Цветы – хозяева Лофаи, вся остальная жизнь существует лишь с их дозволения. Люди этого мира с незапамятных времен у них в услужении, и даже в древнейших мифах нет никаких указаний, что когда-то было иначе. А сами растения вкупе с фауной и человечеством Лофаи испокон века почитают самый главный и ужасный цветок по имени Воорквал – поверье гласит, что это бессмертное воплощение демона-хранителя, более древнего, чем оба солнца.
Воорквалу служат жрецы – люди, избранные из числа королевской семьи и аристократии Лофаи. В сердце столицы, называемой Лоспар, близ экватора, с древних времен растет он на вершине высокой, ступенчатой черной пирамиды, террасы которой нависли над городом подобно садам Вавилона, только больше. Его обступают меньшие размером, но смертоносные цветы. В центре широкой площадки Воорквал растет один в чаше, утопленной в площадку из черного камня. Чаша наполнена компостом, коего главная составляющая – прах королевских мумий.
Высокий демонический цветок растет из луковицы столь древней, так плотно покрытой коркой веков, что она напоминает каменную урну. Выше вздымается мощный кривой стебель – некогда он раздваивался, как мандрагора, но теперь обе половины срослись в чешуйчатое, бороздчатое целое, похожее на хвост мифического морского чудища. Стебель пестрит оттенками зеленеющей бронзы и древней меди, увядшей желтизной и обугленной краснотой тропической осени, свинцово-синими и мертвенно-фиолетовыми цветами разлагающейся плоти. Увенчан он короной жестких черноватых листьев, исполосованных и испятнанных ядовитой металлической белизной и окаймленных острыми зазубринами, словно дикарское оружие. Из-под короны тянется длинная извилистая ветвь, чешуйчатая, как и стебель, она змеится вниз и в сторону и завершается гигантской, запрокинутой к небу чашей невиданного цветка – словно рука сардонически протягивает адскую плошку для подаяния.
Омерзителен и чудовищен этот цветок; по легенде, он, как и листва, обновляется каждую тысячу лет. Он тлеет у основания глухим рубиновым огнем, тонущим в могильной тени, он светится раскаленной драконьей кровью, розовыми полосами инфернального заката на желобчатых пухнущих боках, а венчик его пылает желтым и карминно-красным, словно ихор дьявольских саламандр. Тот, кто отважится заглянуть внутрь, увидит глубокую чашу, выстеленную траурным фиолетом, что чернеет ко дну, усеянную мириадами пор и исчерченную набухшими венами цвета сернистой зелени.
Медленно покачиваясь в жутком, убийственном, гипнотическом ритме с низким и печальным шелестом, Воорквал царит над городом Лоспаром и планетой Лофаи. Ниже, на ярусах пирамиды, несметные полчища змееподобных растений раскачиваются и шипят, следуя этому ритму. И далеко за пределами Лоспара, до самых полюсов планеты и на всех ее долготах поля живых цветов повинуются царственному темпу, что задает Воорквал.
Безгранична власть этого существа над народом, который я, за неимением лучшего имени, назвал человечеством Лофаи. Многочисленны и ужасны легенды о Воорквале, дошедшие до нас сквозь эоны. И лютой жертвы требует демон ежегодно в день летнего солнцестояния – его протянутую чашу следует наполнить кровью жреца или жрицы из числа его служителей: они проходят перед Воорквалом, пока нависшая чаша, перевернутая и пустая, не ляжет, словно дьявольская митра, на злосчастную голову одного из них.
Лунити, король земель вокруг Лоспара и верховный жрец Воорквала, был последним, а может быть, и первым из людей, восставшим против этой безграничной, бесовской власти. Есть сомнительные мифы о некоем первобытном правителе, который осмелился отказать в требуемой жертве, за чем последовала гибель каждого десятого из его народа в жестокой войне со змееподобными растениями, которые, повинуясь разгневанному демону, выкорчевались повсюду из земли и пошли на города Лофаи, убивая и пожирая всех на своем пути. Лунити с детства беспрекословно и не задавая вопросов слушался воли цветочного владыки; он поклонялся демону, он отправлял необходимые обряды. Воздержаться от этого было бы святотатством. Лунити и не думал бунтовать, пока во время ежегодного выбора жертвы – и за тридцать восходов до его свадьбы с Налой, жрицей Воорквала, он не увидел, как перевернутый грааль покрыл смертным багрянцем прекрасную голову его суженой.
Немое и скорбное оцепенение, мрачное упрямое недовольство, которое он попытался задушить даже в собственном сердце, постигло Лунити. Нала, отрешенная и покорная, в мистическом ступоре отчаяния приняла свою судьбу безропотно, но в душе короля тайно зрело богохульное сомнение. Он едва отваживался допустить эту мысль в сознание, чтобы демон не узнал о ней с помощью телепатической силы и не обрушил на него какое-нибудь страшное возмездие.
Трепеща от собственной нечестивости, Лунити спрашивал себя, нет ли способа спасти Налу от жертвенного ножа, оставить демона без его ужасной дани. Король точно знал: чтобы такое сошло с рук ему и его подданным, необходимо лишить жизни чудовище, которое считалось бессмертным и неуязвимым. Казалось безбожным даже раздумывать о правдивости этого всеобщего убеждения, которое давно приобрело среди народов Лофаи силу религиозной веры.
