мобильность и непредсказуемость. Сам решил, сам поехал и ограбил, без всякого приказа из центрального штаба. Однако время таких походов безвозвратно прошло: появлялись конунги-правители, армии становились больше; развивался институт шпионства – купцы, помимо занятий торговлей, посматривали, не строят ли где-нибудь подозрительные люди неучтенные корабли. О любой подготовке к дальней экспедиции сразу же делалось известно властям, и походы викингов становилось все проще парировать своевременным выставлением адекватных сил. Самое парадоксальное, что в эти силы начали включать и самих викингов – тех, которые уже успели осесть на территории той или иной части бывшего Франкского государства или Руси.
Подведем итог. На протяжении примерно трех столетий в Европе наблюдалось формирование малых дружин викингов. Они занимались масштабным грабежом, занимали старые и открывали новые торговые пути, осваивали стратегически важные европейские побережья. В результате разнонаправленные векторы их действий сложились в чудовищную прибыль, которая рекой потекла в Скандинавию, став в ней причиной и основой гораздо более цивилизованной жизни. Сумма насилия переросла в массу добытых ресурсов, и с их помощью скандинавские земли начали объединяться в уже привычные нам раннефеодальные королевства с совершенно другой, «оседлой» идеологией. Подавляющее большинство викингов так или иначе оказалось «вписанным» в общеевропейский порядок жизни. «Неприкаянные» же их коллеги постепенно превратились в самых настоящих маргиналов, изгоев любого общества. Началась нормальная, более или менее уравновешенная жизнь. И все эти грандиозные исторические трансформации нагляднейшим образом отразились в истории оружия и, естественно, в военной тактике. Таков естественный ход истории, предсказать который заранее вряд ли кому-нибудь оказалось бы под силу.
Завершая главу, рассмотрим на примере, как в среде викингов использовались некоторые виды оружия. Об этом замечательно рассказывают, в частности, исландские саги. Вот отрывок из «Саги о Ньяле» (из сборника «Исландские саги» под ред. М. И. Стеблина-Каменского):
«Вот сыновья Ньяля подошли к Речному Склону, переночевали под ним, а когда стало рассветать, поехали в Конец Склона. В это же утро Сигмунд и Скьёльд собрались ехать за лошадьми. Они захватили уздечки, взяли на лугу лошадей и уехали. Лошадей они нашли между двумя ручьями. Скарпхедин увидел их, потому что Сигмунд был в красном плаще. Скарпхедин спросил:
– Вы видите красное чучело?
Они вгляделись и сказали, что видят. Скарпхедин сказал:
– Ты, Хёскульд, останься здесь. Тебе ведь часто приходится ездить в этих местах одному, без защиты. Я беру на себя Сигмунда – это будет, по-моему, подвигом, достойным мужчины, а вы, Грим и Хельги, убьете Скьёльда.
Хёскульд сел на землю, а они подошли к тем двоим. Скарпхедин сказал Сигмунду:
– Бери оружие и защищайся! Вот что теперь тебе нужно, а не порочить нас в стихах!
Сигмунд стал вооружаться, а Скарпхедин тем временем ждал. Скьёльд схватился с Гримом и Хельги, и начался жестокий бой. У Сигмунда был на голове шлем, у пояса меч, а в руках щит и копье. Он бросился на Скарпхедина, тотчас же нанес ему удар копьем и попал в щит. Скарпхедин отрубил древко копья, поднял секиру и разрубил Сигмунду щит до середины. Сигмунд нанес Скарпхедину удар мечом и попал в щит, так что меч застрял. Скарпхедин с такой силой рванул щит, что Сигмунд выпустил меч. Скарпхедин ударил Сигмунда секирой Сигмунд был в кожаном панцире, но удар пришелся в плечо и секира рассекла лопатку Скарпхедин дернул секиру к себе, и Сигмунд упал на колени, но тотчас же вскочил на ноги.
– Ты стал было передо мной на колени, – сказал Скарпхедин, – а прежде, чем мы расстанемся, ляжешь навзничь.
– Плохо мое дело, – сказал Сигмунд Скарпхедин ударил его по шлему, а потом нанес ему смертельный удар. Грим отрубил Скьёльду ступню, а Хельги проткнул его копьем, и он сразу умер.
Тут Скарпхедин увидел пастуха Халльгерд. Он отрубил мертвому Сигмунду голову, дал ее пастуху и попросил отнести Халльгерд Он сказал:
– Она узнает, не эта ли голова сочиняла о нас порочащие стихи».
Глава 3. Корабли викингов
Переходим к одной из самых захватывающих тем – к кораблям викингов. В 1982 году на русском языке была издана книга Иохена фон Фиркса «Суда викингов». В ней содержится много полезной информации, однако в настоящий момент археологическая наука обогатилась большим количеством новых находок, скорректировавших базовые представления о предмете изучения. Сейчас, даже поверхностно ознакомившись с новым материалом по этой теме, порой можно почерпнуть гораздо больше сведений, чем достигалось в прежние годы путем долгого чтения всех опубликованных данных.
