Существо, стоящее рядом со стрелой, взялось за странной формы подвижный выступ на темной поверхности механизма (должно быть, некий управляющий рычаг). С любопытством наблюдая за ним, я вдруг заметил, что над нами вспыхнул яркий свет. Я посмотрел вверх. Оказалось, что на диске имелась своеобразная крышка, и сейчас она сдвинулась назад, а под ней открылось ослепительно сияющее огненное вещество.
В тот же миг я ощутил себя легким, как будто невесомым. Голова закружилась, я пошатнулся, хотел схватиться за стену и внезапно взмыл в воздух, точно поплавок в воде. Ли Вон и чужеземец беспомощно трепыхались в воздухе среди генераторов.
Озадаченный исчезновением силы тяжести, я не сразу заметил, что и на сферу действует тот же эффект. Затем, перекувырнувшись в воздухе, я увидел, что сфера поднялась над землей и зависла вровень со странной движущейся платформой. Тут я сообразил, что неведомая магнетическая сила исходит из светящегося диска над нами; едва мне пришла эта мысль, как изогнутая стрела повернулась, и машина времени, словно подвешенная на невидимых цепях, повернулась вместе с ней, оставаясь в точности под диском. В следующий миг сферу мягко опустили на платформу. Сияющий диск снова закрыли темной крышкой, словно выключили свет, а я и мои спутники вновь обрели привычный вес.
Погрузку сферы на платформу произвели с замечательной быстротой и сноровкой. Как только с этим было покончено, трое колесничих, слаженно управляя драконьими четверками, вывели повозку из круга и двинулись прочь той же дорогой, какой появились. Мы с немалой скоростью промчались по широкому проходу посреди необычайного войска, сразу же смыкающего ряды позади нас. Оглянувшись, я увидел, как они выстраиваются вновь с колесницами в авангарде. Мы оказались во главе, и все войско строевым маршем двинулось за нами через обширную равнину.
Меня поразил контраст между сверхчеловеческим владением гравитацией у этого своеобразного народца и довольно примитивными способами ведения войны, а также средствами передвижения. Я судил о них по земным стандартам и не мог разрешить противоречия, а истинное объяснение не приходило мне на ум – слишком уж оно было фантастическим.
Драконы влекли нас к неведомой цели неторопливой рысцой, которая, как оказалось, покрывала значительно большее расстояние, чем можно было ожидать. Я наблюдал за окружающей обстановкой и теперь замечал много подробностей, ранее от меня ускользавших.
На равнине, по которой мы двигались, не росло ни единого дерева. Кое-где попадались невысокие пригорки и длинные извилистые гряды холмов; почву сплошь покрывала короткая желтовато-зеленая растительность наподобие лишайников. Одно из двух солнц стояло в зените, другое же то ли едва взошло, то ли собиралось зайти и висело совсем низко над далекой цепью сизых гор. Небо над нами было густо-зеленого оттенка благодаря смешению света обоих солнц, лазурного и почти янтарного.
Через несколько миль мы миновали пересекающий наш путь ряд невысоких холмов, и впереди показался удивительный город с приземистыми куполами-луковицами и перистилями из массивных колонн, сверкающих подобно розовому мрамору среди оранжевой, темно-синей и фиолетовой растительности.
Как выяснилось, в этот-то город мы и направлялись. Улицы его были запружены народом, и мы продвигались по ним, возвышаясь над толпой, словно триумфаторы с военными трофеями. Здания, довольно большие, стояли поодаль друг от друга, и у каждого имелся характерный портик с пузатыми колоннами. Позже мы узнали, что строительным материалом служила окаменелая древесина особого рода гигантских доисторических деревьев; ее добывали в карьерах громадными глыбами.
Проехав несколько улиц, мы оказались, по-видимому, в центре города, перед огромным круглым зданием, представляющим собой купол, который опирался на ряды колоссальных колонн. Вход был достаточно широк, чтобы пропустить наш экипаж. Повозка легко покатила по мощеной площадке под куполом.
Косые лучи заходящего желтого солнца падали в просветы между колоннами, отбрасывая широкие полосы на красноватый пол. У меня осталось впечатление громадного пустого пространства, розовато-золотого света и воздуха. Впереди я увидел возвышение или помост, а на нем, словно языческий идол, стояло некое устройство или механизм из многоцветных металлов. Помост был круглый, как и сам купол, футов шестидесяти в диаметре, а высотой фута четыре-пять. На помост вели ступеньки, рассчитанные на здешний низкорослый народец. Вокруг на немалом расстоянии друг от друга полукружьями стояли низкие столики, каждый на кубической ножке, и при них скамейки, всё из того же материала, что и само здание. На столиках стояли черные горшочки, и глубокие, и мелкие, и всевозможных форм, а в них росли яркие желто-оранжевые и нежные белые, розовые и серебристо-зеленые цветы.
Все эти детали я отмечал наспех и сумбурно, пока повозка продвигалась мимо столиков к центральному помосту. Несколько местных жителей – по-видимому, слуг – бегали между столиками, переставляли на них цветочные горшки или приносили новые. Множество миниатюрных воинов, сойдя с колесниц, следовали за нами.
Вот повозка остановилась, темная стрела с магнитным диском подняла сферу и установила на помост рядом с высоким механизмом из многоцветных металлов. Затем, описав круг, драконы увлекли повозку прочь.
Я не понял, было ли это здание храмом или просто чем-то вроде ратуши. Все происходящее напоминало фантасмагорический сон, и загадка не стала яснее, когда я заметил, что сказочные миниатюрные создания рассаживаются за столиками и склоняются к цветам, раздувая ноздри и как будто наслаждаясь благоуханием. Еще больше меня озадачило, что на столах вовсе не было еды или хотя бы напитков – ничего похожего на пир, какого доблестные воины могли бы ожидать после тяжелой битвы.
Я решил не ломать пока голову над этими загадками и сосредоточился на нашем причудливом механическом соседе. И тут я снова впал в недоумение, не в силах даже предположить, что это за устройство и в чем его назначение. Ничего подобного я не встречал даже среди самых изощренных и гротескных творений земных изобретателей.
Механизм был огромен и весь щетинился устрашающего вида блестящими штырями и поршнями, змеевиками и соплами. За их мешаниной едва проступали очертания приземистого цилиндра на семи или восьми мощных ногах-опорах, оканчивающихся плоскими подошвами, словно лапы гиппопотама.
Над всей этой сложной массой высилось нечто вроде тройной головы – конструкция из трех шаров, укрепленных один над другим на длинной металлической шее. На каждом шаре имелся целый ряд граненых выступов наподобие глаз, сверкавших, словно бриллианты; были также многочисленные антенны и непонятные отростки, местами довольно длинные. Весь механизм производил впечатление живого существа – супермашины, наделенной сознанием и способной мыслить. Казалось, трехъярусная голова смотрит на нас загадочно и злобно, словно металлический Аргус.
В целом устройство было чудом механики; оно мерцало всеми оттенками золота и стали, меди и малахита, серебра, лазурита и киновари, но чем дальше, тем враждебнее казалось мне это неподвижное, но разумное чудовище. На моих глазах массивные передние опоры пришли в движение. Механизм понемногу переступал ими, подбираясь все ближе к нашей машине времени.
Футах в пяти или шести он остановился. Из массы отростков, украшающих верхнюю голову, высунулось длинное и тонкое суставчатое щупальце и несколько раз стегнуло по округлой поверхности сферы, точно хлыст.
Действия механизма не только озадачивали, но и пугали. Они были безусловно враждебными, они были вызовом – так сказать, механическим аналогом пощечины. А когда машина, отхлестав сферу, попятилась и настороженно замерла, это поразительно напоминало движения кулачного бойца, принявшего боевую стойку. Механизм как будто присел на слоновьих металлических ногах и угрожающе наставил на нас свои зловещие антенны и сопла.
Тут нас отвлекли. По всей вероятности, это и спасло нас от смерти, а машину времени – от немедленного уничтожения. На помост поднялась группа местных жителей, числом четыре. Они несли большой сосуд – не то плоский котел, не то глубокую лохань с чем-то вязким и бесцветным, похожим на минеральное масло. За ними еще четверо несли другой сосуд с такой же маслянистой жидкостью.
Обе делегации слаженно опустили свою ношу на помост и, как прежде, пали ниц. Один сосуд поставили перед сферой, а другой – перед воинственным механизмом. Затем пигмеи скромно удалились. Все представление выглядело как священнодействие – жертвоприношение, чтобы умилостивить рассерженные и опасные божества.
Посмеиваясь про себя, я гадал, каким образом, по мнению местных жителей, наша сфера должна употребить этот дар. Повидимому, нас и наше транспортное средство считали единым разумным механизмом, как и странного Робота на помосте.
Роботу между тем подобные приношения явно были не в новинку: он без дальнейших церемоний наклонился над сосудом и окунул в масло несколько металлических шлангов. Они были пустотелыми, как хобот у слона, и уровень жидкости в сосуде начал быстро понижаться, словно машина ее всасывала. Когда сосуд наполовину опустел, чудовище прервалось и при помощи тех же шлангов принялось, на удивление ловко изгибаясь, смазывать бесчисленные суставы и шарниры своего сложного механизма. Несколько раз оно прерывало это занятие и злобно поглядывало на сферу, будто ожидая от нас нападения. Все это выглядело до невероятности смешно – и в то же время жутко.
Тем временем весь огромный зал в круге колонн заполнили миниатюрные воины. Они сидели за столиками и вдыхали цветочные ароматы с таким видом, словно насыщались ими, и я предположил, что они в самом деле питаются запахами, не нуждаясь в другой пище.
Бегло оглядев эту странную сцену, я перевел взгляд на металлического монстра; тот закончил смазывать свой хитроумный механизм и вновь изготовился к бою. Тихонько вращались полускрытые от глаз колесики и шестеренки, чуть заметно ходили туда-сюда отлично смазанные поршни, и несколько шлангов застыли в воздухе, будто занесенное для удара оружие.