– Ни шага больше, – закричала она. – Иначе я тебя убью!
– Нет, – ответила монахиня. – Вы убьете свою подругу, если не позволите мне подойти. – У нее были серебристо-белые волосы пожилой женщины, но, когда лунный свет скользнул по ее коже, стало понятно, что она не старше Хабима. Она была такой же коренастой и мускулистой, как и он, и с ловкостью опытного бойца вытащила меч.
– Отойдите назад, девочка. Я не буду повторять, – спокойно сказала монахиня.
– В этом нет необходимости. – Одним рывком Сафи вскочила на ноги, выдернула меч из ножен первого помощника капитана и на полной скорости рванулась в сторону каравенской монахини.
Но та была к этому готова. Сталь ударила о сталь. Монахиня ловко увернулась от удара Сафи.
– Кто-нибудь, остановите ее! – закричала монахиня, уклоняясь от очередной атаки, а потом скрестила свое лезвие с лезвием Сафи на уровне колена.
Меч Сафи упал.
– Столько монахов, что хватит на всю жи… – Голос пропал. Дыхание перехватило. Ее душили.
Сафи попыталась расширить легкие, втянуть живот, хоть как-то глотнуть воздуха. Но там не было ничего – ничего.
Одним легким движением монахиня выбила меч из рук Сафи. Острое лезвие упало на деревянную палубу. Сафи схватилась за горло. Звезды замелькали в глазах.
– Спасибо, – сказала монахиня, засовывая меч обратно в ножны.
И когда колени Сафи подогнулись, а мир погрузился в темноту, она поняла, что это дело рук не монахини, а первого помощника, который, как оказалось, был полноценным Ведуном воздуха.
Когда Сафи проснулась, липкий раздувшийся язык заполнил весь рот. Она зачмокала губами, стараясь убрать изо рта вкус козлиной шкуры, и протерла глаза.
Несколько мгновений мир кружился, и все, что она смогла разглядеть, – темное помещение, в которое слева едва пробивались через окно солнечные лучи.
Наверху слышались шаги, раздавался плеск волн, скрипело дерево… Резкий запах соли и дегтя забивался в ноздри.
Она осмотрела комнату – хотя все по-прежнему плыло перед глазами. Каюта была не больше, чем кухня Мустефа. Ноэль, лежа на одинокой койке, привинченной в противоположном углу, хрипло дышала. Ее глаза были закрыты.
Сафи попробовала пошевелить ногами. Загремели цепи, на запястьях тоже был металл. Она рухнула обратно на дощатый пол. В груди закипала буря. Она убьет того, кто ее заковал, кто бы это ни был. Принц Мерик, наверняка это он и его первый помощник. Она расцарапает им лица, как только у нее появится такая возможность.
Горло горело, будто там бушевало огненное озеро Инан. Сафи прошептала:
– Ноэль?
Никакого ответа. Сафи попыталась подтянуться ближе. Ее руки выворачивались, заламываясь от оков, глаза чуть не вылезли из глазниц… Ей было все равно. Теперь она была ближе.
– Ноэль? – позвала она еще раз.
Но сестра была без сознания. Пот тек по лицу Ноэль, ее кожа была еще более бледной, чем обычно. Очень плохой знак.
Сафи так много раз видела боль Ноэль, на тренировках или после глупых шалостей, что понимала, что сейчас Ноэль очень больно. Только один раз Ноэль была такого серого цвета – когда сломала берцовую кость. Эта травма кажется хуже, и сейчас нет Мустефа или Хабима, чтобы помочь. Сафи и Ноэль остались одни. Совершенно одни на чужом корабле, где нет никого на их стороне и никому нельзя верить.
– Дерьмо, – выругалась Сафи, дергая цепи. – Дерьмо, дерьмо!
Она не могла потерять Ноэль. Она потеряла все, кроме нее. Дом в Онтигуа, наставников, с которыми выросла, и, возможно, само будущее тоже… Но Инан может забирать все это. Ноэль она не получит.
У Сафи вырвался истерический хохот. Прикованные к стене, без сознания, на койках – могли бы они быть еще дальше от свободы? Почему Сафи поверила обещаниям своего дяди? Он злоупотреблял ее магией в течение двадцати лет, а теперь обманул ее дразнящим обещанием свободы, на которое Сафи набросилась, словно голодный крокодил. Ей катастрофически не хватало будущего, свободного от оков, свободного от дяди Эрона, которому она доверяла, не имея на то весомых причин.
Эрон знал, что она купится. Конечно, знал. Сафи была овечкой из детских сказок, а Эрон был летучей мышью с гор. Он избавился от нее с помощью лжи и обещаний, шаг за шагом, вел через темные пещеры, пока не скинул со скалы.
Но зачем отправлять Сафи на нубревенское судно? Этот корабль определенно был зафрахтован для нее дядей – магия говорила, что это правда, но тогда…
Означает ли это, что Эрон выбрал нубревенцев для ее поддельного похищения?
Нет, ее магия не согласна… но ответов она не давала. Все, что Сафи было известно – Ноэль умирала («правда, правда, правда»), и это затмило другие заботы и страхи.
Железные засовы на двери отворились. Сафи затихла – весь мир замер. В комнату проскользнула монахиня в белых одеждах.
– Отойдите, – сказала Сафи. – Не приближайтесь к Ноэль.
