— Да, передайте ему это, пожалуйста, — согласилась Матильда.
Больше она не видела этого посланника. На следующий день они были в пути. Единственное, что могло напомнить ей о недавнем визите, был только мужской перстень, чересчур массивный для женского пальчика.
Очень скоро служанки Матильды начали хлопотать о свадебном наряде. Подбирали ткань, нитки, выбирали фасон. Всё это происходило без участия Матильды, которая была как во сне. Храня молчание, она безучастно смотрела на приготовления к свадьбе, теребя в руках перстень Вильгельма.
Матильда думала, что герцог сам приедет в Брюссель. Но он лишь посылал ей подарки и высокопарные письма на латинском языке с подписью: «Ego Willelmus cognomine Bastardus»[17]. Увидев первый раз эту подпись, Матильда вспыхнула. Почему он так написал? Чтобы её подразнить? Позже она узнала, что это была его настоящая подпись. Она рассмеялась, подумав, что это было вполне в его духе — напоминать лишний раз людям о своём прозвище. Больше о Вильгельме не было известий. Так как он держал себя холодно, Матильда со всеми основаниями предположила, что страсть его угасла. Такое отношение уязвляло Матильду. И когда наконец свита невесты направилась к нормандской границе, во главе её ехала холодная, опасная, умеющая держать себя в руках женщина.
Герцог послал навстречу невесте свиту, которая должна была поехать в О, где и намеревались сыграть свадьбу. Выглядывая из окна кареты, леди Матильда видела блеск украшений и стали. Кортеж графа Болдуина затмило великолепие нормандской кавалькады. Леди Матильда была поражена эскортом, посланным Вильгельмом. Сам он мог оказаться холодным при встрече невесты, но демонстрировал своё величие и великолепие своего двора, как павлин демонстрирует красоту своего оперения, чтобы произвести впечатление на самку. В О кортежу графа был оказан помпезный приём. Матильда скрывала лицо под вуалью и вела себя очень скромно. Однако ничто не ускользало от её внимания. Замок кишел благородными лордами, их жёнами, рыцарями, пажами и камердинерами. Всё плыло перед глазами Матильды, поэтому она с благодарностью откликнулась на предложение пройти в покои, которые были для неё приготовлены.
Здесь её собственные служанки, до этого искоса поглядывавшие на придворных дам, приставленных герцогом к миледи, искупали её и одели для первой встречи с женихом. Матильда очень терпеливо переносила все приготовления и предоставила служанкам возможность одеть себя так, как им нравилось. Затем она подошла к узкому окну и стала смотреть на серые долины, лежащие внизу. Она думала о том, как бесцветна и уныла была Нормандия.
К ужину её проводила графиня Аделия, которая поднялась в покои дочери, чтобы удостовериться в том, что служанки справились со своей задачей. Графиня любезно разговаривала с нормандскими дамами. Легкомысленная болтовня матери заставляла леди Матильду трепетать в ожидании чего-то ужасного.
Женщины шли по бесконечным галереям, украшенным гобеленами. Графиня вела дочь под руку. Перед ними и позади них шли придворные дамы. И шаги гулко отдавались в каменных стенах.
В первую минуту Матильде показалось, что банкетный зал залит светом тысяч свечей. Маленькие огоньки ослепляли её. Она видела лишь жёлтые языки пламени, пока шла по залу к возвышению. Наконец Матильда преодолела весь этот путь и услышала голос отца, а затем более низкий голос, который заставил её вздрогнуть как от удара. Она узнала его. Руку Матильды кто-то сильно сжал, но пожатие это не было уверенным. (Сквозь пелену Матильда смутно увидела лицо герцога, наклонившегося, чтобы поцеловать её руку. Он проговорил одну или две официальные фразы и тут же отпустил её руку. Матильда сидела за столом рядом с ним. Но разговор вела с Фиц-Осберном, сидевшим напротив. Казалось, герцог был занят беседой с графом Болдуином и графиней. Когда же он обращался к Матильде, то говорил с ней так, будто она была всего лишь знакомой, и всё же не отводил от неё глаз.
Матильда начинала приходить в себя, взгляд её прояснился, и она начала замечать всё, что происходит вокруг. Она была благодарна Фиц-Осберну, который вёл себя очень сдержанно по отношению к герцогу. Заметив, что ей принесли золотой поднос с разными изысканными блюдами, Матильда попробовала всего понемногу, выпила глоток вина и вскоре вышла из зала с матерью и своей свитой.
Графине очень понравился О, и она с нетерпением ожидала поездки в Руан, где после свадьбы герцог обещал устроить большой праздник. Графиня была очарована великолепием герцога и надеялась, что дочь будет счастлива с таким благородным человеком.
Матильда лежала на огромной кровати с балдахином. В ответ на слова матери она тихо проговорила:
— Я вполне довольна, мадам.
Она проводила её взглядом до дверей и снова начала думать о том, что означает холодность герцога. Сон пришёл не сразу да и не дал ей покоя, и Матильда несколько раз в ужасе просыпалась.
