Мой взгляд упал на браслет. Тот самый подарок на крыше небоскреба. Я нашла браслет в вещах после приезда в Лос-Анджелес. Почему-то уверена: найди его раньше, в Чикаго, не смогла бы продать. Я надела платье и браслет, коснулась блеском губ.
В семь раздался дверной звонок.
– Знал, будешь долго собираться, – весело рассмеялся Стивен, когда я открыла дверь.
Улыбка в момент покинула его лицо. Стив замолчал и, приоткрыв рот, оглядел меня с ног до головы. Я почувствовала, как загорелись щеки. Столько мужчин оценивали меня, и я смотрела им в глаза без всякого смущения, представала перед ними обнаженной, а тут… теряюсь.
Стивен повесил пиджак на вешалку, не проронив ни слова. Я тоже молчала, гадая, понравился ли ему мой внешний вид. Чтобы как-то отвлечься, я начала украдкой разглядывать одежду Стивена: темные брюки, рубашка и… очки? Непривычно видеть его в обычных очках – зрение ведь хорошее.
Стив приблизился и поднял пальцами мой подбородок.
– Ты изумительна.
Какой же у него голос… уютный, с хрипотцой.
– А ты постригся, – ответила я первое, что пришло в голову. Чувствую себя влюбленной до безумия. – И тебе идут очки. – Слова давались тяжело. – Я за курткой… – И убежала в спальню.
Накинув куртку, посмотрела в зеркало и провела руками по волосам, пытаясь привести непослушные локоны в порядок – сухие, ломкие. Наркотики истощают меня. Куртка висит как на вешалке: «московская» косуха, в ней я приехала в Сан-Диего, тогда была мне в самый раз. Острые колени выпирают из-под платья – решила обойтись без колготок; вновь выгляжу лет на восемнадцать. Мои восемнадцать… мой Сан-Диего…
– Ты прекрасна.
Я вздрогнула, смутившись, будто оказалась поймана на месте преступления. Думать о том, что не вернуть, преступление. Обернувшись, я увидела: Стив устроился на кровати и, положив одну ногу на колено другой, улыбался. Когда я повернулась, он вскочил и подошел. Достал из кармана носовой платок, провел им по моим губам, стирая липкий ягодный блеск.
– Не нужно, он всё равно скоро исчезнет. – В подтверждение словам мужчина наклонился и подарил мне поцелуй.
***
В машине Стив включил радио: он тихо подпевал и стучал пальцами по рулю. Хотелось, как раньше, высунуться в окно, навстречу ветру, но я сдержалась.
Автомобиль затормозил у знакомого до боли небоскреба. За три года ничего не изменилось, поэтому мне сделалось нехорошо: здесь мы были счастливы. Острое чувство ностальгии закололо в области солнечного сплетения. Я откинулась на спинку пассажирского кресла. Вдох-выдох.
– Всё хорошо? – заботливо спросил Рэтбоун, погладив меня по плечу.
Я встрепенулась и быстро ответила:
– Да, конечно. Не думала, что мы поедем к тебе.
– Новые воспоминания затмят старые, – сказал Стивен и толкнул дверцу, впуская в салон осенний ветер. – Идем?
Я поблагодарила, когда мужчина вышел из салона и подал мне руку. От холодных пальцев по телу электрический заряд. Ненормальная реакция. Непривычная.
– Мы справимся, – поймал меня в объятия, поцеловал в макушку.
Я кивнула. В его глазах я вижу любовь. Надеюсь, он знает, что делает.
***
В лифте ярко – лампочки расположены вдоль потолка. Перила за спиной, стертые кнопки. Я старалась дышать ровно и не воспламеняться от руки Стивена, которая заботливо покоилась на моей талии. Голова взрывалась от противоречивых ощущений: страх перед квартирой, окутанной дымкой былого счастья, и желание поцеловать Стивена.
– Мы приехали.
Я сделала шаг из лифта и едва не упала – каблук зацепился за ковер. Я приготовилась встретиться коленками с полом, но Стив успел поймать меня за локоть.
– Просто… задумалась, – сконфуженно пробормотала я.
Рэтбоун прищурился, сжимая мою руку, а потом сказал:
– Ари, я всё понимаю. Если тебе тяжело, – его пальцы переместились с моего локтя к запястью, – если не хочется, мы можем поехать в ресторан. Или в кино. Или я могу отвезти тебя домой… – Недолгая пауза. – Только скажи.
Я уставилась на него. Ресторан? Кино? Мы идем в твою спальню, Стивен, разве нет? Я иду доставить удовольствие, доставить в постели. Меня этому научили, меня ради этого сломали.
Или… Свидание. Я очнулась. Свидание! Теперь я настолько далека от подобного – на свидании не всегда занимаются сексом! На свидании разговаривают, флиртуют, откровенничают. Делают то, что я делать разучилась. Но могу научиться снова.
– Идем.
– Уверена?
– Идем!
Стивен открыл дверь, и я почувствовала родной запах: корица, яблоки, дорогой мужской парфюм, сигаретный дым. Аромат Стивена Рэтбоуна.17 Словно не было последних трех лет.
Пропустив меня в коридор, Стив зашел следом и включил свет. До сих пор помню высокий порожек (удачно перешагнула), зеркало в приклеенных на скотч визитках, старый чехол для гитары в углу… Я почувствовала взгляд Стивена. Готова поспорить: он не вынимал из замочной скважины ключ, думая, что я сбегу. Но я улыбнулась, повесила куртку на один из крючков и села на пуфик, мечтая избавиться от тесных босоножек.