Думая об этом и о многом другом, Лунити вспомнил древний миф о том, что существует нейтральное и независимое существо по имени Окклит: тоже демон, ровесник Воорквала, не союзник ни людям, ни растениям. Говорили, что оно обитает за пустыней Афом, в горах белого камня, где больше никто не живет и где никогда не бывает снега. Змеевидные цветы на такой высоте уже не растут. Ни один человек не видел Окклита – по крайней мере, в последние века, потому что пересечь пустыню Афом непросто. Но существо это считалось бессмертным, жило далеко и уединенно, обо всем размышляя и ни во что не вмешиваясь. Однако рассказывали, что в незапамятные времена оно давало ценные советы, касающиеся государственных дел, одному королю, который проделал путь от Лоспара до логова демона среди белых утесов.
В горе и отчаянии Лунити решился отыскать Окклита и спросить его, возможно ли победить Воорквала. Если был хоть какой-то способ его уничтожить, Лунити избавил бы Лофаи от многовековой тирании, тень которой падала с черной пирамиды на все сущее.
Необходимо было действовать с крайней осторожностью, никому не говорить ни слова и даже мысли постоянно прятать от пристального взгляда Воорквала. Безумный план следовало воплотить в жизнь за пять дней, что отделяли выбор жертвы от самого жертвоприношения.
Без спутников, одетый простым пастухом, Лунити покинул дворец краткой ночью, когда всё кругом на три часа погрузилось в сон, и стал пробираться к пустыне, держась полей, относительно бедных змееподобными зарослями. На восходе шпинельного солнца он достиг нехоженой пустоши и отправился в мучительный поход по темным, острым, как ножи, камням, что походили на застывшие в одночасье волны штормового океана.
Вскоре лучи другого, зеленого солнца смешались с лучами первого, и Афом предстал раскрашенным адом, сквозь который Лунити тащился, переползая с одного зеркально-гладкого откоса на другой и отдыхая время от времени в разноцветной тени. Воды нигде не было, только вспыхивали и гасли быстрые миражи и пересыпающиеся пески как будто ручьями бежали по дну глубоких пламенеющих долин.
На закате первого солнца Лунити увидел бледные горы на границе Афома. Они высились, точно дворцы из заледеневшей пены над темным морем пустыни, чуть тронутые тающими лазурными, нефритовыми и оранжевыми отсветами заходящего красного солнца и косых лучей его близнеца. Затем цвета слились в турмалин и берилл, и надо всем воцарилось зеленое солнце, но потом и оно скрылось, оставив после себя сумерки цвета морской воды на отмели. В полумраке Лунити дошел до подножия первых утесов. Там он, обессиленный, проспал до второй зари.
Проснувшись, он начал подниматься по белым горам, что вырастали перед ним, холодные и мрачные в отсветах скрытых солнц, по утесам, гладким, словно террасы Титанов. Подобно королю из древнего мифа, который побывал тут до него, Лунити нашел хитроумный путь наверх по узким извилистым расселинам. Наконец он добрался до более широкого ущелья, рассекшего сердце белого хребта, – по ущелью этому можно было добраться до мифического логова Окклита.
Нависающие стены вздымались все выше и выше, закрывая двойной свет дня, но их белизна бросала тусклый мертвенный отблеск, освещая путь во мраке. Ущелье это словно прорублено было ударом меча макрокосмического великана. Оно все круче и круче вело вниз, точно пронзая сердце Лофаи.
Лунити, как и вся его раса, был способен подолгу существовать, питаясь лишь солнечным светом и водой. Он нес с собой металлическую флягу, наполненную влагой, питающей жизнь на Лофаи, и, спускаясь в расселину, изредка к ней прикладывался: белые горы, как и Афом, были безводны, а касаться ручьев и озер неизвестной жидкости, которые время от времени попадались ему в темноте, Лунити опасался. Кроваво-красные родники били из стен и пропадали в бездонных разломах, медлительные ртутно-металлические потоки – зеленые, синие, янтарные – вились то справа, то слева, словно жидкие змеи, а затем таинственно исчезали в темных кавернах. Из трещин на дне ущелья поднимались едкие металлические испарения, и Лунити казалось, что он попал в алхимическую лабораторию природы. В этом фантастическом каменном мире, который никогда не захватят растения Лофаи, он как будто освободился от сатанинской тирании Воорквала.
Наконец он подошел к прозрачному бесцветному водоему, что раскинулся поперек ущелья от стены до стены, оставив лишь узкий ненадежный уступ, по которому Лунити и пришлось ползти. Кусок мрамора покатился из-под ноги и упал в водоем, когда Лунити добрался до противоположного края, и прозрачная жидкость вспенилась и зашипела, словно тысяча гадюк. Испугавшись шипения, которое утихло отнюдь не сразу, и гадая, что же это за жидкость, Лунити поспешил дальше и спустя время дошел до конца расселины.
Очутился он в огромной яме, скорее даже кратере, где и обитал Окклит. Стены, изрезанные желобами и покрытые выступами, со всех сторон поднимались на головокружительную высоту, и шпинельное солнце, стоявшее сейчас в зените, лило с небес водопад великолепных огней и теней.