С определенного времени практически все клинки получали клеймо. Все известные нам в настоящее время мечи без клейма – нерасчищенные. Стоит их расчистить и протравить дол, сразу проступает клеймо. Оно вваривалось сталью – то есть это не просто золотая насечка на уже упомянутом изображении бога Марса. Таковы знаменитые мечи Ульфберта, которые отмечены клеймом +VLFBERHT+[26] в долах клинка и которых найдено уже более 200 (что говорит о массовом производстве – скорее всего, в некоей фамильной мастерской на Рейне). Зачем же понадобилось вваривать клеймо сталью? Его ведь не видно, пока не протравишь, а даже если и протравишь, издалека все равно незаметно, тем более что и читать-то мало кто умел, так что какая разница? На самом же деле сложная вварка в тело клинка букв, еще и такой непростой формы, являлась гарантией высокого мастерства кузнеца. Это означало, что он владел техникой дамаскировки и мог изготовить дамаскированный сердечник, что уже было готовым знаком качества. Поэтому некоторые мастера, копируя мечи Ульфберта и не понимая при этом, что на них написано, порой вбивали в свои изделия невнятные закорючки, совершенно бессмысленные и лишь внешне похожие на исходную надпись. Такое встречалось в Скандинавии довольно часто, когда местные кузнецы – неграмотные, но искусные – делали для невзыскательных потребителей поделки «под Ульфберта».
Нельзя обойти вниманием и саксы – длинные ножи. В захоронениях иногда находятся континентальные франкские саксы, относящиеся к V – началу VI века. На них, как правило, делали какие-либо надписи. Точно такой же, с надписью Beagnoth, в свое время был обнаружен в лондонской Темзе. Характерные черты таких ножей – расширяющийся к концу или прямой (как у финки) клинок и скос обуха.
Лангсакс – то есть «длинный сакс». Его иногда ошибочно называют однолезвийным мечом, что категорически неверно. Меч по определению – оружие с двумя лезвиями, так что в результате получается нелепица: «однолезвийное двулезвийное оружие»! Если уж хочется назвать этот нож по-русски, то лучше всего подойдет термин «палаш». Итак, лангсакс – это мечевидный эфес и однолезвийный клинок. В Скандинавии на данный момент таких найдено около пяти десятков, что говорит о том, что они были достаточно распространены.
Ну и конечно, секиры, боевые топоры. Такое оружие более популярно, чем меч, в силу того, что заметно дешевле. Хотя порой попадаются столь богато украшенные экземпляры, что на месте тогдашнего потребителя данной продукции я поневоле задумался бы: а не лучше ли купить два меча попроще за ту же цену? Безусловно, топор обладает одним большим преимуществом: у него вес сконцентрирован на окончании. Удар топором при одинаковой затраченной энергии сильнее, чем удар мечом, так как в контакт с мишенью вступает меньшая поверхность. Ее площадь можно сделать еще меньше за счет специального скоса лезвия в одну или другую сторону. Однако, несмотря на несомненный плюс – полную концентрацию усилия на окончании, – топором гораздо менее удобно фехтовать (если можно так выразиться): орудовать им получается не так быстро, как мечом, и при необходимости его невозможно подставить под удар, ведь древко-то деревянное. Одним словом, у топора есть свои преимущества перед мечом (и стоимость, и пробивная способность), но имеются и безусловные минусы.
Типологию топоров в начале XX века разработал Ян Петерсен. Любой боевой топор – крайне небольшой именно в силу своей боевой направленности: им нужно много и ловко размахивать. Значит, тяжелым он быть не должен (иначе рука устанет слишком быстро), отсюда и скромные размеры. Но с течением времени появляется то, что в классификации Петерсена относится к типу М: бродекс. Это широкая секира – в сагах ее называют «великанша битвы»; обычно ее держат двумя руками. Именно такие двуручные топоры вышиты на знаменитом ковре из Байё[27] в качестве вооружения саксонских хускарлов.
