Сафи глубоко выдохнула и перенеслась мыслями к Мерику. Принц. Адмирал. Она думала о нем все эти часы заключения. Когда он направлял «Яну» к родным берегам, она ни на что не смотрела, кроме его прилизанных дождем волос и жесткого взгляда. Но Ноэль сказала, что он простит ей – всегда будет прощать, – и эта мысль рефреном звучала в голове. Откуда, черт возьми, Ноэль это знала? Сафи не имела понятия. Но ее магия пела ей, что это правда. И этот хор звучал в голове все время, пока она была закована.
Иврена, кажется, осталась удовлетворена состоянием здоровья Сафи и начала осматривать руку Ноэль. Сафи подошла к окну, чтобы взглянуть на приближающийся берег. Ее мышцы горели от движений, просто от того, что она стояла, однако ей это нравилось. Это отвлекало ее от холода. От мыслей о Мерике. От ужасов, испытанных Ноэль дома.
От того, что у нее теперь не было будущего… и от всего остального – дядя Эрон, Леопольд, Марсток, – о чем лучше было не думать.
Однако она немногое смогла увидеть через иллюминатор. Скалы и морская пена закрывали обзор. Вытянув шею, она могла разглядеть только бледный проблеск рассвета.
– Где мы сейчас? – спросила она Иврену.
– В бухте, принадлежащей семейству Нихар, – ответила монахиня. – Это место было тайным на протяжении веков. До сегодняшнего дня.
Ее тон был ледяным, и когда Сафи обернулась, то увидела, как та хмурится, накладывая повязку на руку Ноэль.
– Бухта недоступна с суши, – продолжила Иврена, – поскольку скалы окружают ее со всех сторон. Здесь место лишь для одного корабля – и если бы волны не были много веков назад зачарованы ведунами Прилива, мы не смогли бы здесь проплыть. – Она затянула чистую повязку и кивнула: – Но думаю, вы скоро сами все увидите. В планах адмирала высадить нас здесь на берег. Отсюда мы пойдем пешком в Лейну.
Ноэль резко втянула воздух, и Иврена быстро добавила:
– Мы будем идти медленно. Я прослежу, чтобы мы шли не быстрее, чем позволяют твои раны.
Сафи закусила губу и попыталась перехватить взгляд Ноэль. Та выглядела пораженной.
Поэтому Сафи отошла от окна и объяснила:
– Ноэль не переживает из-за руки, монахиня Иврена. Она просто рада сойти на берег.
Ноэль кивнула, ее лицо оставалось невозмутимым, но рукой она потерла нос.
– О, – сказала Иврена, – извините.
– Не извиняйтесь, – быстро ответила Ноэль, схватившись за руку Сафи и поднявшись на ноги. – Вы не первая и не последняя, кто меня не понимает.
– Леди Гадюка снова наносит удар, – подмигнула Сафи, надеясь вызвать улыбку Ноэль – или, по крайней мере, пытаясь согнать с ее лица страдальческое выражение.
Но Ноэль только обернулась и пробормотала:
– Как всегда.
Сафи не хотела так легко сдаваться. Она обняла Ноэль и прошептала:
– Я рада, что тебе уже лучше, Ноэль.
Невозмутимость Ноэль начала таять. Она, хоть и на короткий миг, приникла к Сафи. И через несколько секунд пробормотала:
– Отстань от меня, Попельсин. Больно руке.
Сафи поняла, что меланхолия Ноэль наконец отступила. И конечно же, сжала ее еще сильнее.
Глава 29
Мерик стоял в каюте Куллена, глядя на своего брата по Нити. Лицо Куллена было серым, он массировал пальцами грудину, наблюдая за Мериком с низкой койки. Райбра подоткнула ему под спину мешок с мукой, и теперь белый порошок прилип к волосам и щекам. В бледных лучах рассвета он был похож на труп.
А каюта, между тем, выглядела очень даже живо.
Единственный сундук Куллена, стоявший у окна, был полон обычного беспорядка, к кровати вела дорожка из рубашек и бриджей.
– Не мог нормально сложить форму? – спросил Мерик, сидя на краешке койки. – Или попросить Райбру принести тебе что-то из сундука?
– Да… ты прав. – Куллен отложил кипу потрепанных страниц, скрепленных выцветшей красной кожей. Несмотря на затрудненное дыхание, ему удалось выдавить легкомысленную ухмылку. – Перечитываю сказания. Не могу удержаться… Ты же знаешь. Если уж я вынужден оставаться в постели, мне нужно чем-то развлечься. – Он бросил взгляд на разбросанную одежду. Потом поморщился. – Кажется, я действительно развел… бардак. Попрошу Райбру все убрать.
Мерик отстраненно кивнул и опустился на колени. Он не заботился о форме. Куллен знал это.
– Меня не будет несколько дней, не больше, – сказал Мерик.
– Не торопись из-за меня. – Куллен снова улыбнулся, сразу закашлялся. Потом перевел дыхание. Мерик растирал ему спину, пока легкие не расслабились.
«Я буду торопиться из-за тебя», – подумал Мерик. Но он знал, что лучше промолчать.
Когда приступ у Куллена прошел, Мерик продолжил:
– Я пойду на север к поместью и найду Йориса. Не думаю, что он будет против Сафии, но из-за Ноэль могут быть неприятности. Он никогда не любил кочевников.
– Твою тетю… он тоже никогда не любил. – Куллен осторожно вдохнул и откинулся на мешок с мукой, – Я так понимаю, она присоединится к твоей маленькой прогулке?
– Сомневаюсь, что смогу удержать ее, так что да.