– Позволь мне.
В недоумении я проследила, как Рэтбоун закатал по локоть рукава рубашки, опустился на одно колено и дотронулся до моей лодыжки. От прикосновений дыхание сбилось, я наблюдала: мужские пальцы переместились выше, по внутренней стороне голени, к выемке под коленом.
– Что ты делаешь? – На выдохе спросила я.
– Принцессам помогают снять обувь, – невозмутимо объяснил Стивен.
Я не успела ответить – его губы дотронулись до моей коленки, оставляя поцелуй. Сдержать бы стон. Рука Стивена у моего бедра. Сквозняк обдувал горящее от влажного поцелуя колено, пальцы мужчины играли с застежкой. Каблук второй босоножки коснулся ноги мужчины, и, открыв глаза, я с восторгом подметила – скулы напряглись, а руки замерли: одна – на моем теле, другая – на застежке. Носом обуви я повела выше, поднимаясь с колена к паху.
– Та-а-ак… – протянул Стивен и опустил руку с моего бедра к щиколотке. – Принцесса должна быть хорошей девочкой.
– Необязательно.
– Ари…
Я, не останавливаясь, терлась босоножкой о его тело, медленно, воспламеняя.
– Ари… – повторил Стивен и расстегнул застежку.
Босоножка с грохотом упала с моей правой ноги. Согнув левую в колене, Стив тронул шпильку, будто оценивая.
– И чего ты ждешь? – Я плохо скрывала за усмешкой интерес.
– Больно, наверное, – задумчиво сказал Рэтбоун, поставив мою ногу к себе чуть выше колена: острая шпилька впилась в ткань его брюк. – Но я потерплю, – обхватил рукой голень, крепко сжимая, оставляя красные полосы на коже.
Я облизала губы, предвкушая волну страсти… Через мгновение почувствовала легкость: моя пятка опустилась на паркет.
– Вот и всё, можно приступать к официальной части свидания!
Когда я открыла глаза и увидела довольного Стивена, захотелось запустить в него одной из только что снятых босоножек.
***
– Закрой глаза, Ари.
Шелк коснулся век. Стивен завязал концы повязки и провел подушечками пальцев по моему лицу – они мозолистые от струн гитары. Скользнул ниже – по шее, к ключице и плечам. А потом взял меня под руку и повел в неизвестном направлении. Мы остановились, и Стив развязал повязку.
Мне понадобилась минута, чтобы прийти в себя. Полумрак из-за свечей, расставленных вокруг постели, простыни, усыпанные лепестками красных роз, низкий журнальный столик тоже в лепестках. На столе бокалы, бутылка вина и две тарелки, накрытые металлическими крышками.
Стивен подвел меня к столику и я опустилась на мягкий ковер. Стив сел рядом, обнял меня за талию. Хорошо, что мы ужинаем на полу, за столом пришлось бы сидеть напортив, а я хочу касаться его.
– Великолепно! – ахнула я.
– Я мечтал, чтобы всё было идеально.
– Действительно идеально! – согласилась я и подняла железную крышку. – Ты готовил?
– Заказал еду в ресторане, – честно признался Стивен.
– Неважно, – махнула я рукой. – Всё и так слишком… слишком.
– Принцесса, прошу. – Стивен открыл вино и протянул мне бокал.
– То «ангел», то «принцесса».
– Но это не так банально, как «зайка» или «солнышко». Да, солнышко?
Я поморщилась.
– Да уж, лучше «ангел».
– Ты мой свет. – Стив поднял бокал, воскликнув: – За новое начало!
– За начало, – согласилась я, ударив по его бокалу своим.
Мы выпили и принялись за ужин. Еда очень вкусная, а объятия Стивена – уютные. Он галантный, внимательный, и раньше был таким, но я действительно ощущала себя племянницей друга, перед которой он иной раз не мог устоять в плане сексуального влечения. Я не чувствовала, что он воспринимает меня всерьез. Теперь чувствую.
– Ари, я вел себя как придурок, хочу извиниться. Удивлен, что ты простила меня, – сказал Стивен. – Я не заслуживаю.
– Пожалуйста, Стив, оставь это. – Мне неуютно разговаривать по душам, непривычно.
– Только ангелы прощают грешников и говорят им: «Оставь это».
– И влюбленные женщины, – тихо добавила я.
– Они и есть ангелы.
Я натянуто улыбнулась, потрепав Рэтбоуна по волосам. Какой же я ангел, если именно он, подобно хранителю, спасает меня в который раз?
Стивен перевел взгляд на мою руку:
– Браслет? Тот самый, что я подарил?
Кивнув, я позволила ему рассмотреть украшение.
– Почему ты не продала его? – удивление в голосе Стивена обижало.
– Не смогла.
Глаза Стива заблестели. Он резко выдохнул и отвернулся.
А я поспешила сменить тему, заговорила о музыке. Стивен рассказал, зачем написал песню «Солнечный свет», и я больше не злилась, что он извлек выгоду из нашего расставания. Для артиста лучшая терапия – написать песню. Ему тоже было больно.
Когда бутылка опустела, Стивен, слегка опьянев, спросил:
– Ты веришь в раз и навсегда, Ари? Я не верил. Но когда не смог забыть тебя, – он крутил в руках бокал, – поверил.
Отложив вилку, я подняла на Стивена глаза. В моем взгляде собрались вся боль, обида, злость, и Рэтбоун замолк на полуслове. Он говорит это мне? Девушке, которая поверила в сказку и надеялась на раз и навсегда с ним?!