Он встал, сознавая, что Тримэйн не сводит с него глаз.
— Я хотел поговорить с вами, женой вашего брата и г-ном Чоутом, чтобы выяснить, нет ли у вас фактов в поддержку этой гипотезы.
Тримэйн отставил стакан и встал, улыбка его стала натянутой, в остальном он был по-прежнему джентльмен до кончиков пальцев.
— Весьма интересно, — сухо сказал он. — Весьма. А что, вы обнаружили какие-то важные детали?
— Ничего определенного. — Стэндиш невольно посмотрел на флакончик для духов и отвел взгляд. — Кроме того, что каждый из вас был, теоретически говоря, заинтересован в смерти вашего брата.
Было почти шесть часов, когда Поль Стэндиш добрался до своего офиса; он с удивлением обнаружил, что Мэри Хэйворд все еще не ушла и составляет ежемесячный отчет.
— Эй, — сказал он, — ты что-то заработалась.
— Так же, как и ты, — сказала Мэри, не глядя на него.
Стэндиш стащил куртку. Он заглянул в книгу вызовов и увидел, что вечером ему надо зайти к трем пациентам, но ни один вызов не был срочным.
Тут Мэри заговорила.
— Когда, наконец, ты собираешься рассказать мне, в чем дело?
— Ну, хорошо, — ответил он и начал рассказывать, так как любил обсудить с ней свои дела после работы. Когда он закончил, Мэри громко вздохнула.
— Этого я и боялась, — заявила она.
— Чего — этого?
— Сам знаешь чего. Я сразу поняла, когда утром ты привел сюда эту девушку, что ты всего этого так не оставишь.
— Что ты скажешь об этой девушке, Мэри?
— С ней-то все в порядке. Она рассказала мне, что случилось и что она думает, что это все из-за нее. Остается только ей посочувствовать. — Она встала и налила себе воды. — Не знаю, в чем тут дело, но что-то в ней очень привлекает.
Стэндиш поразмыслил над этим. Он и сам чувствовал, как его тянет к этой девушке, но думал, что это — чисто физическая привлекательность, на которую женщина не обратит внимания. Он все еще думал об этом, не заметив, что Мэри замолчала, насторожилась и начала принюхиваться.
— Ты с ней опять встречался? — резко спросила она. — Это ее духи? — Она увидела, как Стэндиш рассмеялся, но напряжение ее все возрастало. — Или миссис Тримэйн?
Стэндиш рассказал ей о флакончике духов с пульверизатором в квартире Дональда Тримэйна. Сказал и о том, что присутствие такого аксессуара не вполне соответствует словам Уоррена Чоута о том, что у Тримэйна нет женщины.
Но Мэри не так-то легко было сбить с толку. Как только она выяснила насчет духов, она сказала:
— Конечно, если ты твердо решил посвятить себя карьере медэксперта вместо того, чтобы расширять частную практику, тебе действительно надо уделять расследованиям больше времени. Я даже могу понять, когда к тебе обращается за советом лейтенант Боллард. Но чего я не могу понять, так это когда ты ходишь ко всем этим людям, задаешь им массу личных вопросов — и притом, что тебя это вовсе не касается. Или касается? — требовательно спросила она.
— Строго говоря, — нет, — вынужден был признать Стэндиш. — Просто я вижу, что Боллард пошел с этим убийством по неверному пути. По крайней мере, отчасти по неверному. Если бы шла речь о разборках между бандами, никому не пришло бы в голову кормить Флеминга порошком, и Боллард с этим согласен. Но кто-то подсыпал ему порошок! Я не могу себе представить, что это был Эсти: с чего бы это два соперника, которые ненавидят друг друга, стали пить вместе на квартире у Флеминга?..
— Ты обнаружил какую-то связь между Флемингом и кем-то из троих — Уорреном Чоутом, Дональдом или миссис Тримэйн?
— Нет.
— Так почему же ты?..
— Потому что если — и это очень весомое «если» — кто-то действительно нанял Флеминга, чтобы сбить Уолтера Тримэйна, подозрение неизменно падает на одного из троих. Брат со смертью Уолтера Тримэйна получает 200 тысяч вместо 50 тысяч, когда ему исполнится тридцать пять лет; миссис Тримэйн становится весьма богатой вдовой, а Чоут — единственным владельцем фирмы, доходов которой прекрасно хватало и на двоих.
Мэри отпила из своего стакана. И снова вздохнула. Она осталась при своем мнении.
— Но в твои обязанности не входит выяснение всего этого, — сказала она. — Если бы у тебя были реальные доказательства, ты бы пришел с ними к Болларду, правда? Но доказательств у тебя нет; и как же ты надеешься их получить, если даже полиция ничего не может сделать?
Стэндиш уже думал над этим. В целом он был согласен с логикой Мэри. Загвоздка была в том, что Боллард был убежден: убийство — дело рук Ральфа Эсти. Чего же ему было беспокоиться об уликах, которые не укладываются в его версию.
— Я бы мог вызвать Ли Чини, — сказал он наконец. Ли Чини был частным сыщиком. Стэндиш время от времени пользовался его услугами в прошлом, когда необходимо было дополнительное расследование. В бюджете была, между прочим, отдельная статья подобных расходов; к тому же, Ли Чини с лихвой оправдывал свои гонорары.
— Чини? — Мэри была шокирована. — Нет-нет, пожалуйста, не надо.
Стэндиш уставился на пол; его худощавое лицо выдавало усталость.