Не следует, впрочем, думать, что они имели гигантские размеры. В конце концов, это же не топор для разделки мяса. Если читатель уже вознамерился посетить Интернет на предмет соответствующих изображений, то считаю своим долгом предупредить: не стоит принимать на веру реконструкторские фотографии, на которых такой топор посажен на древко длиной почти 2 м. Это, мягко скажем, преувеличение. В действительности бродексы, как правило, имели древки примерно 1,1–1,2 м в длину, а лезвийная часть в большинстве случаев достигала 23–25 см, но это нисколько не умаляло их разрушительных качеств. Такие размеры, в сочетании с небольшим весом, оптимальны для того, чтобы топор можно было взять двумя руками – и нанести удар невероятной силы. Очень широкая лезвийная часть на двуручном хвате против доспехов того времени – в высшей степени смертельная вещь. Бродекс являлся самым мощным оружием, имевшимся в распоряжении у тогдашней пехоты. Страшнее его было, пожалуй, лишь кавалерийское копье в руках у умелого всадника.
Заканчивая разговор о топорах, перечислю несколько образцов. Знаменитый топор из захоронения Маммен, наверное, самый знаменитый топор эпохи викингов из Дании X века, шикарно украшенный орнаментом в известном «зверином» стиле. Это одноручный топор, который использовался очень богатыми людьми.
В Музее истории культуры в Осло выставлен не менее знаменитый топор из Лангейда. Его характерная черта – выраженное мощное утолщение лезвийной части. Сразу оговорюсь: лезвие наварено, как мы уже наблюдали у мечей из твердой стали. Более того, основание древка, которое погружено в секирную втулку, оковано для повышенной крепости бронзой. В самом тонком месте ее толщина составляет около 4–5 мм – совсем немного. Максимальная длина лезвийной грани – порядка 24 см.
Его упрощенная и серьезнейшим образом облегченная версия – топор из Людвигшара, выставленный в Национальном историческом музее в Копенгагене: он представляет собой точно такую же секиру, только с полностью выбранной внутренней плоскостью. Другими словами, от секиры у него осталась лишь рамка.
Ну и конечно, копье. Это самое массовое оружие, которое было главным инструментом поражения как у викингов, так и у их противников. Именно копьем можно достать человека издалека. Значительно расширяя возможности воина, оно отличалось вполне демократичной стоимостью (у франков, как мы помним, копье вместе со щитом оценивалось в 2 солида, а меч – в 7 солидов).
Взять, к примеру, саксонское копье VI века. Оно довольно сложной формы, имеет две выборки по лезвийным частям для усиления режущего эффекта, особенно при извлечении из раны. Впрочем, им можно было и ударить (как, допустим, коротким мечом на древке), просто нанеся порез. Это копье весьма прихотливо украшено и, что самое главное, дамаскировано.
Теперь стоит взглянуть на рогатины IX–X веков: при их производстве тоже применялась дамаскировка, а вот форма была предельно проста. В более позднее время практически перестают встречаться сложные формы наподобие лаврового листа, характерные для эпохи Меровингов и доставшиеся ей, вероятно, еще от Великого переселения народов. Так что в соответствии с общей тенденцией и копье упрощается, причем до такой степени, что в XI веке становятся распространенными экземпляры, изготовленные просто из куска стали. Часто встречаются копья с небольшой перекладинкой, предназначенной для того, чтобы противник (неважно, кто он – человек или медведь), «надеваясь» на копье, не приблизился на опасное расстояние к воину (охотнику). Во многих копьях такая перекладина не предусмотрена, однако к ним в самом узком месте втулки с помощью прочного кожаного шнурка привязывалась «крестом» определенной длины палка, игравшая ту же роль.
Кстати, понятие «рогатина» происходит от слова «рог», а не «рога»: она с одним клинком. В выражении «лезть на рожон» имеется в виду именно это приспособление. Скандинавы называли его «кол в броне». Благодаря весьма протяженной боевой части им можно было еще и рубить. Часто таким оружием пользовались без щита, держа двумя руками, так как оно не очень длинное (как правило, короче небольшого копья, которое держали в одной руке вместе со щитом) и древко его достаточно толстое. Соответственно, удобно было бить с размаху, к тому же на конце древка был укреплен фактически меч – до 40 см в длину. Сплошное удобство, ведь с ножом (пусть даже и с длинным саксом) требуется подходить к противнику очень близко, а если, образно выражаясь, привязать нож к палке – становится гораздо ловчее.