В полях работали мужчины, одетые примерно так же, как спутники Нокса. А потом он заметил группу женщин, праздно стоящих в стороне. Тут ему пришлось окончательно поверить рассказу раджи, ибо женщины эти были восьми футов ростом и даже более, а сложением походили на прекрасных богинь! Кожа у них была не молочно-белая, как говорил раджа, а теплого сливочного оттенка, намного светлее, чем у мужчин. Они, словно величественные статуи, спокойно рассматривали Нокса, и он чуть не задохнулся от восторга. Он нашел сказочное царство и теперь невольно вглядывался в траву и мелкие камешки у дороги, почти ожидая, что среди них рассыпаны рубины. Впрочем, рубинов видно не было.
Вот показался город, выстроенный вокруг сапфирово-синего озера. Дома хоть и одноэтажные, но крепкие, улицы прямые и ровные. Повсюду прогуливались или праздно стояли люди: женщины все великанши, мужчины – среднего роста, с темной кожей разных оттенков умбры или охры.
Вокруг Нокса собралась толпа. Великанские женщины принялись со всей строгостью допрашивать его спутников, не переставая пристально рассматривать боцмана. Он мигом заметил, как почтительно ведут себя мужчины, и сообразил, что здешним обществом правят женщины. Те держали себя со спокойной уверенностью, будто императрицы.
Нокса привели в просторный дом у самого озера, больше и пышнее других домов. Стены внутри были увешаны тканями с примитивными узорами; в доме стояли стулья и диванчики черного дерева. Все в целом производило впечатление варварской роскоши, которое еще подчеркивали необычно высокие потолки.
В некоем подобии зала для аудиенций сидела на возвышении женщина. Возле ее трона, словно в карауле, стояли еще несколько женщин. На ней не было ни короны, ни драгоценных каменьев, и платье ничем не отличалось от коротких юбок других женщин, однако Нокс сразу понял, что перед ним королева. По сравнению с другими она была более светлокожей, с длинными, волнистыми каштановыми волосами и тонкими чертами овального лица. Взгляд ее, устремленный на Нокса, выражал женственную смесь мягкости и суровости.
Боцман принял самый галантный вид – возможно, слегка подпорченный измазанными грязью лицом и одеждой. Он отвесил низкий поклон; великанша негромко произнесла несколько слов – по-видимому, милостивое приветствие. Затем Нокс достал из мешка зеркальце и нитку голубых бус и протянул королеве. Она сдержанно приняла дары, не выказав ни удовольствия, ни удивления.
Отпустив спутников Нокса, королева обратилась к прислужницам. Те подошли к Ноксу и дали понять, что он должен следовать за ними. Они привели его во дворик, где стояла огромная ванна. Вода поступала в нее из синего озера. Нокса раздели, будто ребенка, и, как он ни брыкался, погрузили в воду и принялись тереть жесткими мочалками из волокон какого-то растения. Вместо прежней одежды одна из женщин принесла ему коричневую тунику и пару сандалий.
Несколько пришибленный таким бесцеремонным обращением, Нокс все же словно возродился, а когда женщины принесли огромные блюда с таро, просяными лепешками и жареными голубями, он почувствовал, что готов им простить свой конфуз.
Две красавицы оставались с Ноксом, пока он ел, а потом начали обучать его своему языку, указывая на разные предметы и называя их. Скоро Нокс изучил множество домашней утвари.
Позднее пришла сама королева и продолжила урок. Нокс узнал, что ее зовут Мабуза. Он оказался способным учеником, и занятия прошли ко всеобщему удовольствию. Нокс заново восхитился ее красотой; была бы она только не такой статной и величавой. Рядом с ней он чувствовал себя совсем мальчишкой. Королева же взирала на Нокса задумчиво и, похоже, благосклонно.
Он почти позабыл о рубинах, ради которых сюда явился; а вспомнив, решил, прежде чем заводить о них разговор, сначала овладеть получше местным языком.
Ему отвели комнату во дворце; и Нокс заключил из этого, что может гостить у Мабузы сколько захочет. Он ел за одним столом с королевой и ее свитой, состоявшей из полудюжины женщин. Мужчин, кроме него, во дворце, кажется, не было. Все стулья были рассчитаны на великанш, за исключением одного, похожего на высокий стульчик, на котором малыш сидит за столом со взрослыми. Этот стул и занимал Нокс.
Дни шли за днями. Нокс уже освоил язык достаточно для повседневных нужд. Жизнь здесь была безмятежная, но вполне приятная. Скоро Нокс в общих чертах узнал, как живут в стране, которой правит Мабуза; называлась эта страна Ондоар. Она была совершенно отделена от внешнего мира, поскольку окружающую ее горную цепь можно было преодолеть лишь в одном месте – том самом, на которое по счастливой случайности наткнулся Нокс. Чужеземцы попадали сюда очень редко. Местные жили в достатке и довольстве, ведя пасторальную жизнь под милостивой, хотя и абсолютной властью Мабузы. Женщины командовали мужьями просто в силу своего физического превосходства, но, судя по всему, в семьях у них царил мир ничуть не хуже, чем в странах, где дело обстоит наоборот.
Нокса весьма удивляли великаньи размеры женщин. Это представлялось ему странным капризом природы. Расспрашивать он не решался, а окружающие не спешили открывать ему секрет.