Весь следующий день она не видела герцога и встретила его лишь на свадебной церемонии в кафедральной церкви Нотр-Дам-де-О. Её сопровождал отец. Замок О был переполнен любопытными, съехавшимися из окрестных городов и деревень, чтобы поглазеть на свадьбу герцога. Граф был одет в длинное платье, украшенное драгоценными камнями; длинный подол платья Матильды несли несколько человек. Когда она вошла в церковь, то нашла глазами герцога, ждавшего её у ступени алтаря. Рядом с ним был сводный брат Мортен и несколько лордов, которых она видела впервые. Герцог был одет в пурпурное платье, прошитое золотыми нитями, на поясе висел меч, а шлем окаймляло золотое кольцо. Его мантия свисала до пола красивыми складками. Золотые узоры блестели при каждом движении Иильгельма.
Церемонию венчания проводил Одо, епископ Байо. С ним были ещё два епископа. Несмотря на тот факт, что Матильда была вдовой, а не девушкой, в первый раз выходящей замуж, четыре рыцаря держали над её головой фату.
После того как молодожёны обменялись клятвами верности и были благословлены, в замке устроили пир е акробатами и менестрелями. По залу на длинной цепи водили медведя и обезьянку, скакавшую на задних чипах. Медведь под звуки тамбурина что-то пританцовывал. Затем в зал вбежали акробаты, и менестрель исполнил великолепную оду герцогине, играя на арфе и рожке.
На рассвете слуги графа О развесили гирлянды из цветов, устлали пол свежим тростником и поставили на стол множество изысканных блюд, которые личные повара герцога готовили в течение трёх дней. Они предназначались не для того, чтобы их ели, а для того, чтобы ими восхищались. Все они были выкрашены в разные цвета, украшены позолоченными листьями и серебряными узорами. Перед герцогиней стоял свадебный пирог. Кремом на нём была выведена фигура женщины, ждущей ребёнка. Ведь таков был желаемый результат брака герцога. На одном из столов стоял павлин и полном оперении. Никто не мог даже предположить, что под этими перьями была настоящая птица, искусно приготовленная мастерами.
В зал вошёл лакей, держа на вытянутой руке поднос с головой дикого кабана, украшенной лепестками диких роз. Из его рта торчал свиток, на котором было написано стихотворение, восхвалявшее невесту. Затем было внесено фирменное блюдо Вильгельма — оленина в бульоне и соус, при виде которого раздались радостные возгласы гостей. Повара сделали из фольги эмблемы Фландрии и Нормандии и соединили их печатью, на которой было написано: «Будьте счастливы на этом празднике. Да поможет Бог герцогу и герцогине».
Пажи не переставали бегать от стола к столу с флягами вина. Мужчины произносили тосты за герцогиню, и в воздух поднимались сотни кубков. Матильда сидела на троне рядом с герцогом, улыбалась, говорила ничего не значащие фразы и снова и снова бросала украдкой взгляд на человека, сидевшего рядом, чьё лицо ничего не выражало. Однажды, почувствовав на себе её взгляд, Вильгельм посмотрел на Матильду. Глаза его блестели, а на лице появилась жестокая улыбка победителя.
— Теперь ты моя жена, — проговорил он сквозь зубы.
Матильда отвернулась, чувствуя, как кровь прилила к её щекам. Наверное, он женился на ней, чтобы отомстить. Умерла ли в нём любовь? Матерь Божья, не допусти этого!
Матильда постаралась взять себя в руки. Она вдруг поняла, что граф Роберт что-то говорит ей:
— Миледи, как же вы решились дать согласие на брак с моим кузеном, после того как он столь жестоко обошёлся с вами?
Матильда ответила:
— Мне показалось, что человек, осмелившийся избить меня во дворце моего отца, должен обладать большой смелостью и подходит мне, как никто другой.
— Браво, герцогиня, — зааплодировал граф.
Матильда подняла глаза и увидела, что герцог смотрит на неё. Он слышал её ответ графу Роберту, и в его взгляде было не что иное, как восхищение. Он протянул к ней руку, но тут же сдержал себя и вместо этого сжал подлокотник своего кресла. Сердце забилось в груди Матильды. Наконец-то она стала понимать его. Она продолжала разговор с графом О и Робертом Мортеном, которые смотрели на неё с нескрываемым восхищением. Обед длился ещё много часов. Застолье становилось весёлым. Постепенно женщины обступили Матильду со всех сторон и повели в покои невесты. Она шла улыбаясь. Последнее, что она видела, были мужчины, поднимающие кубки за её здоровье, и Вильгельм, стоявший у стола и провожавший её взглядом из-под густых чёрных бровей.
Придворные дамы раздели Матильду и положили рядом с кроватью тяжёлый наряд невесты. Они расплели её тугую косу и расчёсывали её до тех пор, пока волосы не стали блестящими и шелковистыми. Матильду положили в постель герцога с шёпотом и прибаутками. За дверью послышались чьи-то голоса и шаги. Служанки подкрались к двери и распахнули её. На пороге стоял жених с друзьями, отпускавшими весёлые шутки. Служанки вышли из комнаты, и дверь за герцогом была закрыта.
Голоса становились всё тише, шаги затихали вдали. Несколько мгновений Вильгельм стоял, молча глядя на невесту. Глаза его горели каким-то странным светом, губы были плотно сжаты, и весь он казался сжатым как пружина. Он подошёл к кровати.