Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я ответила:
– Моя теория проста – человек остается в сердце, если мы его полюбили. Он может поменять роль: из любимого стать родным, из родного – воспоминанием. Выгнать кого-то из сердца невозможно, но перевести в другой ранг вполне. Когда-нибудь и мы переведем друг друга: может, в бывших влюбленных, может, в родных людей.
– Ты родная мне, Ари.
– Родные – твои родители: они не пылают былой страстью, но любят и ценят друг друга. Вечный союз. Почему ты так смотришь на меня?
Стивен хмурился. Свечи отражались в стеклах его очков, делая взгляд магическим. Оттянув ворот, Стив прохрипел:
– Ты сказала: «Твои родители».
– Ну да, у тебя же хорошие родители? – Я дернула плечами.
– А твои родители?
– Ты знаешь…
Ох, не порть вечер! Хотя я сама его испортила, незачем было откровенничать.
– В том-то и дело, ничего не знаю! – повысив голос, но стараясь говорить мирно, проворчал Стивен. – Ты не рассказываешь. Я думал, после дневника мы будем доверять друг другу…
– Что еще ты думал? – Обещание, данное самой себе несколько лет назад, я нарушать не собиралась. – Одностороннее доверие получается, правда? Я должна тебе всё рассказать, Стив. Должна. Просто так. Потому что ты, черт возьми, соизволил дать отношениям вторую попытку!
– Вторую попытку дала ты.
– И это дает право копаться в моей душе? Если хочешь, чтобы у нас получилось, закроем тему о родителях. Мы взрослые люди, я прошу уважать мой выбор.
Стивен молчал. Я выругалась и уставилась на салфетку. Через секунду нервно сминала ее в руках, потом начала рвать. Стив забрал салфетку.
– Я понял. – Он секунду хмурился. – Ари, я благодарен за шанс, я люблю тебя.
Умеет, сволочь, красиво говорить! А главное – звучит искренне. Я поцеловала Стивена. Он с энтузиазмом ответил на поцелуй.
– Постоянно тебя обижаю, – с горькой усмешкой сказал Рэтбоун.
Я пробормотала что-то невнятное, но возражающее. Достаточно разговоров. Отвыкшая от ласки, я была напориста: исследовала губами его шею, расстегивала пуговицы рубашки.
– Мы не съели десерт, Ари.
– Я думала, я твой десерт…
Стивен рассмеялся и отодвинулся. Зачем он играет в целомудрие?!
– Мы не договорили, – пояснил Стив. – Я не всё тебе сказал.
Он отнес на кухню пустые тарелки и принес новые – с чизкейком. Потом Стивен сел напротив, а не рядом, и заговорил:
– Я зол, Ари. Зол на себя. – В голосе звенело раскаяние. – Мне невыносимо от того, что наша первая за долгие годы близость случилась на паркете, а не в спальне при романтичной обстановке. Я не спросил, хотела ли ты. Во мне взыграл эгоизм. Я и забыл, что мы расставались, настолько приятно было видеть тебя. Прости мою наглость. Стереть бы эту ошибку, как и ту, что я совершил три года назад. И плевать мне, почему ты убежала из дома. К сожалению, не могу исправить то, что уже случилось. Но хотел бы сделать тебя счастливой здесь и сейчас. – Я смотрела на него с приоткрытым ртом, а Стивен продолжал: – Опьяненный твоим юным возрастом, я много думал о том, что хотел бы встретить тебя позже, когда ты созреешь душой и телом. Ты больше не девчонка, Ари, ты изумительная женщина, мне сносит крышу. – Он замолчал, смущенно улыбаясь. – Но трудно принять перемены, другую тебя…
– Грязную дрянь, – прошептала я.
Стивен укоризненно покачал головой:
– Ты многое пережила…
Не выдержав, я фыркнула.
– Сохранила свет…
Я фыркнула громче и раздражительнее.
– Да, в тебе осталось многое от той Ари. Нет, ты осталась той Ари, просто повзрослела. Отпусти былое. Я помогу. Мы перешагнем через это вместе. Так мы должны были перешагнуть мой контракт и твою замкнутость относительно прошлого. Верю, ты бы всё рассказала, позже. Увы, я оказался слабее…
– Ты был не готов. На твоем месте я бы вряд ли поступила иначе.
