– Ян, не так быстро! Поворот! Мы упадем! – визжала я, когда Ян слишком быстро проходил поворот. Мы мчались по опасному серпантину так, словно гоняли по трассе Формулы-1. Но каждый раз Ян ловко увиливал от опасных мест.
Ян остановился у деревянного шале, расположенного в тихой уютной деревушке среди заснеженных горных вершин. Пол и стены были сделаны из дерева. В доме был камин, веранда с видом на горы, две спальни под крышей, небольшая гостиная и кухня.
– Это место – наш загородный дом. Мы можем приезжать сюда хоть каждые выходные, – сказал Ян.
В гостиной кто-то накрыл стол, хотя в доме не было ни следа присутствия человека. Дымились горячие блюда, стояли два бокала и бутылка вина. Казалось бы, невозможно придумать атмосферу романтичней… После ужина мы сидели в плетеных креслах у камина. Я смотрела, как в стенках моего бокала отражаются пляшущие языки пламени. Ужин вдвоем в таком месте должен был закончиться десертом, и я вовсе не о еде. Но в наших отношениях было по-другому. Я никак не могла забыть ту ночь, и от мыслей о ней по всему телу пробегала дрожь.
До начала учебы оставался месяц. А пока мои дни протекали точно так же, как на острове Мэн. Ян работал, а я отправлялась на прогулки по городу. Вечером мы ужинали в ресторане, а потом вместе гуляли по улицам Вены.
Величественные здания располагались на узких улицах, их просто невозможно было сфотографировать так, чтобы они вошли в кадр полностью. Каждое здание представляло собой маленький шедевр.
Венский кофе со взбитыми сливками, торт с клубникой и марципаном, дворцы и капеллы, площади и соборы, шпили церквей и красные крыши, весенние венские дожди. Вена – город королей, и это воистину так.
Мы передвинули мебель на крыше, чтобы освободить пространство под занятия фехтованием. Если бы кто-нибудь снял видео, вернулся в прошлое и показал мне, что я, облаченная в белый защитный костюм и маску, буду стоять со шпагой в руке на крыше пентхауса в Вене и фехтовать, я бы рассмеялась. Но как лихо может повернуться жизнь…
Когда мы шли по улицам, мне было невыносимо смотреть на прогуливающихся вокруг парочек. Влюбленные держались за руку, их вид злил меня. Особенно меня раздражали целующиеся парочки. Одна девушка сидела на коленях у парня на лавочке и обнимала его за шею. Его руки лежали у нее на ягодицах. Они целовались так, будто во всем мире остались только они вдвоем. Их поведение возмущало меня. Как можно так вести себя на публике? Нужно быть сдержанней… я думала как старая бабка. Но на самом деле мне безумно хотелось оказаться на их месте. Вместе с Яном… Они любили друг друга, и их любовь нормальная… Они принимали чувства друг друга. Им было легко друг с другом, они могли поговорить о чем угодно, между ними не было скованности и стеснения. Они умели дарить друг другу любовь и ласку, и я завидовала им черной завистью. Мы с Яном гуляли как друзья. Один раз я набралась смелости и взяла его за руку, ожидая, что он вырвет ее… Но этого не случилось. Наши пальцы переплелись. Я шла по улице с гордой улыбкой. Хотя бы ненадолго я тоже чувствовала себя частью мира, который принадлежит влюбленным… Потом нам пришлось расцепить руки, чтобы пропустить идущих навстречу людей… Почему-то второй раз я не посмела взять его за руку. А он… а ему это не надо.
Перед сном, расходясь по своим спальням, мы оба думали об одном и том же – у нас остался один неразрешенный вопрос. В очередной раз на ночь Ян поцеловал меня в щеку. Отстранившись, посмотрел на меня с легким страхом, ожидая от меня необдуманных поступков. Я с легким страхом смотрела в ответ.
– Спокойной ночи, Ян, – сказала я и ушла в свою спальню.
В очередной раз, накрывшись одеялом, я смотрела в потолок. Сон не шел. Неразрешенный вопрос не выходил у меня из головы. Сердце бешено стучало. Мы не сможем так жить. Расходиться спать по разным комнатам до конца жизни. Это ужасно. Неправильно… Ян сможет, но я нет. Я не переживу еще одного клона. Австрийскую Брунхилду или Гертруду. Я представила себя старушкой, которая одиноко лежит и тяжело вздыхает в своей спальне. А в соседней спальне дедуля проводит время с проститутками. Интересно, клоны тоже будут стареть вместе со мной? Ян будет выбирать их исходя из моего нынешнего внешнего вида или остановится на моем молодом варианте? В любом случае это было мерзко.
Нет. Хватит сходить с ума.
С тяжело бьющимся сердцем я резко сбросила одеяло и быстро вышла из комнаты, пока не передумала. Я вошла в спальню к Яну, на цыпочках дошла до кровати и юркнула под одеяло. Вот сейчас он наорет… Вот сейчас скажет свое «Убирайся!» Вот сейчас… Но ничего не произошло. Мы лежали лицом друг к другу. Горячая рука Яна обняла меня.
