[62]. При чесании половина уйдет в отходы, потому что суть этого процесса состоит в том, чтобы выпрямленные волокна легли по длине, а с них маленькими кусочками отрывается много очесов. В результате в лучшем случае получаем 50 %, то есть 2,5 кг с одной овцы, в то время как для одного паруса площадью примерно 100 кв. м нужно 200 кг чистой шерсти. Получается, что требовалось постричь минимум 80 овец для того, чтобы поставить один парус. Хотя, конечно, овчинка выделки стоила: парус получался чрезвычайно прочный и, как показывают современные исследования, мог служить до 30 лет.
Еще один немаловажный момент – какого размера отары паслись в Скандинавии в эпоху викингов. Ведь собрать шерсть с восьми десятков овец, притом что обычные хозяйства были небольшими, – дело нешуточное! Размер среднего овечьего стада при викингах нам доподлинно не известен, однако некоторую помощь здесь могут оказать более поздние налоговые списки. Дело в том, что с середины XVII века в Норвегии начали брать налог с каждого животного в каждом хозяйстве (этакий «баранегельд»[63]) и, как несложно догадаться, сосчитали всех овец – с трогательной скрупулезностью. Итак, в 1657 году в Норвегии проживало 297 893 учтенные овцы; принимая во внимание количество хозяйств в стране, средний размер отары составлял 12 голов. Думается, что в эпоху викингов дела обстояли примерно так же; следовательно, нужно было постричь не меньше семи условных отар в расчете на один большой парус.
Начинается следующий этап: настриженную и начесанную шерсть нужно прясть. Очень хорошая пряха была способна за час напрясть 50 м нити; средние же показатели составляли примерно 30 м[64]. В результате из 200 кг шерсти получалось порядка 350 км пряжи. Действительно, средневековым скандинавским пряхам было чем заняться долгими зимними вечерами.
Затем начиналось собственно тканье. Для него использовался вертикальный станок, который не позволял изготовить полосу шире 2 м. Для паруса требовалось как можно более плотное плетение, потому что главное его качество – минимальная продуваемость[65]. В условный рабочий день мастерицы успевали сделать не больше 1 кв. м – а мы помним, что таких квадратных метров в одном парусе примерно 100. Соответственно, ткать его нужно было не меньше 100 дней – если этим занимался один человек. Выражаясь современным языком, получалось 100 рабочих человеко-дней. Сотрудники Музея истории культуры в Осло, которые занимались изучением парусов, провели специальный эксперимент: полностью соблюдая аутентичную технологию производства (начиная от выпаса овцы и ее стрижки до финального сшивания полос, составляющих парус), они пришли к выводу, что на один большой парус уходит в общей сложности 9 человеко-лет. Это значит, что, если бы все этапы производства выполнялись только одним человеком, то у него ушло бы девять лет. Имея на руках такие неопровержимые доказательства, можно попытаться представить, какое количество людей в действительности было задействовано в текстильной отрасли викингов.
А ведь потребность экипажей драккаров в шерсти не ограничивалась парусами: каждому члену команды был жизненно необходим целый комплект одежды. Несколько смен белья, шерстяная рубашка, несколько пар морских рукавиц и обычных варежек, несколько пар гетр и носков, чтобы безнадежно не отморозить ноги, несколько одеял и, самое главное, некое подобие дубленки, ибо только она могла защитить во время странствий по холодным северным морям. В общей сложности, чтобы снарядить один большой драккар, требовалось задействовать стадо, состоявшее не менее чем из 160 овец, причем часть из них шла под нож для того, чтобы сделать из шкур одежду, а часть ограничивалась участием в настриге шерсти. Соответственно, когда мы говорим об отряде на десяти кораблях, нужно представлять себе отару в 1600 овец (если не больше) и 90 человеко-лет на изготовление одних парусов. Учитывая все вышесказанное, можно сделать вывод: международная морская экспансия викингов базировалась на абсолютно невероятном, сложнопредставимом в наше время экономическом фундаменте. Без участия практически каждого члена тогдашнего скандинавского общества вряд ли стали бы возможными походы такого масштаба, ведь каждая экспедиция представляла собой крайне дорогостоящее предприятие.
Предвижу вопрос вдумчивых читателей: не украшали ли викинги свои паруса какими-нибудь сакральными изображениями, вносящими особый смысл в их заграничные путешествия? Очень может быть, хотя подобные украшательства заметно удлиняли и усложняли бы и без того непростой процесс производства…
Итак, погрузившись на свои замечательные корабли, оснащенные такими прекрасными парусами, и взяв в руки оружие, о котором мы говорили в предыдущей главе, викинги отправились воевать.
