Мы сели у входа на аэродром; Кронус зашел внутрь, и минуту спустя корабль времени плавно вылетел и сел на платформу. Кронус распахнул дверцу и позвал меня.
– Хью, мы с вами вернемся в Джарму на временно́м корабле, а Альтус позаботится о моноплане.
Больше венериан поблизости видно не было, хотя мы насмотрелись на плоды их трудов, когда разворачивались над плантацией, перед тем как взять курс на Джарму. Кронус только вздохнул при виде причиненного ущерба; в остальном же он не выказывал особых эмоций, храня стоическое молчание.
Полчаса спустя мы уже вернулись в свои апартаменты в Джарме; машина времени была надежно укрыта на соседнем аэродроме. Поскольку выглядела она как обычный небольшой межпланетный флайер, никому, кроме нас, и в голову бы не пришло, что́ она собой представляет на самом деле.
Каждый час приносил все новые вести о национальной катастрофе, устроенной инопланетянами и принесенными ими заболеваниями. Марсиане теперь открыто объявили людям войну. Первым делом они уничтожили все людские посольства и торговые представительства на Марсе и захватили множество эфирных кораблей; но прежде, чем об этих враждебных действиях сделалось известно всем, они также перешли в наступление повсюду на Земле. Марсиане владели чудовищным оружием, нульлучами, которые мгновенно пронизывали живые ткани, замораживая их до смертельных температур. Оружие это они держали в секрете, его изобретение и принцип действия оставались тайной для человеческих ученых, и оно было не менее смертельным и эффективным, чем тепловые лучи. Теперь бои шли в марсианском квартале Джармы, и марсиане держались стойко. Делались попытки забросать квартал взрывчаткой, однако это сочли более опасным для людей, нежели для марсиан: последние использовали еще какие-то неведомые лучи, что заставляли бомбы взрываться в воздухе или даже еще на борту воздушных судов.
Я не мог не восхищаться хладнокровием народа Акамерии перед лицом всех этих жутких проблем и опасностей. Повсюду ученые спокойно готовились бороться с новыми напастями и изобретали новое, более эффективное оружие для борьбы с инопланетянами. Никто не проявлял ни малейшего страха или тревоги. Вероятно, секрет этой спокойной невозмутимости крылся в высоком интеллектуальном развитии и философской отстраненности, приобретенной человеческой расой в целом.
Понимая, сколь ненадежно и невечно их бытие пред лицом враждебных сил космоса, люди готовились встретить свою участь со смирением и достоинством. Кроме того, человеческая раса состарилась; многие, вероятно, устали от рутинного однообразия повседневной жизни и готовы были приветствовать что угодно, сколь угодно опасное и рискованное, лишь бы оно сулило перемены.
Джарма теперь была переполнена беженцами с ближайших плантаций; ежечасно прибывали все новые и новые. Однако же, глядя на спокойную, неторопливую толпу, никто бы и не заподозрил, сколь шатко текущее положение. Не заметно было никаких следов борьбы, опасности, страха: даже война с марсианским кварталом – и та велась безмолвно, поскольку все используемое оружие было бесшумным. Впрочем, термолучи подожгли некоторые марсианские здания, и теперь пелена черного дыма тянулась ввысь и грибом расползалась над рыжими языками пламени.
Пока что Джарма пострадала менее других крупных городов Акамерии. В стране царил хаос, со связью были серьезные проблемы. Но через несколько часов после того, как мы с Кронусом и Альтусом вернулись в столицу, из южной Акамерии поступило предупреждение о новой эпидемии, куда опаснее предыдущих. Крохотный венерианский микроорганизм, нечто вроде воздушной водоросли, распространявшийся и множившийся с быстротою необычайной, делал воздух непригодным для дыхания людей на огромной территории, которая стремительно росла. Для венериан микроорганизм был безвреден: в густом, наполненном влажными испарениями воздухе их родных джунглей эти микробы кишели всегда; для марсиан же он был вредоносен, однако последние приготовились заранее и успели вооружиться дыхательными масками и атмосферными фильтрами. Люди же, настигнутые этой чужепланетной заразой, медленно умирали от асфиксии, сопровождаемой самыми мучительными симптомами пневмонии. Зараза была видима невооруженным глазом: пораженный ею воздух становился шафранно-желтым. По этой причине она вскоре сделалась известна как «желтая смерть».
Противопоставить новой чуме ученым было нечего – они только и могли, что наладить широкомасштабное производство и распределение масок. Шафранное облако час за часом ползло все дальше на север – погибель беззвучная и неодолимая. Положение и впрямь было отчаянным. Созвали совет ученых; и вскоре приняли решение, что человечеству следует эвакуировать регионы, которым угрожает разлитая в воздухе смерть. Единственным выходом для людей было отступить в область полярного круга и окопаться там, куда микроб проникнуть не сможет, поскольку он обитает лишь в теплых тропиках.