– Если с Йорисом будут проблемы, скажи ему… – Куллен взмахнул рукой, и прохладный ветерок защекотал Мерика. – Я его ураганом уничтожу.
Мерик нахмурился, но снова промолчал. Они много лет спорили о том, как серьезно Куллен увлекался своим колдовством, как часто его применял. Мерик сегодня не хотел расставаться с Кулленом на такой ноте.
– Мне зайти к твоей матери, пока я буду там?
Куллен покачал головой.
– Я сам зайду… когда мне станет получше. Если ты не против, адмирал.
Мерик фыркнул, и теплый воздух согрел его кожу.
– Возьми Райбру с собой. На всякий случай.
Брови Куллена поползли вверх.
– Я скажу Хермину, что это я попросил, – поспешил добавить Мерик. – Райбра знает, как помочь тебе в случае приступа, и команда в курсе. Логично, что она присоединится к тебе. К тому же… – Мерик нахмурился, глядя на свои ногти. Под ними была мука и грязь. – Не думаю, что теперь хоть сколько-нибудь важно, если команда узнает о вас. Адмиральство закончилось, Куллен. Ловатц не отвечает, и, похоже, Хайет говорил правду о моем отце.
– Ты точно не знаешь, – тихо сказал Куллен.
Мерик хмыкнул и осмотрел ноготь большого пальца.
– Я знаю, что эта могила глубока, и я все еще не откопал нас.
– Но ты можешь. – Куллен наклонился вперед, и в воздух поднялось облачко муки. В другой ситуации Мерик и Куллен засмеялись бы. – Если доберешься до… Лейны… и получишь свое торговое соглашение… то все получится. Твое предназначение – великие дела, Мерик. Я все еще… верю в это.
– Какие там великие дела. Торговля будет только с одним карторранским поместьем из сотен. А земля здесь… – Мерик махнул рукой в сторону окна, и самоуничижительный смешок застрял у него в глотке. – Не лучше, чем год назад. Не знаю, почему я продолжаю надеяться, но надеюсь. Каждый проклятый раз, когда мы возвращаемся, я надеюсь, что она снова оживет.
Куллен вздохнул, и хриплый звук заставил Мерика выпрямиться.
– Ты устал. Я пойду.
– Подожди. – Куллен поймал рукав Мерика, и тепло снова исчезло из воздуха. – Донья.
– А что донья?
– Я знаю, ты зол на нее…
– Не просто зол.
– …Но не позволяй этой злости отвлечь тебя от происходящего.
Мерик в ответ только растерянно нахмурился, и Куллен закатил глаза.
– Неужели ты так… прост, Мерик? Между вами что-то есть. – Куллен потер грудь и заговорил быстрее, так что некоторые слова терялись в его хрипе. – Я никогда не видел, чтобы тебя так тянуло к кому-то – кроме меня, конечно. – Он натянуто улыбнулся, потом быстро помотал головой. – Не смотри с таким отвращением. Сам знаешь, ты хочешь…
– Нет, – прервал его Мерик. Потом сказал более решительно: – Нет. Она чуть не убила тебя, черт возьми.
– Райбра тоже. Несколько раз, помнишь? Я простил ее, и ты тоже.
– Это другое. – Мерик, хмурясь, дернул воротник. – Вы с Райброй… вместе. Ты влюблен в нее.
Брови Куллена высоко поднялись, и он всплеснул руками, будто говоря – так значит, ты влюблен в донью!
Мерик нахмурился еще больше.
– Не влюблен я в донью, Куллен, и хватит с меня этих разговоров. – Он встал. – Эта женщина, – он указал на каюту пассажиров, – выводит меня из себя. Каждый раз, когда я думаю, что все идет хорошо, она все портит. И ярость возвращается.
Куллен, казалось, поперхнулся, но когда Мерик посмотрел на него, то увидел, что тот просто смеется – хоть и со свистом.
– Это не… ваш семейный нрав, ты, болвана кусок. Это твоя магия отзывается… на женщину, как и задумал бог. Что, черт побери, ты думаешь, происходит с моим колдовством, когда мы с Райброй…
– Даже знать не хочу! – Мерик выставил руки перед собой. – Правда, даже знать не хочу!
– Ладно, ладно. – Отрывистый смех Куллена утих, но ухмылка на губах осталась. – Только пообещай мне, что хотя бы подумаешь о том, чтобы покувыркаться в постели. Ты так напряжен… – Он глотнул воздуха. – Смотрю на тебя, и у меня легкие сжимаются.
Мерик издал гортанный звук и разгладил рубашку.
– У меня куча причин сейчас быть напряженным, и кувыркаться с доньей в постели я не буду. Особенно с доньей. – Он посмотрел на Куллена исподлобья. – Которая обручена с будущим императором Карторры.
– Позволь напомнить тебе, – прохрипел Куллен, подняв палец, – что я кувыркался в постели с пуристкой, которая пыталась отравить меня. И посмотри на нас сейчас: Нити сердца. Безусловно, эти разногласия хуже… ваших.
Мерику захотелось удавить брата. Он сюда пришел поговорить о совсем другом, и ему не хотелось расставаться с Кулленом на такой ноте.
Так что Мерик заставил себя кивнуть и попытался улыбнуться.
– Передавай твоей маме мои наилучшие пожелания, а если я тебе понадоблюсь, ударь в ветряной барабан. Большую часть пути в Лейну мы будем держаться побережья.
– Да. – Куллен положил руку на грудь и устало кивнул. – Тихих гаваней, Мерик.
– Тихих гаваней, – ответил тот и вышел из каюты. Оказавшись на палубе, он крикнул Райбре, чтобы та привела пленниц, – он убедился, что назвал их пленницами. Не заложницами, не пассажирами, а пленницами.