Вильгельм немного помолчал.
— Это Нил де Сент-Совер, виконт Котантена. Если он жив, он сослужит мне службу. Он не приехал в Валоньез. Его приезд означал бы его преданность мне. Но он не приехал, и теперь мы встретимся на поле битвы. Пусть будет так.
Взглянув на звёзды, Вильгельм проговорил:
— Надо торопиться, мы должны пересечь Вир до рассвета.
Когда наконец спутники подъехали к границе, кони были взмылены и измождены. Фортуна была на их стороне, и начался прилив, но солнце неумолимо поднималось, и его первые лучи освещали борющихся с течением коней. Всадники были по колено в воде, и Рауль дрожал от холода. Наконец лошади почувствовали под собой дно и нетвёрдо ступили на берег.
Вильгельм с тревогой смотрел, как горизонт становится всё светлее.
— Мы должны обойти Байо и двигаться на север. Я не решаюсь войти в этот город. Скорее же, медлить нельзя!
В Сент-Клементе Вильгельм подъехал к маленькой церквушке. Спутники спешились и привязали коней. Герцог, набожный человек, вошёл в церковь и опустился на колени перед алтарём. Несколько минут он стоял так, сжав кулаки и глядя куда-то вдаль. Глаза его горели фанатичным блеском.
Выйдя из церкви, Вильгельм тут же сел в седло и погнал коня так быстро, что Рауль с трудом поспевал за ним. Проезжая мимо спящего Байо, они заметили, что на небе погасли последние звёздочки и сгустился туман, как это часто бывает на рассвете. Но когда спутники подъехали к Рэ, одинокому замку, стоящему у дороги, взошло солнце и туман начал рассеиваться. Вильгельм хотел было проехать мимо, но мост через ров был опущен, и на нём стоял какой-то человек, наслаждавшийся утренней свежестью. Он с любопытством смотрел на спутников, недоумевая, что заставило этих всадников гнать своих лошадей в такой ранний час. Когда же двое подъехали ближе, он с удивлением узнал и фигуре на чёрном скакуне герцога, ахнул и побежал ему навстречу.
— Сеньор! Сеньор! Остановитесь! — кричал он, стоя на дороге с протянутыми руками.
Герцог осадил коня. Лорд Рэ схватил уздечку Малета и вскричал:
— Что произошло, милорд? Что заставило вас отправиться в путь без свиты и с такой поспешностью?
— Хьюберт, могу ли я доверять тебе?
— До конца моих дней, сеньор. Не бойтесь говорить, я ваш слуга!
— Тогда знай, — ответил Вильгельм. — Я спасаюсь бегством, чтобы остаться живым. Ты хочешь задержать меня?
— Только для того, чтобы оседлать вам свежего коня, — проговорил Хьюберт. — Входите и ничего не бойтесь! Если ваши враги будут здесь, я выставлю против них всю охрану моего замка.
Всадники въехали по мосту во двор замка и спешились. Старый Хьюберт де Рэ громко отдавал распоряжения, и через некоторое время слуги засновали по замку. Вильгельму принесли чистую одежду, помогли одеться, налили воды в таз, чтобы герцог мог умыться, подали полотенце и даже предложили выпить вина. Пока слуги одевали Вильгельма, тот говорил с Хьюбертом, стараясь вкратце рассказать ему о том, что произошло в Валоньезе. В середине его рассказа в залу вошли три молодых человека, высоких и статных, и опустились перед Вильгельмом на колени. Хьюберт с гордостью представил сыновей своему сеньору.
— Это ваш сеньор, мальчики! Вы будете сопровождать его. Чего бы вам это ни стоило, не покидайте его до тех пор, пока не прибудете в Фалейс!
— Клянёмся, отец! — воскликнул старший сын и протянул герцогу руку.
Вильгельм вновь продолжил свой путь, теперь уже в сопровождении большой свиты. Хьюберт обещал задержать преследователей и сбить их с пути. Он в этом так преуспел, что заговорщики до конца считали его своим союзником и ещё долго скакали по неверной дороге, которую он им указал.
В Фалейсе, который оставался единственным верным ему городом, герцог пробыл лишь ночь. Новости здесь распространялись быстро. К западу от Дайва все земли были охвачены мятежом, поднятым Нилом де Сент-Совером и Ранульфом, виконтом Бессина. В Байо настоящим правителем Нормандии был признан Гюи, сын графа Раймонда Бургундского и Алисии, дочери герцога Ричарда II Нормандского. Гюи принародно признал Вильгельма незаконнорождённым и неспособным к управлению страной.
Услышав это, Вильгельм в ярости велел седлать коней и в сопровождении верных ему людей направился в Руан.
Столица, верная своему герцогу, встретила его радушно. К воротам города выехали дяди Вильгельма — Вильгельм, граф Аркеса, и Може, архиепископ Руана, а также другие преданные вассалы. Герцог в обычной тунике и развевающейся накидке выглядел очень просто среди этой помпезной кавалькады. Он резко осадил коня и сдержанно поприветствовал полсотни встречающих.
Поселился герцог во дворце епископа и весь вечер держал совет с родственниками: Вильгельмом, враждебно настроенным, но кажущимся верным сейчас, и Може, скользким человеком, любовавшимся белизной своих рук. Епископ оказал герцогу королевский приём. Тот был ошеломлён роскошью обстановки, но промолчал. Рауль, бродивший по дворцу, заметил светскую даму в шелках и драгоценностях, но также предпочёл сдержаться.
