Антон, можно сказать, обладал благородной арийской внешностью: светлая кожа, белесые, будто выжженные на солнце, волосы, узкий нос, угловатый подбородок, тонкая линия губ и вертикальные скулы. Он довольно высокий и худой, но широкоплечий.
Тебе нравилось, когда ребята приходили, потому что для тебя это был единственный способ получить мужское внимание. Перед приходом Кавальдоса ты стала расчесывать волосы и поправлять одежду, а если должен был прийти Антон – то нервно крутилась перед зеркалом, подводила глаза и красила губы. И быстро запихивала под кровать разбросанную одежду.
Я смотрел на тебя и не мог понять – тебе действительно нравился Антон? Или это симпатия от безысходности? Что творилось в твоей голове? Чувствовала ли ты себя одинокой? О чем мечтала? Не жалела, что уехала из родного города? Последнее время у тебя были такие грустные глаза. Ты все реже смотрела Крошку-Енота, забросила ужастики и Великолепный век. Да, может быть, у тебя не хватало времени на фильмы из-за учебы, но свободные минуты у тебя все же были, и в этот период ты выглядела хмурой. Смотрела в окно или гладила игрушку-енота и рассматривала ворсинки на его шкуре. О чем ты думала? Как подобрать шифр к твоей голове? Как мне пробраться, заглянуть в твои мысли? Я не мог понять тебя, это сводило меня с ума.
Глава 6
В один из выходных в начале декабря ты не поехала домой. Помыла голову, намазала вокруг глаз каким-то средством, после чего стала походить на енота. Когда в дверь постучали, ты сидела на кровати с полотенцем на голове. От стука ты вздрогнула – для гостей было поздновато. Стучали громко и настойчиво. Ты нахмурилась, пошла открывать.
– Антон? Привет, – услышал я.
– Привет, Стех. Занята? – раздался не очень трезвый голос Песца.
– Да нет. А что ты хотел?
– Пошли к нам, у нас весело.
– Что-то я побаиваюсь.
– Да брось. Кальвадос так рад будет, – хмыкнул Антон.
– Да нет, я уже голову помыла, волосы мокрые…
– Пошли-пошли!
– Антон, пусти! Не хватай меня. Не трогай. Поставь меня на пол!
– Поставлю, если пойдешь.
– Хорошо, пойду, только мне нужно время одеться.
– Не придешь через десять минут – снова спущусь.
Ты вошла в комнату и тяжело опустилась на кровать. Улыбалась и смущенно кусала ногти, отстраненно смотря на стену. Твои щеки пылали. Как сильно билось в тот момент твое сердце, Стефа? Я хотел бы быть рядом. Вот бы услышать его биение. Ну что ты думаешь, глупая? Иди к ним. Ты же хочешь, я вижу. Почему ты еще сидишь? Иди!
И ты стала быстро собираться. Ты принимала душ утром, но все равно понюхала подмышки, проверяя, спасет ли тебя дезодорант или надо помыть их. Немного подумав, решила не ходить в ванную.
Надела джинсы, перемерила три футболки и остановилась на красной. Накрасила глаза и губы, зачесала на бок мокрые волосы.
Ты прекрасна, Стефа. Но зря ты так беспокоишься о своей внешности – судя по голосу Антона, все уже на такой стадии, что им абсолютно плевать на чей-либо внешний вид.
Я не знаю, когда именно ты вернулась домой. Ты выложила пост в «Инстаграм» уже утром:
#повеселились #отдуши #студентыотдыхают #веселаясуббота #субботницаразвратница #веселокогдавесело #всёсупер #воттакаявечеринка #воттакаякрасота #выходные #выходныеудались
Ты сделала максимально формальное селфи, которое можно сделать в компании с Песцом и Кальвадосом. У тебя невероятный талант скрывать на снимках все неприличное и показывать только нужное. На фотографии нет ни дыры в стене, ни носков, развешенных по батарее, ни горы пустых упаковок из-под доширака на полу, ни канистры со спиртом, ни грязных голых ног Кальвадоса. Только бокалы с темно-карамельным содержимым (и кто узнает, что это кола со спиртом?), твои ноготки с розовым лаком, орешки в тарелке, твоя милая мордашка и, на удивление, осмысленные лица Кальвадоса и Антона. Были еще две девчонки, которых я не знал. Выглядели тоже вполне прилично.
Нет, я не взламывал компьютер Антона. В свой «Инстаграм» он выложил реальные снимки, поэтому я мог сравнить. На этих фотографиях Песец на пару с Кальвадосом вылезали из окна на карниз, пили спирт прямо из широкого горлышка, затем вы всей кучей залезли в ванну в одежде со стаканами и канистрой. Ты выглядела очень веселой и довольной. Вот только на следующий день удалила метки со всех фотографий, где тебя отметил Антон, и выложила свою версию происходящего.
Все утро ты улыбалась. Кожа на лице сияла. Я смотрел на тебя и удивлялся – как сильно девушку может доконать одиночество. И как сильно ощущение того, что ты кому-то нравишься, может изменить твою внешность. Разве ты могла бы подумать летом, что тебе, грезящей о московском лоске, может понравиться провинциал вроде Антона? Казалось, что, в отличие от Кальвадоса, он был из обеспеченной семьи. Но это не поднимало его в твоих глазах. Ему было далеко до тех идеальных московских парней, которых ты придумала в своем воображении.
