– Вот он, мой дом, – сказал Кронус. – Надеюсь, здесь все в порядке. Имение я оставил на двух своих кузенов, Альтуса и Орона. Кроме того, там есть Трогх, надсмотрщик с Марса, и несколько бараков венерианских рабов, которые выполняют все сельскохозяйственные работы. Вообще у нас всю необходимую грязную работу, включая работу на производстве, выполняют эти рабы – их ввозят на Землю уже многие поколения. Теперь они, увы, сами по себе начинают становиться проблемой. Надеюсь, в мое отсутствие тут не было беспорядков.
Я увидел, как Кронус вынул из внутреннего кармана туники трубочку, отдаленно напоминающую фонарик, на конце которой был шарик из красного стекла или хрусталя. Теперь он сжимал эту трубочку в руке.
– Электронный излучатель, – пояснил он. – Удар тока временно парализует, не убивая, на расстоянии до пятидесяти ярдов. Иной раз, когда рабы делаются непокорны, приходится использовать такое оружие. Венериане – народец подлый и злобный, с ними надо держать ухо востро!
Мы направились к дому, нижние этажи которого были полускрыты высокими деревьями и купами кустарников. Никаких признаков жизни заметно не было. Мы шагали по извилистой дорожке, меж фонтанов цветного мрамора, меж пальм, рододендронов и гротескных, неземного вида растений и цветов, что поставили бы в тупик любого современного мне ботаника. Кронус сказал, что некоторые из них завезены с Венеры. Жаркий и влажный воздух был насыщен ароматами, которые я находил гнетущими, однако Кронус явно вдыхал их с наслаждением.
Миновав крутой поворот дорожки, мы очутились на просторной лужайке перед домом. Тут нам открылась неожиданная и жуткая сцена. Двое мужчин, одетых так же, как Кронус, и громадное существо с бочкообразной грудью, длинными и тощими конечностями и уродливой головой, как у лягушки-гидроцефала, стояли напротив орды звероподобных тварей, по сравнению с которыми неандерталец показался бы идеалом классической красоты. Тварей этих там было десятка два, многие из них размахивали дубинами и швырялись камнями в противостоящую им троицу. Темно-коричневые, почти черные тела этих существ были одеты лишь клочковатой, неравномерно растущей фиолетовой шерстью; и примерно у половины из них имелись толстые, раздвоенные хвосты. Позднее я узнал, что с хвостами – это самки; их самцы по какой-то причине лишены подобного украшения.
– Бунт! – вскричал Кронус и кинулся вперед с излучателем наперевес.
Я последовал за ним и увидел, как один из двоих мужчин рухнул наземь, сраженный увесистым камнем. С десяток рабов валялись на траве без сознания; люди, на которых они нападали, тоже были вооружены излучателями.
Нашего приближения никто не заметил, и Кронус пустил свое оружие в ход с близкого расстояния. Рабы валились наземь один за другим. Обернувшись и, по-видимому, признав хозяина, оставшиеся принялись угрюмо разбегаться. Их бегство ускорил бочкообразный великан, который своими катапультообразными ручищами швырял им вслед все то оружие, что они побросали, увидав Кронуса.
– Боюсь, Альтус серьезно ранен! – сказал Кронус, когда мы присоединились к маленькой группке на лужайке.
Второй мужчина, которого Кронус мне представил как своего кузена Орона, стоял, склонившись над распростертым телом, и осматривал скрытую под мягкими черными волосами рану, из которой обильно хлестала кровь. Орон, вежливо кивнувший мне в ответ на представление, и сам в нескольких местах был ушиблен и поранен камнями.
Представили меня по-английски, но теперь Кронус с Ороном заговорили между собой на языке, которого я не понимал. Очевидно, речь шла и обо мне, поскольку Орон мельком взглянул на меня с любопытством. Великан перестал швыряться камнями и дубинами в убегающих венериан и теперь вернулся и присоединился к нам.
– Это Трогх, надсмотрщик-марсианин, – сказал мне Кронус. – Он чрезвычайно умен, как и вся его раса. Это древний народ, чья цивилизация существует с незапамятных времен и развивалась совершенно иными путями, нежели наша, но это не означает, что она ниже нашей; мы, земляне, многому у них научились, хотя они чрезвычайно замкнуты и скрытны.
Красновато-желтое тело марсианина было одето лишь в набедренную повязку. Его сплющенные, жабообразные черты лица под низким, выпуклым, шишковатым лбом казались совершенно непроницаемыми; когда я заглянул в его ледяные зеленые глаза, меня пробрал холод при мысли о неодолимой эволюционной пропасти между нами. В его взгляде видны были и культура, и мудрость, и могущество, но все это в формах, недоступных человеческому существу. Говорил он хриплым, гортанным голосом, очевидно, на человеческом языке, хотя распознать в нем те же самые слова, что использовали Кронус и Орон, было трудно, из-за того что он как-то странно растягивал и гласные, и согласные.
Неся с собой все еще бесчувственное тело Альтуса, мы с Ороном, Кронусом и Трогхом поднялись на крыльцо стоящего поблизости дома. Как архитектура, так и материал этого здания были прекраснее всего, что я только видел в жизни. Здесь широко применялись арки в мавританском стиле и легкие декоративные колонны. Материал же, напоминавший полупрозрачный оникс, на самом деле, по словам Кронуса, представлял собой синтетическое вещество, изготовленное при помощи преобразования атомов.