Она дернула цепи, но монахиня не обратила на нее внимания и опустилась на пол рядом с койкой, скрестив ноги.
– Не смейте ее трогать! – сейчас Сафи кричала. – Вы не лечите ее. Сейчас ей хуже, чем было.
– Тихо! – Принц Мерик появился в дверях, его ноздри раздувались, а глаза сверкали. – Умерьте свой пыл, пока за вас это не сделал помощник Куллен!
Первый помощник возник за спиной принца, его руки были подняты так, будто он призывает магию. Он вошел вслед за Мериком в каюту.
Сафи стиснула зубы. Она ненавидела этих людей – особенно ведуна Воздуха, за то, что тот навредил ей, – но она не была глупа. Ей нужно оставаться в сознании, чтобы защитить сестру. Чтобы найти способ покинуть этот неизвестный корабль, и тогда, освободившись, она исполнит все данные обещания.
– Прогоните эту монахиню, – приказала Мерику Сафи. – Сейчас же!
– Она не причинит вашей подруге никакого вреда, – ответил Мерик, и магия Сафи подтвердила, что он говорит правду. – Донья, это Ведунья воды, монахиня-целительница.
Монахиня повернула свою руку, показав Сафи. На загорелой коже виднелась ромбовидная метка Воды, знак, по которому можно узнать монаха, работающего с жидкостями организма.
Она целительница, поняла Сафи, вспоминая книгу Ноэль. В отличие от монахов-наемников, эта женщина приняла священный обет помогать всем нуждающимся.
Но Сафи все еще не могла заставить себя довериться этой женщине – независимо от того, что говорила книга или ее собственная сила. Она будет наблюдать за работой монахини, чтобы воспользоваться моментом и получить нужную информацию.
Сафи откинулась назад, изображая покорность. Ее цепи ослабли, и она перевела тоскливый взгляд с Ноэль на Мерика, а потом к окну.
– Где мы, принц?
– Западное Яданси. – Он шагнул в центр комнаты и встал позади Куллена. – Недалеко от побережья Далмотти.
– Сколько мы уже на борту?
– Несколько часов.
– А. – Сафи посмотрела на свет, пробивающийся через окно. Это были яркие лучи утреннего солнца.
Принц что-то пробормотал своему первому помощнику и шагнул в сторону Сафи. Поверх свежей рубашки и бриджей на нем был простой флотский мундир.
Он был чистым – и вдруг Сафи поразила мысль, насколько грязной была она. Ее накидка порвана и в пятнах, и слишком много грязи на обнаженных голенях и бедрах.
Мерик подошел к ней, заслонив солнечные лучи, струящиеся из окна. Сафи больше почувствовала, чем увидела, длинный кинжал, который прижался к ее горлу.
Металл был прохладным, но она не дрогнула. Не отпрянула назад. Она просто подняла глаза на Мерика, которого не было видно в тени, и протянула:
– Я могу помочь вам?
– Вас разыскивают власти, донья? Любые власти любого государства?
Ее глаза сузились, и она провела языком по зубам, прислушиваясь к своей магии.
Но ничего не почувствовала.
Это не имело никакого смысла. Мерик был на балу. Он слышал объявление о помолвке.
Или нет? Сафи не видела его в толпе, так что, возможно, он покинул бал перед заявлением Хенрика…
Ее сила откликнулась на эту мысль: «Правда», а логика подсказала не говорить Мерику об этом событии, чтобы он не вздумал передать ее обратно в руки императору Хенрику.
Магия усиливалась, но поток был неровным. Замешательство.
Мог ли это сделать Мерик или не мог?
Она не имела права рисковать.
– Меня никто не ищет, – сказала она наконец, хотя магия царапала ей кожу: «Ложь, ложь, ложь».
– Не лгите мне. – Запястье Мерика дернулось. Острие вдавилось в кожу, но не повредило ее. – У меня есть флот для защиты, а также целая нация. Ваша жизнь ничто по сравнению с этим.
Сафи колебалась, понимая, что она ставит под угрозу флот Мерика. Дядя Эрон инсценировал ее побег, чтобы все выглядело как похищение, но не поставил в известность Нубревену, и, насколько она могла сказать, возможности определить ее местонахождение у императора Хенрика – единственного человека, заинтересованного в помолвке, – не было.
«Правда».
В таком случае ей нечего было сказать о преследователях. «Если кто-то требует от вас информацию, – говорил Мустеф, – вы всегда можете определить максимум, которым хотите поделиться. Разжечь его гнев и смотреть, как он раскрывает свои тайны».
– Я могу дать вам несколько советов, – заявила она, не медля. – Ваша стратегия плоха, принц. Если есть люди, которые преследуют меня, сейчас нет смысла говорить вам об этом.
– Тогда я вас убью.
– Так сделайте это, – съязвила она, ни на секунду не поверив в его блеф. – Перережьте мне горло.
– Не раньше, чем вы расскажете, кто ваши преследователи.
Она вскинула подбородок, все больше обнажая горло.
– Я говорила: меня никто не преследует. – «Правда, правда». – Так что вы можете либо убить меня, либо освободить.
Ни голос Мерика, ни его кинжал не дрогнули.
– Почему тогда вас преследовали каравенцы?
Плечи монахини застыли под взглядом Сафи.
– Я понятия не имею, но вы могли бы спросить у каравенки, которая находится здесь. Она, кажется, знает.