Хотелось ли тебе обнять его? Поцеловать? Взять за руку? Прижаться, ощутить его тепло? Или ты сделала это? Насколько сильно соскучилась ты по мужскому теплу, Стефа?
В конце декабря была зачетная неделя. Темные круги под глазами придавали тебе сходство с пандой. Ты перестала мыть волосы каждый день, весь стол был завален листами бумаги, пленкой от крабовых палочек и пачками из-под доширака. Все это было обильно полито кофе. Ты была смешной, растерянной и суетливой, как забавный зверек.
На выходные между зачетами поехала домой, где продолжала готовиться с утра до вечера.
Для зачета по философии вам дали странное задание – подготовить необычный реферат с творческой обложкой, на которой нужно нарисовать рисунок, относящийся к тематике реферата, либо подобрать подходящие фотографии.
Ты сидела в гостиной на полу на подушке и занималась рефератом. Тема работы – «Понятие Бога в философии Спинозы». Перед тобой стоял ноутбук и учебники. Ты накручивала волосы на макушке, так что запутанные пряди торчали вверх антеннами. За тобой я видел Люду, которая гладила постельное белье, и племянника, сидевшего на полу с грузовиком.
– Костик! – позвала ты. – Мне нужна твоя помощь!
Костик отвлекся от грузовика и подошел к тебе.
– Для тебя есть ответственное задание. Ты должен помочь мне сдать зачет в институт.
Костик вытаращил глаза, а потом раздулся от гордости. Первый раз ему дали такое ответственное задание. Он важно кивнул, слушая.
– Ты мне поможешь нарисовать рисунок для реферата.
– А что надо рисовать?
– Как выглядит бог в учении Спинозы. Божественную субстанцию.
Костик хлопал глазами.
– Но я не знаю как! Как она выглядит?
Ты повернулась к ноутбуку и стала бормотать себе под нос:
– Спиноза утверждал, что Бог не имеет личности, он – это некая субстанция, бесконечная и вечная. Бог – все существующее.
Снова повернувшись к племяннику, ты сказала:
– Костик, вот ты и нарисуй все, что существует. Все вокруг.
– Все? – удивился он. – А что такое все?
– Ну, мама, папа, деревья, машина, парк.
– А карусели?
– И карусели.
– А собаку?
– И собаку.
– А макароны?
– И макароны.
– Все не поместится, – нахмурился он.
– А ты накладывай одно на другое. И рисуй не красками, а пальчиками, размазывай получше, так будет больше похоже на божественную субстанцию.
– Хорошо.
Ты дала племяннику листок, он ушел к своему столику для творчества. Вечером отдал свой рисунок.
– Это наш дом, – показывал он тебе, – это мама, а это папа. Здесь пруд и утки, а тут ракушки. Вот здесь телевизор, а это макароны в тарелке. Тут щенячий патруль, а тут яблоки. Вот тут бабушка с дедушкой, а это ты.
Ты разглядывала мазню из пятен и полос.
– Костик, ты молодец! – Ты ласково потрепала по голове племянника и обратилась к Люде: – Посмотри, так твой сын видит Бога по философскому учению Спинозы.
Она подошла, заглянула через плечо и критически посмотрела на рисунок.
– Если он нарисует это в пятнадцать, я обыщу его комнату и выясню, где он прячет травку.
Новый год ты справляла дома с семьей. После праздника на несколько дней впала в спячку. Девятого числа должен был быть первый экзамен – экономическая история. К экзамену ты стала готовиться за день. Ты решила положиться на свой проверенный метод, отработанный еще в школе. Со шпаргалок списывать ты никогда не умела, тебя всегда ловили, поэтому ты делала голосовые записи и начитывала ответы на билеты на старенький MP-3 плеер. Его прятала между чашечек бюстгальтера, а провод протягивала через рукав к ладони. Ты незаметно переключала записи, нажимая на кнопку на груди, и, делая вид, что подпираешь голову рукой, слушала нужную запись.
В день перед экзаменом у меня не было времени наблюдать за тобой онлайн, поэтому я просмотрел запись на следующее утро.
Ты проснулась поздно, в двенадцать, зная, что предстоит бессонная ночь. С тоской оглядела письменный стол, долго пила кофе, разглядывая что-то в окне, и оттягивала неизбежное. В конце концов села за подготовку. Ты прочитала ответы к семи билетам с таким лицом, будто тебе предлагают попробовать стухшее пирожное. С удовольствием сделала перерыв на кофе с бутербродом и посмотрела белье в интернет-магазине. Потом прочитала еще пять. Походила по комнате, сделала легкую зарядку. Еще три. Недовольный взгляд на часы. Видимо, дело продвигалось дольше, чем ты рассчитывала. Налила кофе. Сосредоточилась и прочитала еще семь билетов. Снова кофе, салат из кукурузы и крабовых палочек. Еще три. Внимательно изучала стены. Энергетик. Пять. Печенька. Еще печенька. Перерыв на изучение окна.
Потом ты бросила это неблагодарное занятие – подготовку к экзамену добросовестным способом – и стала быстро наговаривать текст на плеер. Была уже ночь, ты наговорила тридцать билетов. Твои руки тряслись от трех выпитых энергетиков.
Итого ты была готова по шестидесяти билетам из ста. До звонка будильника оставалось два часа.