И жаль, поскольку Ноэль, попробовав, нашла игру забавной. Это был вид логики и стратегии, которым она владела в совершенстве, так что, возможно, она бы с удовольствием понемногу играла в таро последние семь лет.
Миновав телеги со специями, торговцев фруктами, а также больше виноделов, чем Ноэль могла сосчитать, они увидели вывеску кофейни Мустефа. Она показалась на узкой улочке, отходившей от портовой набережной.
НАСТОЯЩИЙ МАРСТОКИЙСКИЙ КОФЕ ЛУЧШИЙ В ОНТИГУА
На самом деле, это не был настоящий марстокийский кофе. Он был отфильтрован и безвкусен, чтобы угодить, как всегда говорил Хабим, унылым западным гурманам. Да и лучшим в Онтигуа кофе Мустефа не был тоже. Даже сам Мустеф признавал, что в жалкой забегаловке на противоположном конце порта кофе лучше. Но сюда, к южной оконечности порта, люди приходили не за кофе. Они приходили за сделками.
Бизнес ведунов Слов, в котором преуспел Мустеф, заключался в торговле слухами и сплетнями, а также планировании краж и мошенничества.
Ноэль и Сафи проводили больше времени на кухне Мустефа или тренируясь с Хабимом в подвале, чем в своем дортуаре. Это место было для них вторым домом. Даже когда Хабим и Мустеф отсутствовали, а ставни были заперты, девушки все равно пробирались сюда каждый день. В конце концов, здесь было надежнее хранить свои растущие накопления, чем у себя в комнате.
Сафи первой подошла к двери и каблуком изобразила условный стук. Хабим всегда жаловался на дороговизну запирающих заклятий, которыми торговали ведуны Эфира, но, насколько могла судить Ноэль, оно того стоило. Уровень преступности в Онтигуа впечатлял: во-первых, это был порт, а во-вторых, присутствие богатых студентов университета так и притягивало жадных на деньги подонков.
Конечно, те же самые студенты оплачивали бесчисленную городскую стражу – один из стражников как раз остановился в начале переулка.
Он отвернулся, разглядывая покачивающиеся суда, но надолго ли? Его Нити переливались темно-зеленым интересом, будто он был человеком, который ищет тщательно и пропускает немногое. Когда он обернется, то заметит двух девушек, исчезающих в запертой кофейне, – и это привлечет внимание. Двум хорошо одетым барышням нечего делать на заваленных потрохами улочках.
– Быстрее, – буркнула Ноэль.
– Я стучу так быстро, как могу, – огрызнулась Сафи.
– Ну, недостаточно быстро. – Ноэль пихнула Сафи в спину, не отрывая взгляда от стражника и его Нитей. Он медленно, медленно поворачивается… И может заметить их в любую секунду.
Дверь широко распахнулась. Ноэль толкнула Сафи внутрь.
Она и Сафи вкатились в темную прихожую.
– Ты сдурела? – зашипела Сафи, оборачиваясь к Ноэль. – Мы бы успели!
– Нет, ты бы успела. – Ноэль закрыла за собой дверь так тихо, как только могла. – Да он бы только посмотрел на мою кожу номаци и тут же потащил меня на допрос – под твои вопли. Если Ведун крови еще здесь… – Ноэль сделала выразительное движение, говорившее, что ждать расплаты пришлось бы недолго.
Сафи помолчала, а потом – пока Ноэль шла в глубь темной прихожей, ощупывая руками сводчатый вход в магазин, – сказала:
– Но ведь тебя еще ни разу не арестовывали. – Она тихо прокралась вслед за Ноэль. – И это костюмированное шествие было твоей идеей.
Ноэль почувствовала, что хмурится – для ведьмы Нитей это было нехарактерно.
– Я не ожидала, что на пристани будет столько стражи. – Ее рука провалилась в пустоту магазинного входа. Если бы она пошла прямо, то достигла лестницы, ведущей к спальням Хабима и Мустефа наверху. Вместо этого она свернула влево и, как только вошла, шепнула заклинание:
– Свети.
В тот же момент двадцать шесть заколдованных светильников зажглись, освещая резные марстокийские узоры на стенах, потолке и полу. С оформлением тут перестарались – множество ковров с пестрыми орнаментами бросались в глаза, – но, как и в случае с кофе, у жителей Запада были определенные представления о том, как должна выглядеть марстокийская лавка.
Сафи со вздохом проследовала за Ноэль к ближайшей стопке подушек и села.
– Стражи намного больше обычного. Думаешь, это связано с окончанием перемирия? – Сафи склонила голову, а потом решительно кивнула. – Да. Моя магия говорит, что это правда.
– Стало быть, во всех городах Далмотти у нас будут сложности, – сухо сказала Ноэль, не сомневаясь, что магия Сафи снова подтвердит ее догадки.
Поскольку Двадцатилетнее перемирие, приостановившее войну на континенте, закончилось восемь месяцев назад, Онтигуа кишел матросами и солдатами, готовыми защищать Далмоттийскую империю от возвращения Великой войны. Эти солдаты будут воевать против родины Сафи – Карторранской империи. И против Марстокийской империи, которая была родиной Хабима и Мустефа.
Это добавляло привлекательности Сотне островов, где жила все еще независимая нация нубревенцев. В книгах по истории, которые читала Ноэль, и лекциях говорилось, что райскую Сотню островов не затронули вековые войны. Военным судам было слишком сложно маневрировать в узких проливах. Ноэль и Сафи могли спокойно там отсидеться, а может быть, даже открыть оружейный магазин, о котором давно говорили.