Он все поглядывал насчет рубинов, недоумевая, почему их так мало попадается на глаза. Кое-кто из мужчин носил серьги с мелкими, низкого качества рубинами, а также сапфирами и изумрудами, однако у женщин такие украшения были не в чести. Нокс гадал, не хранят ли они рубины где-нибудь в потайном месте. Ради красного корунда он одолел немыслимо трудный путь, притащил с собою целый мешок товаров для обмена, и отказываться от своей затеи ему совсем не хотелось.
Однажды он решился заговорить об этом с Мабузой. Он сам не понимал, отчего ему так трудно заводить разговоры на подобные темы с очаровательной и гордой великаншей. Однако дело есть дело.
Подыскивая нужные слова, он вдруг заметил, что Мабуза тоже как-то задумалась. Она была необычайно молчалива и поглядывала на него со значением – Ноксу даже стало не по себе. Он недоумевал, в чем причина, и у него закралась мысль, не каннибальское ли это племя. Очень уж голодным и жадным взглядом она на него смотрела.
Не успел он заговорить о рубинах и о том, что охотно обменял бы их на стеклянные бусинки, как Мабуза его опередила, в самых недвусмысленных выражениях предлагая заключить брак. Нокса ее предложение, мягко говоря, застало врасплох. Но отказаться было бы недипломатично, да и попросту невежливо. Его никогда еще не приглашали пожениться королевы и великанши, и вряд ли было бы учтиво отклонить предложение руки и сердца таких значительных размеров. Притом, став мужем Мабузы, ему будет куда сподручнее завести речь о рубинах. Да и Мабуза – женщина хоть и корпулентная, но собой хороша, тут не поспоришь. Нокс помялся и согласился. Счастливая невеста в буквальном смысле чуть не задушила его в объятиях, притиснув к исполинской груди.
Свадебная церемония оказалась совсем простой: всего-навсего устное соглашение в присутствии нескольких свидетельниц. Нокса поразило, как легко и быстро его связали священными узами брака.
Вступив в брачный союз с Мабузой, он узнал много нового. За свадебным ужином выяснилось, что высокий стульчик, на котором он обычно сидел, специально предназначен для принца-консорта. А позже ему открылась тайна великаньего роста здешних женщин. Мальчики и девочки рождались обычного размера, но матери добавляли девочкам в еду некий корешок, благодаря чему те и вырастали до ненатуральных размеров.
Корень этот собирали высоко в горах, а особенные свойства появлялись у него благодаря способу приготовления, который держался в строжайшей тайне и передавался от матери к дочери. Открыли его несколько поколений тому назад. Когда-то в племени главенствовали мужчины, а потом одна забитая жена по имени Ампои случайно обнаружила чудесный корень, и вскоре роли совершенно переменились. Женщины чтили память Ампои как своей спасительницы.
О семейном и общественном устройстве здешнего общества Нокс узнал еще много чего, но о рубинах не было сказано ни слова. Оставалось заключить, что рассказы о них – чистая выдумка, лишь бы еще сильней приукрасить историю о гигантских амазонках.
Случились в его брачной жизни и другие разочарования. Нокс ожидал, что как супруг королевы будет участвовать в управлении страной, и рассчитывал на всяческие царственные привилегии. А оказалось, что он всего лишь приложение к Мабузе, без прав, без привилегий, – не считая тех, какими ей заблагорассудится его наделить. Она была доброй и нежной, но и волевой, чтобы не сказать деспотичной. Вскоре стало ясно, что Ноксу нельзя ни шагу сделать без спросу.
Мабуза могла отчитать его, ласково, но строго, если он чем-то нарушал ондоарский этикет и вообще что-то делал не так. Ей и в голову не приходило, что он вдруг вздумает оспорить ее приказы. Он же все сильнее злился на такое тиранство. Оно задевало его мужскую гордость, гордость британца. Будь жена обычных размеров, он бы, по его собственному выражению, «отмутузил ее за милую душу». Но в сложившихся обстоятельствах следовало поостеречься учить ее с помощью грубой силы.
При всем при том он к ней по-своему привязался. Ему в ней многое нравилось. Пожалуй, она была бы образцовой женой, если б только нашелся способ умерить ее огорчительную склонность помыкать мужем.
Между тем время шло, как это у него в обычае. Казалось, Мабуза довольна супругом. Однако Нокса мучило навязанное ему ложное положение и задевали каждодневные обиды, наносимые его мужественности. Он мечтал как-нибудь поправить дело, утвердить свои природные права и поставить Мабузу на место.
Однажды он вспомнил про корень, который едят ондоарские женщины. А нельзя ли раздобыть такой корень и самому стать великаном, как Мабуза, а то и крупнее? Тогда он сможет обойтись с ней по-свойски. Чем больше он думал, тем сильнее убеждался, что это идеальное решение семейных неурядиц.
Главное затруднение состояло в том, как добыть корень. Нокс потихоньку расспрашивал других мужчин, но никто ничего не мог ему сказать. Женщины не брали их с собой, когда ходили собирать корни, а готовили всегда в укромных пещерах. Несколько раз случалось, что кто-то из мужчин отваживался украсть приготовленные корешки, и двое в самом деле выросли до великаньих размеров, но в наказание женщины изгнали их из Ондоара навечно.