, представляя собой лучшую военную силу в регионе. Наши князья активно призывали скандинавов в качестве наемников еще в XI веке – возможно, по родственным связям. Те в помощи не отказывали: приезжали, с удовольствием воевали и охотно селились. Некоторые из них довольно быстро возвращались обратно, как это сделал, в частности, Харальд Хардрада. Некоторые же оставались подольше, как Олаф Трюггвасон или Эдуард Изгнанник – вообще уроженец Англии.
Благодаря каким еще причинам мы можем говорить о присутствии скандинавов на нашей территории? Не полабских славян, не ободритов, не лютичей, не кельтов – а именно скандинавов? Благодаря тому, что торговый процесс был двусторонним. Разнообразные ценности направлялись с востока и юга на запад и обратно. Как только скандинавы начали взимать в Англии данегельд, на Руси немедленно появились англосаксонские монеты. Соответственно, из наших земель что-то могло путешествовать в Англию. Шведский город Бирка – знаменитый торговоремесленный и культурный центр – оформился как важный перевалочный пункт, в котором заканчивался Великий Волжский путь. В Бирку поступали товарные массы с Волги, что подтверждено археологическими исследованиями. Однако когда Святослав фактически уничтожил[151] Хазарский каганат, Бирка захирела и практически прекратила свое существование. Те самые скандинавы, которые сделали себе состояние на волжской торговле, ее и приговорили (может быть, не они сами, а их родственники), полностью переведя деловые отношения на путь «из варяг в греки», на Днепр. Новый торговый путь был ориентирован главным образом на датский торговый центр Хедебю.
Невозможно сказать, что все происходило только так и никак иначе, и никогда нельзя быть до конца уверенным, какая именно из множества причин является в конкретном случае определяющей, притом что каждая бывает подкреплена материальными свидетельствами. Кстати о свидетельствах. То, о чем я сейчас поведаю, не является однозначным подтверждением какой-либо версии – скорее, предоставляет богатый дополнительный материал для раздумий… Итак, знаменитый 47-й курган в Гнёздово под Смоленском[152]. Датировка не самая точная (примерно середина IX века), но в любом случае это один из ранних курганов. В нем был похоронен весьма представительный мужчина в возрасте, окруженный на редкость богатым погребальным инвентарем. Этот инвентарь невозможно счесть исключительно добычей удачливого викинга. Там лежит не «классический» викинг, а европейский рыцарь – точнее, ранний рыцарь. Он полностью одет во франкское, у него характерные для того времени европейские шпоры и рейнский меч. Не в скандинавском исполнении, а именно в европейском. Сложив все факты вместе, мы приходим к выводу, что этот человек как минимум бывал в королевстве франков. И если мы представим, каким мог быть маршрут, к примеру, тех самых «посланцев Хакана росов», отправившихся из Ингельхайма, то вполне может статься, что этот человек мог приехать вместе с посольством. Не исключено, что он доехал до дома и вскорости умер. Откуда у него могли оказаться шпоры? Скорее всего, он получил, купил или выменял их на что-то при королевском дворе. Конечно, гадать можно сколько угодно, однако связь с франками несомненна. Так награбить было нельзя, так можно только получить в подарок. Викинг же не знает, как носить все это великолепие. Он может, допустим, где-нибудь обзавестись в результате грабежа шпорами, а где-нибудь – мечом. Меч поменять на, условно говоря, два топора… В конце концов у него соберется комплект из хазарской шапки, романского меча, славянских шпор и чухонской плетки. И потом он будет лежать нарядным в своем кургане. Неважно, что костюм и имущество представляют собой гремучую стилистическую смесь: главное, что все красиво и по делу.
Здесь же все по-другому. Очевидно, обитатель 47-го кургана получил много подарков сразу или же приобрел их в одном месте – и воротился домой уже «укомплектованный»… Что и говорить, захватывающая история. Есть версия, что он и есть один из тех послов. Если это так, то перед нами – настоящая сказка, которая заставляет оживать немые страницы истории[153].
Вот еще один интересный случай. Легендарный поход киевского князя Олега на Константинополь завершился подписанием в 911 году мирного договора, в первых же строках которого грекам сообщалось, что:
«Мы от рода рускаго, Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид, иже послани от Олга, великого князя рускаго…»
Практически все имена – скандинавские. И формула буквально та же, которую до нас на латыни донесли «Бертинские анналы». Послы народа рос точно так же объявляли королю франков: «Мы от того-то…» Абсолютно симметричное представление себя на международной арене. Скандинавы представлялись «росами» франкам; таким же образом они именовали себя перед византийцами при походе Олега. Данную формулу нельзя считать самостоятельным атрибутом суверенной власти, но что-то в этом есть. Данный вопрос еще ждет своего обобщающего исследования.