– Нам надо попробовать, – прошептала я. – Сделать это нормально. Так, чтобы это было похоже на любовь. Для начала хватит и подобия. Ты ведь хочешь этого, я знаю. – Я провела рукой по его волосам. Он перехватил мою руку и приблизил к своим губам. На кончиках пальцев я ощущала его горячее нервное дыхание. – Я знаю, то, что было у нас перед отлетом… Ты не хотел этого. Хотел лишь показать мне, что бывает. Но это не помогло, Ян. И никогда не поможет. Если ты можешь быть в постели только таким, что ж, я согласна на это. Это мой осознанный выбор. Я люблю тебя. Люблю и принимаю тебя таким, какой ты есть. И я не хочу делить тебя ни с кем. Но ты должен постараться. Ради меня. Постараться научиться контролировать себя и не переходить границы. Это сложно, я знаю. Но надо хотя бы попробовать…
Ян лежал без движения и думал. О чем? Согласится или откажется? Что будет в этот раз? Я знала, что он сомневался. Пытался понять, как будет лучше. Лучше для меня. Его молчание становилось невыносимым.
– Я привык покупать любовь. Привык брать ее и отдавать взамен только деньги, – прошептал Ян. – Я чувствую, что с тобой все не так. И боюсь, что не справлюсь с этим. Первый раз моя отлаженная система взаимоотношений с людьми дала сбой. И я не знаю, что мне делать.
– У нас получится, – сказала я. – Не сразу, но получится.
Вместо ответа Ян кивнул. Дышал сбивчиво и возбужденно. Собрался обхватить меня, но я не далась. Я села и, перекинув через него ногу, оказалась верхом. Я взяла его руки и завела назад, к спинке кровати. Ян схватился за перила и сильно сжал.
Я медленно провела руками по его телу, спускаясь ниже. Ниже… и ниже…
Конечно, в первый «нормальный» раз ничего не получилось. Этого следовало ожидать. Человек не изменит своим привычкам так просто. Я знала, что будет сложно.
Рядом со мной он не мог расслабиться, сильно нервничал и дрожал. Больше всего на свете он боялся причинить мне боль. Все его мысли были только о том, как и обуздать свои звериные желания и не сжать меня в дьявольских тисках.
Он лежал в постели вместе с оригиналом, а не с подделкой. Он мог смотреть в зеленые глаза под собой. Глаза, на которых не было линз. Каково это? Что он чувствовал при этом? Вот бы узнать…
Я видела, как сильно ему хочется стиснуть меня, подмять под себя и сделать то, к чему он привык. Ему хотелось этого так сильно, что он даже сломал перекладину на спинке кровати – настолько крепко вцепился в нее руками.
На следующий день мы вели себя так, как обычно. А затем попытались снова. Снова и снова…
С марта начались занятия.
Здание университета выглядело на настоящий дворец, а рядом с ним был огромный парк.
От образовательной программы я была в полном восторге. Мне было с чем сравнить, за спиной остался многострадальный год в экономическом вузе.
Вместо бухучета – основы биологии дикой природы. Вместо эконометрики – аспекты сохранения дикой природы. Никакой экономической теории. Теперь я зубрила введение в науку о пчелах и биологию местных диких животных. Никаких финансов и оценочной деятельности. Вместо этого я изучала восстановление и сохранение речных ландшафтов и экскурсии по дикой природе.
Утром, собираясь в университет, я наблюдала синяки и кровоподтеки на своем теле. Ян тоже видел их и хмурился. Я пыталась обратить все в шутку и говорила ему:
– Если это будет повторяться, я привяжу твои руки к спинке кровати и надену на тебя намордник, как у Ганнибала Лектора. Не хочешь? Тогда я буду заниматься с тобой сексом в рыцарских доспехах. Тоже не хочешь? Тогда тебе придется что-то с собой сделать.
Нам пришлось много работать над собой, прежде чем секс стал приносить удовольствие нам обоим. Мне – учить его дарить ласку и любовь, ему – учиться подавлять в себе жестокую природу.
На следующее утро после первого раза, когда это наконец получилось, мы проснулись в одной постели. Я открыла глаза и увидела, что Ян, приподнявшись на локте, разглядывает мое лицо и нежно проводит пальцами по волосам.
Я улыбнулась, дернула головой и, поймав его палец ртом, тихонько прикусила. Мы так долго к этому шли, и все было не зря.
Ясными вечерами мы сидели в плетеных креслах на крыше и смотрели на звезды. Ян рассказывал мне обо всем, делился со мной своими познаниями в разных сферах: философии, науке, боевых искусствах, восточной мудрости, музыке и астрономии. Его мозг не желал знать границ, как будто это было единственным словом, чуждым ему – граница.
Я впитывала все знания как губка, мне хотелось слушать еще, я не могла насытиться.
В один из таких вечеров Ян рассказывал мне о квазарах – самых ярких и самых дальних точках от нас.
– Квазары называют маяками Вселенной.
– А что такое квазары? Звезды? – спросила я.
– Нет. Скорее сверкающие лучи энергии, – ответил Ян, немного подумав.
– А они далеко от нас? От Млечного Пути?
– Очень. В десятках миллиардов световых лет.
– Уф, это хорошо. Значит, эти лучи нас не достанут.
На следующий день вечером на крыше Ян обучал меня фехтованию.
– Всякая война основывается на обмане. Нападай на врага, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает