риволокут следующей. На этих чужих планетах полным-полно странного и опасного – такого, что для землян смертельно, а для туземцев безобидно. Боюсь, владычеству человечества наступает конец.
Так мы переговаривались некоторое время; я узнал, что моего товарища по несчастью зовут Джос Талар. Невзирая на наше ужасное и, по всей видимости, безнадежное положение, он не проявлял никаких признаков страха; весьма примечательно то, каким отстраненным и философским тоном он обсуждал все происходящее. Однако я уже не раз обращал внимание, что это в целом было характерно для людей той эпохи.
Миновало добрых полчаса. Все это время мы лежали беспомощные и связанные. Потом мы увидели, что огромный костер начинает угасать и остается лишь груда тлеющих углей. Свет, озарявший чудовищные рожи вокруг костра, потускнел, и звероподобные физиономии венериан сделались еще отвратительней в сгущавшемся мраке.
Пляска прекратилась, словно бы по беззвучному сигналу; несколько плясунов вышли из круга и подступили к нам с Джосом Таларом. Мы видели, как злорадно горят гнусные глаза, как исходят слюной алчные пасти. Они впились в нас своими чумазыми лапами и грубо поволокли к огню.
Тем временем другие положили огромный металлический поддон поверх груды углей. Все они пялились на нас с гиеньей жадностью. Я содрогался от омерзения.
Не стану делать вид, что мне была приятна перспектива в ближайшем будущем сделаться коронным блюдом венериан. Однако я смирился с неизбежным, рассудив, что мучения будут недолгими. Даже если они не сочтут нужным нас оглушить, смерть на горящих угольях будет ужасной, но быстрой.
Наши мучители подхватили нас за ноги и за плечи, как бы собираясь швырнуть на импровизированную жаровню. Ожидание было чудовищным; я дивился, чего же они ждут. Но тут я услышал, как они издают глухое рычание, в котором явственно чувствовалась тревога, и увидел, что все они смотрят куда-то в звездное небо. Должно быть, чувства у них острее, чем у людей, потому что я поначалу не видел и не слышал ничего, что могло бы привлечь их внимание. Потом я заметил среди звезд стремительно движущийся огонек, каким обычно снабжались акамерийские воздушные суда.
Поначалу я никак не связал его с мыслью о возможном спасении и удивился, отчего рабы так всполошились. Но тут я осознал, что огонек летит очень низко и направляется прямо к костру. Он снижался со стремительностью метеора, и вот уже нас с Джосом Таларом и съежившихся дикарей озарили голубоватые лучи прожекторов. Сам по себе корабль, как и все ему подобные, летел почти беззвучно; он скользнул над землей и необычайно ловко и стремительно приземлился шагах в двадцати от костра.
Несколько человек выпрыгнули наружу из темного корпуса и побежали к нам. Рабы отпустили нас с Джосом Таларом и, зверски щерясь, пригнулись к земле, как бы готовясь к броску.
Все люди были вооружены трубкообразными предметами, которые я принял за стандартные электронные излучатели. Они навели оружие на венериан, и из трубок вырвались тонкие лучи, напоминавшие пламя ацетиленовой горелки. Лучи пронзили мрак. Несколько дикарей взвыли от боли и в корчах рухнули наземь. Один упал прямо в уголья и несколько секунд завывал, точно демон, что провалился в яму, уготованную для грешников. Прочие принялись разбегаться, однако длинные тонкие лучи преследовали их на бегу, и еще несколько рабов были подбиты. Вскоре все, кто остался жив, исчезли во мраке, а упавшие больше не шевелились.
Когда наши спасители приблизились и свет угасающего костра озарил их лица, я увидел, что впереди идет Кронус Алкон. В некоторых других я признал ученых, которых встречал в Джарме.
Кронус Алкон опустился на колени рядом со мной и рассек мои путы острым ножом. Кто-то еще оказал такую же услугу Джосу Талару.
– Вы не ранены? – спросил Кронус.
– Ничего серьезного, – ответил я. – Однако вы и в самом деле явились буквально в последний момент. Еще секунда – и нас бы бросили в огонь! Просто чудо, что вы здесь, – ума не приложу, как это вышло.
– Это объяснить нетрудно, – отвечал Кронус, помогая мне подняться на ноги. – Вечером, когда вы не вернулись, я забеспокоился; зная, куда вы обычно ходите гулять, я принялся рассматривать эту часть окрестностей Джармы в ночной телевизор, в котором отчетливо видны все детали даже самого темного пейзажа. Вскоре я обнаружил венериан и их костер и узнал в одной из связанных фигур вас. После этого мне потребовалось не более нескольких минут, чтобы собрать небольшой отряд, вооружиться, нанять воздушное судно и отыскать место, указанное телевизором. Не передать, как я рад, что мы успели… В последние несколько часов, – продолжал он, – по всему миру началось восстание рабов. Два континента, Азия и Австралия, уже в их руках; в Акамерии продолжается отчаянная борьба. Мы теперь не используем обычные электронные излучатели, которые всего лишь оглушают. Сейчас мы применили термолучевые генераторы, которые убивают. Идемте же – надо возвращаться в Джарму! Остальное я расскажу вам после.
Во время полета к Джарме ничего особенного не случилось; наши спутники высадили нас с Кронусом на крыше здания, где мы проживали. Тут мы простились с Джосом Таларом, который вместе со спасшими его учеными отправился дальше – отыскать своих родственников и по возможности узнать о судьбе своей семьи.
Мы с Кронусом спустились к себе. Там мы нашли Альтуса, который только что прибыл из имения. Он сказал, что днем Орон пал в ужасной битве с рабами. Трогх таинственным образом исчез; сам же Альтус вынужден был бежать на одном из воздушных кораблей Кронуса.
Моя разбитая голова и истерзанное тело требовали внимания, и Кронус пустил в ход зеленый луч, который как по волшебству исцелил все мои раны и ушибы. Альтусу на этот раз чудом удалось избежать ранений в рукопашном бою с дикарями.
Мы провели несколько часов, слушая рассказ Кронуса о событиях этого дня. Все время продолжали поступать свежие новости. Положение в мире становилось в самом деле угрожающим; помимо всемирного восстания рабов, возникали все новые неслыханные напасти. В открытых боях венериане несли куда более серьезные потери, чем земляне, – они гибли тысячами, остальные же оказывались вынуждены бежать под натиском более совершенного оружия людей. Но, увы, дикари напустили на человечество множество новых бед, с которыми было непонятно, что делать. Теперь уже все сходились на том, что дикарям помогали марсиане. В западных районах Акамерии объявились тучи злых и смертоносных марсианских насекомых, которые множились с убийственной скоростью. В других регионах в воздух выпускали газы, безвредные для венериан и марсиан, но вредоносные для людей. Кроме того, в сотне мест выпустили на волю растительную плесень с Венеры, которая, подобно саранче, пожирала все земные растения без разбору. И никому было не ведомо, какие еще инопланетные паразиты и напасти появятся завтра. Я припомнил пророчество Джоса Талара.
– Если так пойдет и дальше, – сказал Кронус, – планета вскоре станет непригодна для жизни человека. Быть может, мы со своими термолучами и прочим оружием и сумеем вовремя стереть с лица земли революционеров, однако вся эта зараза, которую они распространили, – совсем другое дело.
В ту ночь нам было не до сна. Поднялись мы на рассвете и узнали ужасающие новости: теперь и вся Европа пала жертвой инопланетных рабов. Возбудители двух десятков ужасных марсианских и венерианских заболеваний, к которым жители этих планет были почти не восприимчивы, стремительно уничтожали человеческое население, а те, кто выжил, были не в силах справиться с захватчиками. Подобные же заболевания вспыхивали и в Акамерии; и все прочие бедствия тоже распространялись со зловещей стремительностью.
– Нужно немедленно лететь ко мне в имение и добыть машину времени – она стоит на аэродроме, – сказал Кронус. – Тогда вы сможете вернуться в свою эпоху – несправедливо требовать от вас оставаться в мире, который вот-вот погрузится в разор и хаос. Мы, последние представители человеческой расы, будем сражаться, пока можем, но это не ваша война.
Я возразил, что не хочу его бросать и останусь с ним до конца, а также – что в глубине души я верю в способность человечества рано или поздно одолеть врагов-инопланетян.
Кронус улыбнулся немного печально.
– И тем не менее, – настаивал он, – машину времени необходимо вернуть! Таким образом у вас будет возможность спастись, что бы ни случилось. Вы полетите со мной? Я намерен отправиться прямо с утра.
Разумеется, против этого я возражать не мог и охотно согласился лететь с ним. Не считая того, что машина времени могла мне пригодиться, сама по себе она была слишком редкостной и ценной вещью, чтобы оставлять ее во власти венерианских вандалов, которые, громя все подряд, вполне могли ее уничтожить.
Мы с Кронусом и Альтусом отправились в полет на том же самом легком воздушном судне, на котором прилетели в Джарму. Тучные, плодородные земли с пальмовыми рощами и высокими, воздушными башенками усадеб, прячущихся в тени садов, над которыми мы летели меньше недели назад, теперь повсюду носили следы разорения. Многие усадьбы были сожжены; многие поля и рощи опустошила венерианская растительная плесень, превратившая листву и травы в тошнотворную серую слизь.
Приближаясь к поместью Кронуса, мы увидели, что прибыли буквально в последний момент. Венериане подпалили дом и даже собственные бараки; над обреченными зданиями вздымались столбы дыма. С десяток рабов приближались к аэродрому с явным намерением поджечь и его или же уничтожить и повредить корабли, которые там хранились.
Лицо Кронуса смертельно побледнело от гнева. Не говоря ни слова, он направил атомный моноплан прямиком на рабов, которые заметили нас и помчались сломя голову в тщетном усилии спастись. Некоторые несли зажженные факелы, но теперь их побросали. Мы пронеслись над ними, в нескольких футах над землей, над открытым пространством, что окружало аэродром. Двоих рабов снесло и изувечило острым носом флайера, и мы с Альтусом, пролетая мимо, уложили еще пятерых термолучевыми генераторами. Осталось лишь трое; Кронус заложил крутой вираж и, ведя машину одной рукой, лично прикончил всех троих термолучом.