Было ощущение, что я готовился к экзаменам вместе с тобой. Сдавал историю, математический анализ, право, экономтеорию и информатику.
Наблюдать за твоей жизнью – это как смотреть забавное реалити-шоу. Если подшить твои объяснительные, получится самая смешная книга.
После сдачи экзаменов ты перед сном сложила руки лодочкой и, как спортсмен на соревнованиях по плаванию, нырнула в кровать. Проспала пятнадцать часов и, проснувшись, снова стала постепенно превращаться из зомби в человека. Ты уехала домой, где до самого конца каникул впала в беспробудную спячку.
Учеба тебе не нравилась и давалась тяжело. Поначалу в первом семестре ты старалась доказать самой себе, что ты выбрала правильный путь. Старалась полюбить учиться. Но все эти предметы были не твоими. Ты не нашла себя здесь, Стефа, я это видел. Ты далеко не глупа, все предметы были тебе по зубам. Тебе не нравились люди, которые здесь учатся (за исключением очень ограниченного круга лиц, в который, как ни странно, входили Кальвадос и Антон, от кого раньше ты всегда старалась держаться подальше).
Я не знаю, как ты умудрилась сдать все экзамены с твоим неумением хитрить и упрямым стремлением идти напролом. Думаю, здесь вступает в силу теория вероятности. Какова вероятность отчисления неудачливого студента в первую сессию? Кости выпали так, что ты осталась.
После сдачи экзаменов в вашем институте вывесили табло с рейтингом успеваемости. Ты болела в тот день, Линь прислала тебе фотографию. На потоке учились пятьсот человек, твое место было третье с конца. Вторым с конца шел Антон. Первым – Кальвадос. Четвертой шла Линь. Все твои друзья.
В этот день ты купила огромную пачку чипсов, высыпала в миску, в другую налила кетчуп и устроилась перед экраном смотреть очередного ужастика.
Случайно капнула кетчупом на пол. С тоской посмотрела на пятно на полу и недолго думая размазала его ногой.
В середине февраля ты задержалась на прогулке с Линь и подошла к зданию общежития за полночь. В общежитие тебя не пустили из-за комендантского часа, и ты в панике написала Антону. Он затащил тебя по веревке в окно мужского туалета.
С нового семестра перед тобой встала огромная проблема – тебе перестали платить стипендию. Это резко сказалось на бюджете. В первом семестре стипендию платили всем студентам, а также у тебя оставались сбережения с летней подработки. Бюджет позволял тебе пару раз в месяц ходить с Линь в бар и кафе и иногда покупать пару дешевых шмоток и что-то из косметики. Но сейчас остались только скудные подачки родителей, которых хватало только на самое необходимое.
В середине февраля кончились деньги.
Затем – еда.
В конце месяца кончились шампунь и сахар.
В начале марта Кальвадос принес тебе Доширак. А восьмого числа подарил пачку пельменей Останкино.
В середине месяца ты ездила домой на выходные и привезла оттуда большой пирог с мясом.
На следующий день в дверь постучали. Ты открыла и впустила Антона.
– Стех, привет. Не спишь?
– Нет еще. Заходи.
– Я на минутку. Собираю подписи тут.
– Подписи? Что за подписи?
– На имя ректора. Жалоба на общажный произвол. Требование убрать комендантский час с одиннадцати вечера до шести утра. По закону мы имеем право иметь круглосуточный доступ в общагу.
– Конечно, я подпишу. Будешь чай?
– Да нет, я на секунду. Мне еще два этажа обойти.
– Давай все же налью? У меня пирог есть домашний.
– Уговорила. Не могу устоять перед пирогом.
Не отрываясь, ты смотрела, как он ест. Антон жаловался тебе на комендантов и охранников и возмущался, что их произвол нарушает права студентов.
– Неделю назад пришел в два, пустили с руганью, но дали сорок часов общественных работ. Как в тюрьме, блин. Полы драить и лестницы. Когда я послал их на хер, влепили выговор. Что за бред – за три таких поступка отчислить могут. И из-за чего? Из-за того, что они устроили тут произвол и диктаторский режим. Ну нет, больше у них это не прокатит. Если ректор не отреагирует, дальше пойду. До Министерства образования и до Государственной Думы.
Ты слушала его гневные речи и кивала. За пирогом и чаем Антон немного успокоился, стал шутить и говорить на отвлеченные темы. Ты улыбалась, спрашивала обо всем, интересовалась его делами, непрерывно поправляя волосы. Ты волновалась, но это было приятное волнение. В глазах снова появился блеск.
– Можно взять кусочек с собой? Для Кальвадоса. Он давно не ел, – сказал Антон, собираясь уходить.
– Да, конечно. – Ты быстро встала и разрезала пирог. У тебя было виноватое лицо. Думаю, переживала, что сама не предложила. Кальвадос ведь делился с тобой последней едой.
Ты оставила себе только маленький кусочек, а большую часть отдала Антону.
– Спасибо. – Он подмигнул тебе, а ты улыбнулась. Улыбка на твоем лице держалась до самой ночи.
15.03.2015
vk.com
Стефания Нарышкина 11:28
Привет. Ваша группа делает реферат по политологии?
Коля Кальвадос 13:57
Привет. Ага, должна, но мы еще не сдавали.
Стефания Нарышкина 14:08
А ты готовился?
Коля Кальвадос 14:20
Неа и не буду. Я взял у знакомого его старый реферат, он щас на 2 курсе.
