– Ничего себе «от неминуемой гибели»! – почти возмутился поросёнок, который так долго думал о том, как станет героем, что в его голосе даже появились героические интонации. – Да я очень просто могу спасти себя сам, даже не прибегая к твоей помощи.
– Интересно, как? – полюбопытствовал кенгурёнок. – Ты ведь даже не умеешь плавать.
– Я просто не буду участвовать в твоей дурацкой затее, вот и всё! – воскликнул Пятачок, да так громко, что все обернулись.
– Ру, малыш, – сказала Кенга, – не при-ставай к Пятачку. Ты же видишь, что он не на шутку рассердился.
– Если хочешь, сам прыгай в воду! – совсем уже разозлившись, пискнул Пятачок.
– Ну ладно, Пятачок, я не хотел тебя обидеть, – попытался объясниться Крошка Ру. Но поросёнок, насупившись, ничего не ответил, и кенгуренок счёл за лучшее оставить его в покое.
За перепалкой, которая произошла между Пятачком и Ру, внимательно наблюдал Кристофер Робин, хотя он и не вмешивался. Когда Ру отошёл от поросёнка, мальчик тихонько сказал Винни-Пуху:
– По-моему, наш Пятачок начинает взрослеть.
– Точно, – кивнул Пух. – Я никогда прежде не видел его таким рассерженным. Наверное, ему просто надоело, что все считают его таким робким, безответным и не церемонятся с ним. Даже Крошка Ру себе это позволяет. Конечно, кому такое понравится!
– Нам учителя объясняли, – наморщив лоб, сказал Кристофер Робин, – что это такое и как это называется: переходный возраст.
– И куда же это Пятачок переходит? – удивлённо спросил Пух, стараясь вспомнить, не водилась ли за Пятачком в последнее время страсть к дальним переходам.
– Да нет, никуда он не должен переходить или уходить, – покачал головой Кристофер Робин. – Это просто взрослые придумали такое название, чтобы суметь лучше разобраться с детьми, когда те взрослеют.
– А-а-а, ну тогда всё в порядке! – обрадовался Пух.
– Что «в порядке»?
– Что Пятачку никуда не придётся переходить, – пояснил медвежонок. – А то я уже испугался, что ему надо будет покинуть наш лес. Он всё-таки мой самый лучший друг.
– Никуда ему уходить не придётся, это точно, – ещё раз подтвердил Кристофер Робин и добавил очень серьёзным шёпотом: – Но в этот период мы должны относиться к Пятачку очень внимательно. Видишь ли, Пух, это такой особенный возраст, когда...
– Когда что? – переспросил Пух.
– Вообще-то я не всё помню из того, что нам рассказывали по поводу этого явления, – честно признался Кристофер Робин. – Но точно знаю, что этот возраст особенный. Ясно?
– Ясно, – коротко ответил Пух.
– Поэтому давай-ка будем относиться к Пятачку повнимательнее – не посмеиваться, не подшучивать над ним, не обижать его и всё такое...
– Я и так никогда не обижал Пятачка, – заверил Пух, – не смеялся и не подшучивал над ним.
– Но обо всех остальных этого не скажешь, – вздохнул Кристофер Робин.
– Не скажешь, – согласился Пух.
– Значит, мы с тобой должны следить за тем, чтобы Все-все-все Пятачка не очень-то донимали, по крайней мере пока не закончится его переходный возраст. Договорились?
– Договорились, – снова кивнул Пух.
Но сию минуту поддержка Кристофера Робина или Винни-Пуха Пятачку не понадобилась. Крошка Ру ведь и сам был ещё ребёнком, и Пятачок даже укорял себя за то, что так вспылил. Ведь Пятачок был отходчив. Не долго думая, он подошёл к Крошке Ру, который безмятежно загорал на солнышке.
– Послушай, Ру, – сказал, немного за-пинаясь, поросёнок, – Я вот о чем подумал... Ты вполне мог бы поучить меня плаванию. Правда, не сейчас, пока мы плывём на плоту, а позже, когда мы пристанем к какому-нибудь берегу. Ты не против?
– Я? Против? – встрепенулся Крошка Ру. – Ну что ты, Пятачок! Конечно, как только мы пристанем к берегу реки или к какому-нибудь острову, то обязательно потренируемся. Это я тебе обещаю.
– Спасибо, Ру, – поблагодарил Пятачок и отошёл к своему любимому личному бревну, в котором, как мы с вами помним, хранились его запасы желудей. Крошка Ру тоже был отходчив, а это очень важно в отношениях между друзьями. Ведь даже друзья иногда могут поссориться.
– Ру, малыш, ты молодец, – похвалила Крошку Ру Кенга, которая даже почувствовала гордость за своего сына. «Похоже, он становится взрослым», – подумала она.
После полудня река стала ещё шире, но зато течение её замедлилось. Всех-всех-всех так разморило полуденное солнце, что бесстрашные путешественники после сытного обеда улеглись спать на палубе плота. Все, за исключением Совы.
Сова приготовила чай и хотела было устроить чаепитие, во время которого можно было бы побеседовать о том о сём. Но когда она закончила приготовления, то обнаружила, что Все-все-все (и даже Кристофер Робин) мирно спят.
– Вот тебе и раз! – недовольно проворчала Сова, которая не собиралась менять своих привычек даже во время путешествия.
Но делать нечего, пришлось ей выпить одну, вторую, а затем и третью чашку в полном одиночестве. Потом, чтобы хоть чем-нибудь заняться, Сова взлетела на верхушку мачты и принялась глазеть по сторонам.
Кстати сказать, совы днём видят очень плохо, и наша Сова не была в этом смысле исключением. Она даже с самого утра нацепила на клюв большие очки с тёмными стёклами, и это помогало ей более-менее рассмотреть, что происходит вокруг при ярком солнечном свете.
И вот что ей удалось увидеть: плот «Мудрость Пуха – 2» медленно, но верно приближался к поросшему зелёным кустарником острову, который возвышался посредине реки. Сова закричала:
– Земля!!!
Первым проснулся и вскочил на ноги Кристофер Робин. Отважный капитан сразу же устремил вперед свой острый взгляд первооткрывателя незнакомых земель. Затем он отдал команду, которую вычитал в своих любимых книгах про отважных мореплавателей:
– Свистать всех наверх!
Все-все-все тоже вскочили. При этом никто не стал спрашивать, возможно ли «свистать наверх» команду плота, ведь «наверх» могло означать лишь одно – на верхушку мачты, где сидела Сова. Это было не так уж и важно. Просто Все-все-все по голосу своего капитана поняли, что им сейчас предстоит совершить первое открытие.
– Неужели мы уже так быстро добрались до Южного Полюса? – поинтересовался Иа.
– Конечно нет, – ответил Кристофер Робин, – но у нас прямо по курсу неизвестная земля. Прошу вас соблюдать осторожность. Мы не знаем, с чем нам предстоит здесь столкнуться.
– Ну вот, я так и думал! – запричитал Пятачок, который спросонок совсем забыл, что ещё совсем недавно твёрдо решил стать настоящим героем. – Наверное, здесь и живут эти самые, страшные боригены...
– Не «боригены», а аборигены, – терпеливо поправил друга Винни-Пух. – К тому же, по-моему, они здесь не живут. Ведь за полдня мы не то что до Южного Полюса, но и до Африки не успели бы добраться.
– Правильно, – согласился с Пухом Кристофер Робин. – Но на всякий случай держите ухо востро.
– Боюсь, что у меня так не получится, – вздохнул Пух.
– Почему? – удивился Кристофер Робин.
– Потому что у Пятачка уши острые, у Кролика тоже, и у Иа, и у Кенги, и у Ру... А у меня круглые.
– Тогда и у меня не получится, – сказал Тигра, – мои уши тоже круглые. А у Совы вообще их нет.
– Да будет тебе известно, Тигра, – прозвучал с верхушки мачты обиженный голос Совы, – что у нас, у сов, уши имеются и притом совершенно замечательные. Просто со стороны их не видно.
– Я имел в виду лишь то, – пояснил Тигра, – что у тебя тоже не получится держать их (то есть уши) востро.
– «Держать ухо востро» – это фигуральное выражение, – не упустила случая блеснуть своей эрудицией Сова.
– Какое-какое? – вытаращил глаза Тигра.
– Сова любезно объяснила, что это просто так говорится, а уши при этом могут быть какие угодно – хоть острые, хоть круглые, всё равно, – поспешил ей на помощь Пух, опасаясь, как бы глаза Тигры совсем не вылезли из орбит.
– Правильно, – подтвердил Кристофер Робин.
А плот тем временем уткнулся своим тупым носом (если предположить, что у плотов бывают носы) в песчаный берег острова. Все-все-все с интересом (а кое-кто и с опаской) смотрели на неизвестную землю, гадая, какие сюрпризы и неожиданности она в себе таит.
Кристофер Робин на всякий случай взял на изготовку своё ружьё и двинулся впереди отряда отважных путешественников. Ничего необычного на берегу им пока обнаружить не удалось. Но продвигаясь в глубь острова, они заметили, что земля вокруг была сплошь раскопана. Как будто кто-то захотел устроить здесь самый большой в мире огород.
Кусты, которые с реки выглядели совершенно обычными, вблизи оказались поло-манными и неухоженными. Кто бы он ни был, этот неизвестный огородник, но за хозяйством он совсем не следил.
– Интересно, кто это здесь всё перекопал? – недоумевал Винни-Пух. – Причем не заметно, чтобы этот кто-то что-то здесь посадил или посеял.
– Значит, на острове всё-таки живут не земледельцы, а охотники – те самые боригены, которые охотятся на кабанов (ну, и на поросят тоже), – упавшим голосом произнёс Пятачок.
Но на этот раз никто, даже Пух, не обратил внимания на причитания испуганного поросёнка. Все-все-все были слишком поглощены исследованием неизвестной земли. Так что Пятачку оставалось лишь потихоньку идти в хвосте отряда, то и дело оглядываясь – не выскочат ли откуда-нибудь кровожадные охотники, вооружённые копьями, стрелами и прочими неприятными вещами.
Но страхи Пятачка оказались совершенно напрасными, потому что очень скоро отряд исследователей наткнулся на молодого кабанчика, который так усердно рыл землю своим носом, что то и дело поднимал целые фонтаны земли. Это по крайней мере означало, что поросятам на острове не угрожала опасность.
– Добрый день! – вежливо приветствовал кабанчика Кристофер Робин. – Разрешите представиться: мы экспедиция исследователей и совершаем путешествие к Южному Полюсу. Скажите, как называется ваш остров?
Кабанчик перестал рыть землю, поднял перепачканное рыло и обвёл своими маленькими глазками обступивших его со всех сторон путешественников. Он не стал медлить с ответом, но отвечал, почему-то обращаясь не к Кристоферу Робину, а к Пятачку.