Было решено, что герцог поедет к королю Генриху, чей двор был в Пуасси, и будет просить его подавить восстание в Нормандии. Однако графу Аркесу не понравился этот план. Помня о прошлых ошибках, он всё время повторял:
— Allanez al гоу? Поехать к королю? Неужели вы забыли о том, что Генрих захватил Тильерс? Я бы не стал доверять этой французской лисе! Нет, только не я!
Но Може лишь улыбнулся на это и мягко проговорил:
— Так мы свяжем его по рукам и ногам. Он не решится отказаться.
— Я тоже так думаю, — прозвучал сильный, мощный голос Вильгельма, резко контрастирующий с елейным голоском Може. — Я бы не стал раздувать старую ссору с моим сюзереном.
Следующим утром Вильгельм снова был в пути; на этот раз он ехал к границе с Францией. Как всегда, герцог был намного впереди своих людей, но те, отчаявшись догнать его, не переставали восхищаться его мужеством и решительностью. Наконец эта усталая, но гордая компания достигла Пуасси и остановилась перед подъёмным мостом, ведущим в замок. Глашатай Вильгельма подъехал к стене и звонким голосом оповестил:
— Вильгельм, герцог Нормандии милостью Божьей, просит аудиенции у его величества Генриха, могущественнейшего короля Франции!
Двор пришёл в замешательство. Прежде чем свита герцога въехала в замок, король был предупреждён о его приезде. Не прошло и часа, как Вильгельм был приглашён в покои короля. В сопровождении лордов Аркеса, Гурнея, Монфора и трёх рыцарей, среди которых был и Рауль, герцог вошёл в зал, где в окружении приближенных на троне восседал король.
Цепким взглядом Вильгельм обвёл присутствующих. Он вышел на середину зала и, глядя на короля, опустился на колени. Генрих поднялся с трона, протянул руки навстречу Вильгельму и с улыбкой на тонких губах подошёл к нему.
— Дорогой кузен, мы безумно рады приветствовать вас здесь.
Он поднял герцога с колен и обнял его.
— Мы не были предупреждены о вашем приезде, что, вероятно, вызвано вашей поспешностью.
— Сир, моя поспешность так же велика, как и серьёзность моего положения, — объяснил Вильгельм, к неудовольствию короля слишком быстро перейдя к делу. — Я здесь, чтобы просить помощи Франции моему герцогству.
Генрих бросил быстрый взгляд на Эда, своего брата. Затем он снова ласково посмотрел на Вильгельма и мягко спросил:
— Разве в этом возникла необходимость, кузен?
Вильгельм вкратце рассказал всю историю заговора и, закончив, скрестил на груди руки. Ожидая ответа короля, он не сводил глаз с его ничего не выражающего лица.
Приближенные короля переговаривались за его спиной, изучающе глядя на герцога. Вильгельм был на полголовы выше Генриха, и по сравнению с первым второй казался маленьким, тщедушным человечком.
В отличие от короля и придворных, наряд Вильгельма был прост: туника, местами расшитая золотом, накидка до пола. Из украшений Вильгельм носил лишь золотые браслеты на запястьях и брошь из драгоценного камня на плаще. Голова его была не покрыта, и всем было видно его смуглое лицо, выражавшее сильную волю. Герцог держался очень независимо, однако это не означало вызова с его стороны.
Генрих перебирал пальцами дорогую ткань своего платья. Наконец он проговорил:
— Нам нужно поговорить об этом подробнее, кузен. После обеда вы составите мне компанию.
Несколько часов длилась аудиенция у короля. Наконец было решено, что во главе французской армии Генрих вступит в Нормандию и в назначенный день встретится с войсками, которые удастся собрать герцогу. Казалось, Вильгельм полностью подчинил короля своей воле. Приближенные Генриха почувствовали заразительность его энергии, да и сам король видел, что следует решениям герцога, нехотя соглашаясь помочь ему.
На следующий день герцог уехал, его отъезд был таким же неожиданным, как и приезд. Король наблюдал за удалявшейся свитой Вильгельма из окна замка, поглаживая большую верхнюю губу. Его брат Эд, стоявший рядом, усмехнулся:
— Видит Бог, вот, кажется, настоящий мужчина!
— Да, — медленно проговорил Генрих. — Только это ещё больше привяжет его ко мне.
— Итак, мы вступаем в Нормандию, чтобы помочь ему расправиться с мятежниками. Я правильно понял? — уточнил Эд.
— Может быть, может быть, — пробормотал король. — Думаю, я смогу, помогая нормандцу, использовать этого бастарда в своих целях.
Глава 4
Кавалькада герцога снова приехала в Руан. На этот раз он кишел вооружёнными людьми. Повсюду раздавался звон стали, и солнечные блики играли на щитах и доспехах рыцарей. Верные вассалы герцога ответили на его призыв вступить в войну. День за днём их становилось всё больше. Они приезжали из Ко и Брэ, из Эвресина и Вексина, из Руа и Льювина. С обещаниями вступить в войско герцога постоянно прибывали посыльные от лордов Перша, Гесмеса и Оже.
У ворот города герцога встретила огромная группа людей. Среди них Рауль увидел своего сюзерена, Роджера де Бомона, и догадался, что его оте