– Это лишь подготовительный шаг, – печально говорил мне Кронус, – для того чтобы окончательно покинуть Землю. Инопланетяне захватили планету – я знал, что так и будет. Цикл владычества людей завершился; будущее принадлежит венерианам и марсианам. Однако же рискну предсказать, что вскоре марсиане поработят венериан и станут ими править куда суровей людей… Хью, – продолжал он, – близок час нашего расставания. Вы сами знаете, что можете оставить нас в любой момент; однако, быть может, вы пожелаете досмотреть эту драму до конца.
Я стиснул его руку, не в силах ничего сказать. Сколько трагизма было в стремительной погибели, что настигла последних представителей человеческой расы! Эти люди были далеки и чужды нам во многих своих обычаях, чувствах, идеях – и все же это были люди. Я восхищался их стоическим мужеством перед лицом неотвратимой катастрофы; к самому же Кронусу после долгого знакомства и множества пережитых вместе злоключений я искренне привязался.
Вся Джарма была теперь поглощена приготовлениями к бегству на север. Все воздушные и космические корабли были собраны для эвакуации, и с необыкновенной расторопностью строились новые. Большие воздушные лайнеры и грузовые корабли перевозили личное имущество, запасы пищи и лабораторное оборудование; небеса гудели от рева кораблей, отбывающих и возвращающихся за новой партией груза. Во всем соблюдались безупречный порядок и организованность; никаких признаков спешки и растерянности.
Мы с Кронусом и Альтусом улетали в числе последних. Над марсианским кварталом вздымалась сплошная стена дыма, и его странные, гидроцефалические обитатели, изгнанные пожарами, заполоняли опустевшие улицы людской части города, когда мы взмыли в небо на корабле времени и устремились на север. Далеко на юге расползалось над горизонтом шафранное облако – микроорганическая чума, что захватывала всю Акамерию.
Повинуясь Кронусу, наше судно поднялось на высоту, где возможны полеты быстрее, чем обычно в атмосфере. Мчась на скорости семьсот миль в час, мы вскоре приблизились к регионам вечной зимы и увидели сверкающие далеко внизу полярные льды.
Человечество уже успело обосноваться здесь; среди вечных снегов, точно по волшебству, вырастали целые города. Строились фабрики и литейни, где в невероятных количествах производились синтетические продукты, ткани и металлы. Однако полярные области были слишком негостеприимны, а климат чересчур суров для теплолюбивой расы, так что эти края были лишь перевалочным пунктом на пути дальнейшего бегства. Приняли решение, что крупные астероиды, которые давно уже были успешно колонизированы человеком, станут наиболее подходящим космическим убежищем. Вскоре был собран и приготовлен к отлету огромный флот космических кораблей; среди льдов и снегов строились все новые и новые; и каждый день был отмечен прибытием кораблей из дальнего эфира – они курсировали между планетами и, получив по радио сигнал о том, что творится на земле, явились помочь в этой вселенской хиджре.
В те дни, накануне последнего прощания, я узнал Кронуса лучше, чем за все время нашего знакомства. Его самоотверженность и несгибаемое мужество внушали мне глубочайшее восхищение. Разумеется, он разделил судьбу людей своей эпохи, и на одном из эфирных лайнеров им с Альтусом уже были отведены официальные посты. Тем же, кто интересовался мною, Кронус сообщал, что я, Хьюно Паскон, намереваюсь на небольшом эфирном судне в одиночестве вернуться на Палладу, якобы мой родной астероид. Истинную природу моего путешествия мы редко обсуждали даже между собой.
Кронус выдал мне подробнейшие инструкции касательно всех механизмов машины времени, как пространственных, так и временны́х. Однако, чтобы избежать любых ошибок, он самолично выставил все рычаги управления в нужное положение для моего полета назад сквозь время. Мне оставалось лишь включить двигатель, работающий на космическом излучении, – и машина вернет меня обратно в 1930 год.
Наступил день отлета. Все корабли были готовы переправить оставшихся в мире людей через космос. То был жуткий и торжественный момент. Корабль за кораблем, флотилия за флотилией, продолговатые корпуса из сияющего металла взмывали с покоящихся на льду платформ и, пронизав собою северное сияние, исчезали в ледяных, пугающих безднах космического пространства. Корабль, куда назначен был Кронус, улетал одним из последних; и мы долго стояли подле корабля времени, провожая взглядом стремящиеся в небо стаи. Альтус уже простился со мною и поднялся на борт огромного эфирного лайнера, что вздымался неподалеку.
Для меня этот час был полон бесконечной грусти и странного возбуждения: я сознавал, что человек оставляет свой извечный дом и отныне и впредь будет лишь изгоем среди миров. Однако лицо Кронуса выглядело мраморной маской, и я не в силах был угадать его мысли и чувства.
Наконец он обернулся ко мне и улыбнулся со странным сожалением.
– Что ж, мне пора – и вам тоже, – промолвил он. – Прощайте, Хью, больше нам не свидеться. Вспоминайте меня иногда и помните, каков был конец чело