты получила то, что должна, Стефа. До этого момента тебе все виделось игрой. Но игры кончились.
На лестнице раздались шаги. Вскоре к моей кровати подошел Ян. Он сел на корточки и погладил меня по голове.
Я взглянула на него. Стиснув зубы, он смотрел на меня испуганными, неверящими глазами, словно отказываясь принимать, что он сделал со мной.
– Если бы на твоем месте была она, я бы заплатил четырехкратную цену. А ты пошла на такое бесплатно. Теперь ты знаешь всю правду. Вижу, что она тебе не нравится, – говорил он тихим, успокаивающим голосом. Слова давались ему с трудом, каждое слово было будто выплавлено из свинца: – Я не изменюсь, Стефа. Просто не смогу избавиться от этого. Я пойму, если ты уйдешь. Одно твое слово – и завтра ты уедешь одна, а я останусь здесь. Мы вернемся к тому, с чего начали, Стефания. Ты будешь жить своей новой жизнью, а я буду наблюдать. Я сделаю так, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась, но мы никогда не пересечемся. Одно твое слово, и будет так. Я бы хотел, чтобы ты забыла меня. Если б я только умел стирать память… Скажи мне, Стефа. Будет так, как ты скажешь. Я оказался слишком слабым, чтобы самому принять это решение.
– Ты нужен мне, Ян, – прошептала я, уткнувшись лицом в новые вещи, разбросанные на кровати, хотя собиралась прогнать его.
Ян разочарованно вздохнул, и в этом вздохе я уловила легкую и призрачную тень страха. И где-то совсем глубоко – полупрозрачную дымку надежды.
Он не понимал моего решения. Но я верила в него. Верила, что настанет такой день, когда утром я проснусь в его объятиях, а не убегу ночью из комнаты, зажав рот ладонью, чтобы не разрыдаться от боли и отвращения.
Я знала одно: я люблю его, и ничто не сможет встать между нами.
Утром я отправилась на пробежку по парку. Выкладывалась на полную силу, словно пыталась убежать от мыслей и проблем. Я добежала до пруда, встала на берегу и заглянула в воду. В отражении на меня смотрело напуганное и заплаканное лицо. Я яростно наступила на него ногой, провалившись по щиколотку в воду. Мне было все равно. Я топтала и топтала воду, пыталась втоптать себя в ил, чтобы больше никогда не видеть отражение своего лица.
Я ненавидела себя. Почему любовь может быть такой унизительной и уродливой? Почему она не может быть чистой и светлой, как в добрых книгах?
Любовь – обманщица. Она протягивает руку и зовет тебя куда-то. Ты сомневаешься, но любовь умеет убеждать, она обещает тебе мир из розовой сахарной ваты. И когда ты доверчиво даешь свою руку в ответ, бросает тебя в сточную канаву.
Я злилась на себя, плакала и ненавидела. Собственное бессилие убивало меня. Я знала, что поворачивать назад слишком поздно.
В этот день Ян больше ничего не сказал по поводу прошлой ночи. Его усталые глаза спрашивали у меня: «Ты получила, что хотела, Стефа? Ты хотела быть со мной – так принимай». Но я видела, что в душе он страдает, и муки его невыносимы. Я видела, как поменялся его взгляд, когда он увидел кровоподтеки на моих руках и ключице. Готова поклясться, в этот момент ему хотелось убить себя. Он был на грани того, чтобы отказаться лететь. Он хотел отпустить меня…
– Даже не думай, – строго сказала я, видя в его глазах сомнение и боль.
Наш самолет вылетал ночью, в Вену мы прибыли под утро. Ян так и не сказал мне, какую квартиру он снял и где.
Такси высадило нас в одном из центральных районов Вены.
– А это наш дом на ближайшие пять лет, – сказал Ян, показывая на современное здание, сделанное из белого камня и стекла.
Я смотрела на него, открыв рот.
– Мы будем жить здесь? Настоящий дворец!
– То-то будет, когда увидишь квартиру.
Лифт поднял нас на последний этаж.
– Ты готова? – спросил Ян с улыбкой, поворачивая дверную ручку.