Стефания Нарышкина 14:24
А ты не можешь попросить, чтобы он еще один взял у одногруппников?
Коля Кальвадос 14:29
Ок спрошу.
Стефания Нарышкина 14:30
Спасибо большое!
Коля Кальвадос 20:13
На, лови, он попросил у другого второкурсника.
Стефания Нарышкина 20:16
Спасибо огромное! Хахаха, Гречка Вячеслав! У этого второкурсника такая смешная фамилия.
Коля Кальвадос 20:17
))
Стефания Нарышкина 20:20
Слушай. У вас случайно нет еды?
Коля Кальвадос 20:20
Нет, но Антон за сигаретами собирался, скажу ему, чтоб взял тебе бомжа.
Стефания Нарышкина 20:21
А когда он пойдет?
Коля Кальвадос 20:22
Через час где-то.
Стефания Нарышкина 20:22
Эх, как долго.
Коля Кальвадос 20:23
Потряси клавиатуру над тарелкой. Там скапливаются неплохие запасы;)
Стефания Нарышкина 20:23
Нет. Это неприкосновенный запас. На особо трудные времена. Я лучше подожду Антона с бомжом =)
Коля Кальвадос 20:23
Ок)
Я не устаю любоваться тобой. Ты кажешься мне красивой, безумно интересной и полной сил.
Живая, бойкая, веселая, думающая. Упрямая и гордая. Таких, как ты, ангелы посылают нам, чтобы прогнать печаль и дать надежду.
Но я никогда не собирался любить тебя, Стефа. Я всегда считал, что на любовь способны только слабаки. Я всегда считал себя сильнее других. Считал, что никакие человеческие слабости не властны надо мной, я выше этого. А тут – какая-то жалкая любовь? Сначала я не верил самому себе. Не верил, что способен на такую низость. Разве это не низость – любить? Любовь делает нас слепыми и жалкими, она связывает нас по рукам и ногам.
Когда я осознал, что со мной произошло, во мне еще долго бушевал ураган чувств: злость, отвращение, презрение к самому себе и… эта чертова любовь. А потом я смирился, что стал зависимым. Я стал пленником и навсегда потерял свободу.
Глава 7
Шестнадцатого апреля глубокой ночью ты написала сестре длинное письмо, в котором выплеснула все, что так тебя тревожило. Все это время ты терпела и пыталась убедить себя, что все образуется, что новая жизнь еще сможет стать такой, какой ты ее представляла, просто нужно подождать. В душе копилась обида, но ты молчала. А сейчас она вырвалась наружу. Ты больше не могла держать все это в себе.
Ты написала Люде о том, что тебе нравится Антон, но он не отвечает взаимностью. Что чувствуешь себя дурой, потому что каждый день в Академии несет с собой горькую правду. О нечестной сдаче экзаменов, о платниках, сдающих экзамены обособленно по упрощенной программе. Твоя давняя мечта оказалась подделкой, и тебе горько это осознавать.
Я улыбался, читая твое сообщение Люде. Давно в твоей переписке не было ничего настолько личного. Мне нравилось, что ты становилась умнее и начинала многое осознавать. Постепенно ты привыкала смотреть на мир без розовых очков. Но тебе еще далеко до осознания полной истины, Везувиан. Но я рад, что ты на верном пути.
Люда давала разные советы, говорила, что нужно держаться, жалела тебя. Говорила, что так происходит со многими, что ты не первая, кто разочаровывается в чем-то. Нужно просто перетерпеть. Я видел, что тебе не нужны были ее советы. Тебе было важно высказаться.
Ты писала Люде про Антона. Про свои чувства, про то, как сильно хочешь ему понравиться. Еще про Кальвадоса, его смешного друга, который делится с тобой едой. Ты ждешь от них мужского внимания, но получаешь только шуточную, ненастоящую дружбу. И всегда находишься в режиме ожидания.
20.04.2015
Коля Кальвадос 19:18
Приходи ко мне на романтический ужин. У меня остался майонез и две хлебных корки.
В твоем взгляде я читаю абсолютно провальное стремление найти себя в этой жизни. Это одно из того, что привлекло меня в тебе, Везувиан.
В двенадцать лет ты ходила в кружок гитары. Позанималась два месяца, не пошло. Хор – тоже. С бальными танцами – неудача. Испанский? Полный провал. Ты загорелась и остыла к нему после первого пробного занятия, хотя уже потратила деньги на учебник. Он остался подпирать шкафчик в гостиной, чтобы тот не заваливался. Французский? Тут чуть дольше, выучила алфавит и смогла дойти до числительных. Ты загорелась бегать по вечерам. Свеженькие беговые кроссовки и нарукавник для телефона показали себя в действии только два раза. Интеллектуальное чтение? Ты засыпаешь на третьей странице «Гарри Поттера». Бачата? Один раз – далеко ездить. Батут? Тебя хватило на десять минут. Йога? Слишком скучно. Поэзия? За чтением ты зевала, а чтобы писать, нужно иметь чувство ритма и знать, что такое рифма. Я давно понял, что у тебя нет способности ни к одному занятию. И меня поражает твое упорство и настойчивость, с которыми ты пытаешься показать миру, что это не так. Зачем? Будь собой, зачем изображать из себя кого-то, кем ты не являешься? Зачем мучить себя занятиями по французскому только для того, чтобы написать об этом в соцсетях? Зачем с таким трудом и зевотой читать интеллектуальную книгу, чтобы потом выложить фотографию в «Инстаграм» и написать рецензию? Слизанную, кстати.