Здесь наблюдается точно такая же ситуация, как и в случае с вооружением и военным делом: чем больше информации оказывается в нашем распоряжении, тем больше новых вопросов возникает. Не забудем, что эпоха викингов отстоит от нас больше чем на тысячу лет! За это время все аспекты материальной культуры подверглись столь серьезному изменению, что вряд ли удастся исследовать их до конца (по крайней мере на уровне, доступном современной науке). Однако это не значит, что не нужно пытаться постичь истину, ведь находки, если рассматривать их как единый комплекс свидетельств прошлого, рисуют яркую картину той бурной эпохи. Тем более что эта эпоха непосредственно касается наших ближайших соседей.
А было все действительно крайне интересно. Корабль для скандинава (как и для всех северных германцев с доисторических времен) не просто транспорт, который делает возможными торговлю, добычу пропитания, военные действия, любые перемещения. Это одна из основ жизни всех прибрежных племен по понятным причинам: если ты живешь около берега, то хочешь не хочешь, а придется перемещаться по воде. В эпоху викингов корабль становится важнейшей частью экономики. В начальный период данной эпохи одной из главных движущих сил викингского общества выступала узкая прослойка морских конунгов – предводителей этих неугомонных захватчиков. Для викингов корабль был одновременно и домом, и транспортом, и средством ведения войны, и инструментом для торговых операций, и, в конце концов, средством погребения. Настоящий викинг шел на корабле не только по жизни, но и после нее. Собственно, мы потому и знаем очень много о кораблях эпохи викингов, что они были найдены в захоронениях. Впрочем, обратное утверждение тоже верно: большая часть информации о кораблях викингов ушла от нас в буквальном смысле слова по волнам именно потому, что значительную часть буйных мореплавателей хоронили не в земле, а в воде. Происходило это так: их клали на корабль и отправляли в плавание, сжигая судно или просто давая ему свободно уплыть. Так что, скорее всего, о подавляющем большинстве кораблей той эпохи нам неизвестно по этой самой причине. В письменных источниках того времени часто встречаются описания таких похорон. Тем не менее в земле осталось зарытыми немало кораблей и их фрагментов, поэтому нам найдется о чем поговорить.
Сейчас мы поведем речь о «классическом» наборе более или менее сохранных кораблей, в который на данный момент входит примерно 21 найденное судно. Если же говорить о фрагментах кораблей, то они поддаются учету с трудом. Нужно иметь в виду, что в каждом традиционном захоронении эпохи викингов так или иначе принимает участие корабль – от закопанного в землю настоящего судна до его выложенной камнями имитации или же (что очень характерно для каменных захоронений с перекрытием) просто корабельных бортов. Найдено большое количество бортов, причем взятых с самых разных мест корабля. Собственно говоря, классические длинные жилые дома скандинавов – это тоже перевернутые корабли с выпуклыми бортами-стенами и килем наверху. Вот насколько сознание этих людей было привязано к кораблю! Хотя что тут удивительного – взять, к примеру, драккар: и в самом деле конструкция удачная.
«Сага об Инглингах», входящая в «Круг земной» Снорри Стурлусона, сообщает:
«Многие из них были морскими конунгами – у них были большие дружины, а владений не было. Только тот мог с полным правом называться морским конунгом, кто никогда не спал под закопченной крышей и никогда не пировал у очага».
Это, конечно, преувеличение, но оно замечательно подходит в качестве эпиграфа для данной главы. Ценность корабля для северных германцев (и конкретно для скандинавов эпохи викингов) подтверждает поэзия, занимающая заметное место в культуре этих народов. Она содержит невероятное количество метафорических определений (кеннингов), относящихся к кораблю. Например:
«Вепрь волн», «конь волны», «конь пеногрудый», «зверь пучины», «скакун корабельного борта», «скакун тропы чайки», «конь мачты», «конь корабельных сараев», «медведь морских струй», «бурый дом кита», «медвежонок потока», «мишка стапелей», «олень моря», «олень залива», «лось потока», «выдра моря», «волк корабельных катков», «повозка корабельных катков», «морская колесница катков», «жеребец Гейти», «северный олень Свейди», «конь струи Гюльви»[41], «лыжи Мейти»[42]…
Даже поверхностное знакомство со скандинавской поэзией дает нам десятки таких сравнений. Учитывая, что у скандинавов поэзия пронизывала буквально все сферы жизни, становится понятно: корабль, постоянно упоминаемый в поэтических текстах в таком количестве кеннингов, имел огромное значение. Попутно отмечу, что в соответствии с самим характером скандинавской поэзии не подобало обозначать предмет его обычным наименованием. Так что нельзя было сказать просто «корабль», «лодка» или «судно» – требовалось обязательно использовать кеннинг.
Итак, мы имеем дело с феноменом, имевшим в обществе викингов первостепенную важность. Традиции судостроения в Северной Германии и Скандинавии берут свое начало в позднем неолите. Около 4000 года до н. э. среди наскальных каменных изображений (петроглифов) в Норвегии появляются корабли.