Таким образом, формируется первая Русь – полуграбительское образование. Я сильно сомневаюсь, что всех словен, кривичей, чудь, мерю и весь летописные варяги 859 года подвели под дань мирным способом. То есть, конечно, кого-то наверняка и мирным. Однако все эти племена были разрозненными и не имели никакого единого центра – соответственно, и вели себя каждый по-своему: кто-то был согласен покориться, а кто-то – нет. Видимо, с этим и связан обратный эффект: неупорядоченное местное население начало выкидывать скандинавов со своих территорий. Ирония в том, что в состав этого местного населения уже входили такие же скандинавы…
Как бы то ни было, на территории от Старой Ладоги (на первых порах) до Гнёздово было сформировано военно-торговое образование. В последующие годы, с приходом Рюрика и его соратников, оно раздвинуло свои границы до Киева, затем до Черного моря – и в конце концов захватило часть Хазарского каганата. Его воинственные представители разрушили крепость Саркел (не просто захватили, а именно уничтожили) и вернулись обратно в свои пределы. Кстати говоря, тот же Рюрик – личность легендарно-былинная. Мы не знаем о нем доподлинно ничего: ни когда он жил, ни как его звали, ни откуда он родом. Есть лишь некоторые довольно основательные предположения, что он и есть Рёрик Ютландский, он же Фрисландский. С появлением Рюрика развитие событий приобретает несколько иной характер. Впрочем, его появление совпало с периодом окончания дисперсного, хаотического насилия, когда викинги переставали быть агрессивной, смертельно опасной силой, которая плавает небольшими бандами по несколько кораблей где хочет, грабит кого хочет, делает что хочет.
Итак, начинается активное поступление к скандинавам арабского и английского серебра, а также добычи из королевства франков. Такое богатство не может рассеиваться равномерно по всем участникам процесса – оно должно быть сконцентрировано в чьих-то руках. И из небольших отрядов морских конунгов вырастают серьезные армии. Ту силу, которая высадилась в Восточной Англии во времена, предшествовавшие триумфу Альфреда Великого, современные ей хронисты в ужасе называли «Великой армией». В это объединение входили 8 конунгов и 20 ярлов, а воинов, по некоторым оценкам, насчитывалось до 60 тысяч. Мы уже обсуждали, как нужно относиться к подобным цифрам – тем не менее народу из-за моря и в самом деле приплыло столько, что англичане утратили ощущение реальности. Пришельцы забрали себе половину Англии, разделив ее ровно посередине, от Нортумбрии до Восточной Англии. Альфреду Великому пришлось сей факт признать и попытаться легитимизировать их присутствие, чтобы они не перерезали всех. В это время хаотическое насилие постепенно уступало место на исторической сцене планомерному, хорошо организованному насилию. А в основании такого насилия находится дорожка, протоптанная старшими родственниками этих уже организованных захватчиков – то есть теми, которые бывали на нашей территории куда раньше. В основании этого насилия лежат, в частности, кости тех самых нескольких десятков викингов, которые закопаны в песок на Сааремаа. Теперь на эту дорожку вступили другие силы – иного размера, по-иному организованные, с иными целями. И цели эти были общеевропейского масштаба. Они полностью совпадали с той целью, которую викинги преследовали давным-давно, уже с середины VIII века, на территории Руси: постоянной колонизацией.
Взять с нас было почти нечего – у нас не настолько богатая земля. Однако, находясь на нашей территории, можно было заниматься транзитной торговлей стратегического значения. Чем северные гости и занялись. И уже не в роли наемного отряда у хазарского кагана или какой-то, условно говоря, независимой Ост-Индской компании, которая имела факторию в Ладоге, – а в качестве расширяющейся, настроенной на масштабную экспансию, страны.
Здесь можно, конечно, возразить: «Скандинавы, скандинавы. А славяне, получается, на своих же землях совсем ни при чем?» Как раз наоборот: славяне явились тем экономическим базисом, который сделал возможным весь данный сценарий. Кстати, не будем забывать финно-угров, которые долгое время играли как минимум равнозначную со славянами роль. Учитывая, что их было три племени (чудь, меря и весь) против двух славянских (словене и кривичи), вполне возможно, что именно финно-угры доминировали до тех пор, пока новоприбывший агрессивный экспансионистский элемент не задействовал дополнительную массу славян на юге. После этого, конечно, славяне стали основными участниками событий. Однако изначальный северный союз был в основном финно-угорским. И призывали скандинавов в первую очередь финно-угры, а не славяне.