Глава 4. Походы викингов
Вот мы и добрались наконец до важнейших вех этой удивительной эпохи. Уже обсудили и корабли, и вооружение, и экономические основания дальних морских походов викингов: самое время присмотреться и к самим походам. Я не буду пересказывать все подробности каждого из них: во-первых, на данную тему и без того существует невероятное количество литературы; во-вторых, для этого понадобится не один увесистый том. Бесспорно, получилось бы увлекательное повествование – кто куда поехал, кто кому что там отрезал и сколько награбил… Однако наша задача состоит не в рассказе про каждый рейд в отдельности, а в освещении явления в целом. Поэтому сейчас мы побеседуем про походы в общем смысле, а затем в качестве примера разберем одну из самых показательных битв.
Итак, мы уже узнали, почему походы викингов вообще имели место. Теперь надо понять, как именно это происходило. Сразу возникает масса методологических вопросов, ведь Европа (да, собственно, и весь ареал викингов) представляет собой огромную территорию и без определенной систематизации невозможно постичь перемещения энергичных скандинавов во всей их внутренней логике и географической широте. Г. Лебедев в своей книге «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси» предложил разделить сферу активности викингов на три зоны, различные по условиям и характеру военных действий.
1. Первый радиус – 1000–1200 км от условного центра Скандинавии, то есть ближние земли и воды. Как несложно догадаться, сюда вошли территории, расположенные на севере Европы и непосредственно граничащие с родиной викингов: побережье Балтийского и Северного морей, Северная Англия, Шотландия, Оркнейские острова, Шлезвиг, Фрисландия и прочие земли, куда викинги были в состоянии проникнуть небольшими отрядами в течение летнего сезона.
2. Второй радиус – примерно 1500–1600 км: сюда входят полностью Британские острова, бо́льшая часть Франции, северо-западная часть Германии и территории Руси. Здесь скандинавским отрядам уже были необходимы промежуточные базы на побережьях или прибрежных островах.
3. Третий радиус – 3000 км: вся Франция, Испания, Италия, Сицилия, Черное море (я бы добавил еще и Каспийское, хотя, казалось бы, где Каспий – и где Скандинавия, однако дотянулись-таки и весьма обстоятельно обработали все его западное побережье). Такая удаленность была доступна только крупным, хорошо организованным военным объединениям (армиям), способным действовать автономно.
Важно иметь в виду, что всякое зонирование такого рода весьма условно. Любая систематизация подразумевает определенное упрощение и является лишь опорой для конкретных рассуждений и глобальных выводов. Тем не менее подобное зонирование активности викингов оказывается полезным не только в географическом, но и в историческом плане: нам становится легче соотнести их массированные передвижения с этапами развития общества – и скандинавского, и европейского.
Рассуждая о походах викингов, нельзя забывать о том, что каждая такая экспедиция представляла собой в первую очередь военное предприятие. Безусловно, торговая и колонизаторская составляющие всегда присутствовали в натуре викинга, однако они совершенно не смогли бы проявиться без военного компонента. Военная сфера во все времена нуждалась в серьезных ресурсах (как человеческих, так и материальных). Поэтому нелишним будет представить себе мобилизационную способность тогдашнего скандинавского общества – проще говоря, сколько людей могло быть вовлечено в процесс освоения новых земель. Понятно, что никаких переписей или документов, позволяющих судить о количестве населения в раннее Средневековье – глубоко догосударственный и раннегосударственный период, – у нас не имеется по вполне объективным причинам: их никто не вел. Поэтому мы можем только строить предположения, но хотелось бы иметь хоть какую-нибудь точку опоры. Нам на помощь приходят документы гораздо более позднего времени (XII–XIII веков), касающиеся численности военно-морского ополчения (ледунга) в скандинавских странах. Швеция должна была выставлять 280 кораблей (которые соответствуют примерно 10 тысячам человек)[66], Норвегия – 311 кораблей (около 11 тысяч человек), Дания – самая маленькая из всех – 1100 кораблей (до 40 тысяч человек). Впрочем, то, что они должны были столько выставлять, вовсе не означает, что действительно выставляли, однако общая тенденция понятна. Теперь мы вполне можем представить себе, сколько в XII веке в Скандинавии имелось военнообязанных мужчин боеспособного возраста. Скорее всего, в IX–XI веках их было меньше, но ненамного: в те времена не наблюдалось резких скачков в численности населения. Отсюда логично считать сборное войско, равное примерно 60–65 тысячам человек со всех трех территорий, теоретически максимальным количеством человек, которые могли быть вовлечены в походы викингов. Подчеркну еще раз: эти люди не обязательно оказывались в походах, тем более все одновременно, но за определенный период времени (допустим, в течение жизни одного поколения) вполне могли быть призваны на службу. Итак, принимать участие в военных действиях должна была примерно четверть взрослых мужчин, способных носить оружие.