– Готова! – выдохнула я. – Открывай!
Войдя внутрь, я непроизвольно ахнула и зажмурилась.
Дизайн квартиры выполнен в белом цвете. Казалось, мы находились в медицинской лаборатории, все сияло белизной. Выделялся только дубовый паркет на полу и черные линии люстр-прожекторов на потолке.
Я прошла по большой гостиной.
– Боже, Ян! – только и смогла сказать я, кружась по комнате, ослепленная этим великолепием.
Я заглянула в ванную и зажмурилась снова. Здесь пол был выложен белой плиткой. На второй этаж вела лестница со ступенями из белого камня.
– Здесь есть второй этаж? – удивилась я и пошла по лестнице.
– Тут две спальни, – сказал Ян. – Можешь выбрать себе подходящую.
Я выбрала самую большую и светлую. С балкона моей спальни открывался вид на красные крыши низких домиков.
– А теперь я хочу показать тебе один сюрприз, – сказал Ян и провел меня по коридору до еще одной лестницы, на этот раз винтовой, которая вела на третий этаж!
– Еще одна лестница? – воскликнула я. – А что там?
Я забралась наверх и оказалась на крыше. Боже, оказывается, Ян снял целый пентхаус с террасой на крыше!
Терраса была огромной, пол сделан из дерева. Справа от лестницы под навесом от солнца (сейчас – от дождя) вокруг низкого стеклянного столика стояли плетеные кресла. Бухс, забравшийся по лестнице следом за нами, сразу же облюбовал одно из них. Слева примостилась стеклянная беседка с шезлонгами внутри. Если сейчас, в плюс десять и слякоть, все это смотрелось роскошно, не представляю, как будет выглядеть терраса летом!
Ян подошел ко мне сзади, зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Я сжалась от неожиданности – такой порыв был впервые. Он крепко обнял меня, скрестив спереди руки, и я положила на них свои и крепко сжала.
Мы смотрели вдаль, на красные крыши старинных домов.
– Тебе нравится твой новый мир, Стефа? – прошептал Ян мне в волосы.
– Очень, – сказала я со слезами на глазах. В этот момент меня переполняли эмоции и благодарность к Яну.
Он обнял меня крепче.
На этом сюрпризы не закончились. На следующий день после прогулки по городу Ян захотел показать мне еще одно место. Предупредил, что мы уезжаем на пару дней. Я долго мучила Яна вопросами – куда же мы едем?
– В Тироль, – только сказал он.
– А что там?
Он прислонил палец к моим губам.
– Какая же ты любопытная! Хочешь испортить сюрприз?
– Не хватит ли сюрпризов? Их что-то много в последнее время!
– Но ведь все они приятные, не правда ли?
– Не то слово!
Стояла ясная погода. Я подумала, что мы едем на природу.
Мы прошли к гаражу, и пока поднимались рольставни, я гадала, какая же машина будет внутри?
LaFerrari. Уникальному владельцу – уникальные машины.
Около трех часов мы мчались по автобану. Еще никогда я не ездила с такой скоростью! Я с восторгом смотрела в окно на мелькающие здания, блеклые луга с бесцветной травой, столбы и деревья. Нигде не было снега.
В дороге я снимала видео и фотографировала. Подобная поездка была для меня в новинку. Затем пейзаж за окном поменялся. Луга мелькали все реже, их место заняли холмы. Изредка на обочинах стали виднеться снежные кучи. Сердце екнуло, когда впереди вдалеке я увидела горы – величественные и угрюмые. Когда мы подъехали ближе, я увидела, что дорога проходит сквозь гору. Мы въехали в мрачный туннель, освещенный тусклым желтым светом. Так мы ехали довольно долго, пока наконец не выехали обратно на белый свет. Мы свернули с автобана на горную дорогу, и все оставшееся время быстро мчались по серпантину. Мы поднимались все выше, и здесь лежал снег. Внизу осталась слякоть и серость, а наверху царила настоящая зима. Сердце замирало от страха каждый раз, когда в окне справа я видела резкий обрыв прямо под собой. Я представила, как наша «Феррари» летит в эту бездонную пропасть.