— Если в моих подозрениях что-то есть, Чини обязательно докопается до сути, — сказал он.
— Но, Поль! — у Мэри перехватило дыхание. То, что она назвала его по имени в рабочее время, свидетельствовало о крайней степени ее возбуждения. — Такое расследование не проходит по твоему отделу. А если ты ошибаешься? Никто не оплатит твои расходы, и…
— Не оплатит, я знаю, — прервал ее Стэндиш, — но я не могу отказаться. Если я не прав, мне придется заплатить Чини из своего кармана.
Мэри с размаху поставила стакан на стол.
— Ну, конечно, — сказала она язвительно. — А как же иначе. Зарабатывая на вскрытиях такую кучу денег, можно позволить себе эти расходы. — Она встала, взгляд ее был озабоченным.
— Ответь мне на один вопрос, — продолжала она. — Почему это тебя так волнует? Из-за этой девушки, Кейт? Ты делаешь это ради нее? Или просто потому, что считаешь Эсти не виноватым? Если он не виноват, то почему он сбежал?
Стэндиш попытался трезво подойти к этим вопросам, ибо, хотя они и были весьма существенными, до сих пор их удавалось избежать.
Он подумал о Сильвии Кейт. Он вспомнил, как трогательно она выглядела у дверей кабинета Болларда, как рассказывала о происшедшем в машине, как искренне брала вину за случившееся на себя. Даже перед самим собой ему нелегко было признаться, до какой степени им владело желание ее защитить и как доктору, и как мужчине; в поисках ответа его мысли перешли к исчезновению Эсти.
Он пошевелился на стуле, на время забыв об окружающем. Почему же, — опять и опять спрашивал он себя, — почему попались на глаза остатки этого порошка? Почему? И он вспомнил слова старины Лэтропа.
«Правда всегда звучит убедительно, — говаривал Лэтроп, — но видимость правды всегда допускает множество толкований».
Вот и теперь. Может, Боллард нашел правду? Или это только видимость правды? Вот это и тревожило его; один голос, внимая предостережениям Мэри, твердил ему: оставь все это. Не трогай влиятельных людей, не задавай свои вопросы. У тебя будут неприятности из-за превышения своих полномочий.
Но другой голос говорил: что-то здесь не так. Не звучит убедительно. Может, когда полиция обнаружит Эсти и тот даст свою версию происшедшего, ты успокоишься. А до тех пор — ищи верный ответ.
Он тряхнул головой, освобождаясь от дум, и повернулся, чтобы поделиться с Мэри своими мыслями, но ее в комнате не было. Он и не заметил, как она ушла. Но тут же увидел, как девушка выходит из дверей раздевалки, сменив белый халат на легкий бежевый костюм. Когда Стэндиш увидел, как нарядно и привлекательно она выглядит, он бодро ей улыбнулся.
— Подожди минутку, Мэри, — сказал он. — Сейчас я позвоню Чини, и потом мы пойдем куда-нибудь вместе поужинаем.
Мэри покачала головой, волосы ее плеснули каштановой волной.
— Нет, — спокойно и холодно сказала она, почувствовав в его бодром тоне фальшивую нотку. — Мы не пойдем ужинать. У меня в холодильнике найдутся продукты, чтобы приготовить ужин. Спасибо за приглашение. До свидания, доктор!
С видимым разочарованием Стэндиш проследил взглядом, как она вышла и закрыла дверь. На лице у него снова появились усталые морщинки. Он тяжело вздохнул. Наконец он снова повернулся к столу, сделал в блокноте записи, затем набрал номер.
Когда Ли Чини взял трубку, Стэндиш вкратце и в общих чертах рассказал ему суть дела. Он упомянул троих людей, которые в первую очередь его интересуют, и сказал, что ему хотелось бы знать, чем они занимались на протяжении нескольких недель, особенно в плане общения с другими людьми. С кем — имелись в виду лица противоположного пола — были встречи у Уоррена Чоута, Эвелин и Дональда Тримэйна? И как они проводили вечера?
— Меня также интересуют их банковские счета, — сказал он и назвал дату смерти Уолтера Тримэйна. — Особенно денежные операции в период, скажем, за неделю до и неделю спустя после несчастного случая.
Частный детектив, который до сих пор молчал, подал голос.
— Ты меня за кого принимаешь, — спросил он жалобно, — за волшебника? Ты же знаешь, что без вызова в суд к банковским счетам не подпускают.
— Но ты можешь получить информацию конфиденциально, если расстараешься. А позже, если у нас что-то будет, может, и повесткой в суд разживемся. В любом случае сделай все, что в твоих силах, — сказал он, — и посмотри, что еще можно узнать о финансовом положении Джорджа Флеминга за последние три месяца.
Чини отозвался без особого энтузиазма.
— Мне понадобится помощь, — сказал он.
— Конечно. Возьми себе парочку помощников. Да, Ли, я думаю, надо еще понаблюдать за домом Дональда Тримэйна. — Он продиктовал адрес и описал внешность Тримэйна. — Мне надо знать, бывают ли у него посетители. Если он сам куда-то пойдет, за ним надо проследить.
Чини крякнул.
— Это будет уже три помощника, — сказал он. — Это обойдется тебе в сотню долларов в день плюс расходы.
Поль Стэндиш оставался сидеть за столом еще некоторое время после того, как повесил трубку. Он не знал, сколько он так просидел, но за окном уже опустились сумерки, когда пронзитель