Внутри оказалось множество диванов, застеленных неведомыми роскошными тканями превосходного узора. Комнаты были просторны, с высокими сводчатыми потолками, и во многих случаях их разделяли лишь ряды колонн либо гобелены. Мебель была весьма красива, все с теми же изящными изгибами, свойственными здешней архитектуре; некоторые предметы мебели были изготовлены из материалов, похожих на самоцветы, и восхитительных металлов, название которых мне неизвестно. Я увидел там десятки картин и статуй, по большей части самого странного и фантастического свойства, говоривших о высшей степени мастерства. Потом я узнал, что на некоторых картинах изображались написанные с натуры сцены, происходившие на других планетах.
Мы уложили пострадавшего на диван. Альтус и впрямь был серьезно ранен: дыхание его было медленным и слабым. Судя по всему, у него случилось сотрясение мозга.
Кронус достал выпуклое устройство с полым конусом на конце – он объяснил мне, что это генератор излучения, известного как «осц», суперэлектрической энергии, которая используется для лечения ран, а также и прочих болезней. Она самым чудодейственным образом восстанавливает нормальное состояние здоровья, чем бы ни было вызвано его нарушение. Когда Кронус включил генератор, из полого конца прибора на голову пострадавшего устремился луч зеленого света. Пульс Альтуса сделался ровнее, и он немного пошевелился, но пока еще не пришел в себя. Через несколько минут Кронус выключил устройство и велел мне осмотреть рану – я обнаружил, что она уже начинает заживать.
– Через два-три дня Альтус должен полностью оправиться, – сказал Кронус. – Настоящая проблема, – продолжал он, – это венериане. И не только для меня, для всех остальных тоже. Мы с самого начала совершили ужасную ошибку, завезя их на Землю: мало того что они свирепы и неуправляемы, они еще и размножаются с чудовищной скоростью, в противоположность человеческой расе, чья численность убывает на глазах. Их уже сейчас пятеро на одного из нас; и, невзирая на все наши знания и оружие, я полагаю, что они представляют для нас наисерьезнейшую угрозу. Все, чего им недостает, – это умения организоваться.
Наступил вечер. Трогх удалился в свое собственное жилище, где властвовала его жена-марсианка, – оно находилось на некотором расстоянии от господского дома. Орон подал на стол: трапеза состояла в основном из вкуснейших фруктов и овощей, большинство которых были для меня новы. Я узнал, что одно из блюд готовится из разновидности трюфеля, который привозят с Венеры. Когда мы поели, подали крепкий ликер с тонким ароматом, сделанный из плода, отдаленно напоминающего ананас и персик одновременно, в высоких, узких хрустальных бокалах.
Тут Кронус заговорил, и говорил довольно долго. Он сказал мне, что уже поведал Орону всю правду о своем путешествии во времени и обо мне.
– Я не хотел, чтобы о моем путешествии сделалось известно, – пояснил он, – поскольку тут был задействован принципиально новый механизм, который другой изобретатель мог бы похитить либо скопировать. К тому же я сомневаюсь, так ли уж он ценен для человечества. Мы, люди нынешней эры, научились не использовать технические изобретения во зло, подобно грубым предыдущим поколениям; но все равно не стоит человеку знать слишком много. Вот завоевали мы космос – и это завоевание повлекло за собой новые опасности. В целом, думаю, будет лучше, если завоевание времени останется лишь эпизодом в истории. Я могу положиться на то, что и Орон, и Альтус сохранят эту тайну.
Далее он поведал о разных вещах, которые, как он считал, мне необходимо было знать.
– Вы вскоре увидите, – говорил он, – что наш мир движим совсем иными желаниями и побуждениями, чем те, которые преобладают в вашем. Примитивная борьба за существование, за богатство и власть практически чужда нашему пониманию. Преступления среди нас крайне редки, с управлением и правительством у нас тоже почти не бывает проблем. Ну а когда они возникают, их передают на рассмотрение ученой комиссии. Наша жизнь – бесконечный досуг, и все наши стремления направлены на завоевание потаенных знаний, создание редкостных произведений искусства и наслаждение разнообразными интеллектуальными и эстетическими ощущениями, чему способствует высокая продолжительность жизни, в среднем триста или четыреста лет, что сделалось возможным благодаря победе над недугами. (Самому мне сто пятьдесят лет, хотя, возможно, вас это удивит.) Однако же я не уверен, что подобный образ жизни всецело нам на пользу. Быть может, из-за недостатка борьбы, невзгод, жизненных трудностей мы сделались слишком изнеженны и женоподобны. Однако, думаю, в ближайшее время нас ожидают суровые испытания… Поскольку вы явились из эпохи торговли, – продолжал он, – несомненно, вам будет небезынтересно узнать, что половина нашей торговли – межпланетная. Целые флотилии эфирных кораблей курсируют между Землей, Марсом, Венерой, Луною и астероидами. Однако в целом мы не так уж много занимаемся торговлей. Некоторые из нас предпочли жить в городах, но остальные в основном владеют крупными плантациями, где все необходимое производится или изготовляется рабским трудом. Разумеется, это сделалось возможным лишь благодаря тому, что наша численность столь невелика… При желании мы можем изготовить что угод