– Будем надеяться, у нас хватит денег сбежать из империи насовсем, – сказала Ноэль, проскользнув за прилавок в глубине зала. – Кофе?
– Да!
– Тогда считай наши пиастры, лентяйка.
Сафи принялась разнообразно ругаться и шевелить губами, а Ноэль скрылась на кухне. Она быстро развязала косынку и стащила ее с пропотевшей головы.
По лбу и макушке пробежался чудесный освежающий ветерок. Когда они с Сафи доберутся до Сотни островов, ей больше никогда не придется носить косынку. В Нубревене не существовало законов против номаци. Тогда по утрам она сможет оставлять свои волосы в покое.
И сможет просто жить, хотя это представить было сложнее. Но все равно, каждый раз, как она думала об этом, ее сердце билось сильнее. Вот и сейчас, подойдя к стене с медными тазами Мустефа, она почувствовала бешеный стук в груди.
Ноэль вскипятила воду на плите, заколдованной ведуном Огня, и положила в стеклянный кувшин смолотый в порошок кофе. Затем медленно налила воду. В нос Ноэль и в ее мозг проникал густой аромат – такой пьянящий и крепкий… Все, чего не было у Ноэль, обретало осязаемость.
Сафи зашла в кухню.
– У нас есть одна тысяча четыреста семьдесят три пиастра, – заявила она, а ее Нити мерцали горчичным оттенком беспокойства. Сафи бросила кожаный кошелек с бронзовыми монетами на прилавок – так, что кофе от толчка расплескался.
Ноэль досадливо вздохнула и взяла с умывальника полотенце. Наводя порядок, она сказала:
– Этого достаточно, чтобы перевезти одну из нас на Сотню островов. И когда я говорю «одну из нас», Сафи… – Она со значением посмотрела на свою сестру по Нити. – Я имею в виду тебя.
– Нет. – Нити Сафи задрожали и протестующе потемнели. – Я не брошу тебя в городе, кишащем стражей. – Ты отправишься на корабле на юг, а я… – Она колебалась. Облизала губы. Затем решилась: – А я поеду в Веньязу.
Ноэль попятилась, крутя в пальцах тряпку. Выжатый кофе покрыл ее ладони.
– Разве это лучшее решение? Если отправишься в Веньязу, сделаешь то, чего хочет твой дядя – а он никогда не хочет ничего хорошего.
Сафи достала из кошелька пиастр и закрутила на пальцах. Огонь от свечей отражался в бронзовой морде крылатого льва и профиле какого-то давно забытого далмоттийского дожа. Затем Сафи со звоном бросила монету обратно в кошелек, а ее Нити замерцали созерцательной мудростью.
– Я подумала об этом. Через несколько дней начнется Военный саммит, и я почти уверена, что дядя вызвал меня в Веньязу именно из-за него.
– Но зачем? Разве этот саммит собирается не для того, чтобы продлить перемирие еще на двадцать лет?
– Точно не знаю… На этот счет моя магия молчит. Как будто не все участники хотят, чтобы перемирие продолжалось.
Ноэль закусила губу и почесала ключицу. Ей в голову пришла новая идея.
– Разве мы не слышали на той неделе, что император Хенрик собирает ведунов Эфира в Праге? Он сказал, что это для дипломатической подготовки…
– Но моя магия говорит, что это ложь, – подытожила Сафи, барабаня пальцами по прилавку. Магия Сафи была совместима с элементом Эфира – как и магия Ноэль, – так что ее сила была связана с духом и умом.
– Может быть, – размышляла вслух Ноэль, – на самом деле Хенрик объявил сбор ведунов для продолжения Великой войны. Может быть, на самом деле Хенрику нужны военные, и потому твой дядя хочет, чтобы ты приехала. Он ведь не один раз грозил тебе Офицерской академией.
Когда Сафи исполнилось двенадцать, дядя предложил ей на выбор два варианта: либо она поступает в военное училище в Праге, столице Карторры, где ей придется отказаться от своей магии и служить в армии, либо она учится в Онтигуанском университете, одном из лучших образовательных учреждений континента.
Сафи выбрала второй вариант, так как в университете, по крайней мере, была возможность скрывать свои магические способности.
– Это не так. – Сафи вздохнула, взгляд ее был рассеянным. – Моя магия говорит, что это частично ложь. Думаю, ты права в том, что Хенрик набирает ведунов Эфира в качестве офицеров для Великой войны, и… – Ее зрачки внезапно сузились. Она взяла еще одну монету и высоко подбросила.
– Дядя вызвал меня из-за императора Хенрика. – Она поймала пиастр. – Но это не связано с моей магией. Ему нужно от меня что-то другое. – Она саркастически засмеялась. – В первую очередь.
Ноэль хмыкнула в ответ.
– Но ты права, – продолжала Сафи. – Я не должна так просто отправляться в дядину ловушку, что бы там ни было. Но на своем корабле я смогу выбраться из Онтигуа и сбежать от стражи. И от ведуна Крови. Веньяза огромная. Мы можем затеряться и достать деньги, чтобы хватило на два билета на юг.
– Мы? – перебила ее Ноэль. У нее перехватило дыхание. Язык вдруг распух. – Я не могу ехать в Веньязу. Т-ты… знаешь это. – Она почувствовала, как ее глаза распахнулись. Почувствовала, как ее брови складываются в нечто, что, как она надеялась, походило на выражение мольбы. – Я для тебя все сделаю, Сафи, но Веньяза слишком близко к…