– Ах, ангел, не оправдывай меня.
Стивен
Лепестки роз запутались в ее волосах. Ари, закусив губу, схватилась цепкими пальчиками за мой ремень. Я сдержался от воплощения мысли поскорее избавить девушку от одежды. Поглаживал пальцами край платья. Шумные вздохи один за другим вырывались из груди Аристель; ее руки решительно вырвали из брюк мою рубашку и расстегивали пряжку ремня.
Сколько помню Ари Тешер, она хотела всего, сразу и скорее, по неопытности не контролировала свои порывы. Теперь она торопилась, потому что привыкла – чужое удовольствие важнее.
– Стив… – простонала Ари.
Ее голос звучал будто через густой туман.
– Не торопись, – ответил я.
Ловя губами воздух, Ари сжимала мои плечи, пытаясь заставить действовать решительнее. Она так ничего и не поняла… Успела привыкнуть: мужчины ни во что ее не ставят. Она не более чем игрушка для удовольствия. И она позволяет, забыв, как это – иначе. Я хотел показать: иначе – когда любят, ценят, думают о партнере.
Я помнил, с какой нежностью она когда-то позволяла мне овладевать ей снова и снова, мы занимались любовью в самом чистом и порочном смысле. А на полу в коридоре она давала трахать себя. Мне стало страшно тогда, я думал, что потерял навсегда ту чуткую девушку, поэтому решил уйти сразу после, дабы обдумать, что делать. И решил возвращать ее.
Сейчас я осторожно поцеловал Ари, погасив бездумную похоть, охватившую ее, – неистовая потребность отдаться, словно я один из клиентов. Вслед за волной мыслей во мне поднялась волна ярости: насколько нужно измучить человека, чтобы он перестал чувствовать себя личностью? И стер границы моральных принципов, отбросив вполне здравую мысль – меня любят.
– Ты напряжен. – Ее голос, как мед. – Тебе не нравится, Стивен? – вела пальцами по моей шее, к вырезу рубашки.
Ноги Ари призывно раздвинулись.
– Пожалуйста, не спеши.
– Я не понимаю, чего ты ждешь. Ты не хочешь меня?
В моей голове вмиг сбой программы и воспоминания: ее звонкий голосок, юное тело, доверчиво распахнутые глаза.
– Я чертовски сильно хочу тебя, Ари. И люблю тебя. Поэтому в этот раз не будем спешить.
Кажется, она поняла – не собираюсь повторять ошибку, выставляя себя перед ней животным – и опустила ноги, убрала руки. Ари и дышать стала иначе – глубоко, спокойно. В знак благодарности за то, что Ари дала зеленый свет и доверяет мне, я поцеловал ее в уголок губ и начал раздевать. Избавив от платья, не смог удержаться от восхищенного вздоха.
– Заметь различие между мной и теми мужчинами, – объяснил я, целуя ее запятнанное сладкими духами запястье. – Вспомни, что такое любовь и чем она отличается от похоти. – Я задумался, говорить ли мне следующее, всё же сказал: – Чем отличается от того, что мы делали на полу.
– Мне понравилось, – заметила Аристель.
– Ты врешь. Тебе не понравилось, ты кончила, как после клиента.
Она смутилась, а я стал спускаться губами к ложбинке меж ее грудью. Поддел пальцем застежку лифчика и спустил по очереди каждую лямку. Ари помогла мне избавиться от брюк и рубашки.
– Ты такая красивая, – сказал я, пока она водила пальцами по моей руке, очерчивая контур одной из татуировок. – Самая красивая. – Я никак не мог решиться снять с нее трусики – последняя преграда. – Я люблю тебя.
Ее поцелуй без намека на привычное «овладей мной скорее», и я понял – Ари готова. Не прерывая зрительного контакта, раздел девушку и начал воздыматься и опускаться над ней – медленные, плавные движения.
Ари молчала. Громкие стоны в исполнении Ари – неприкрытая фальшь; трахая ее в прихожей, я чувствовал себя мерзко: дешевые стоны дешевой шлюхи. Не хотелось, чтобы со мной Ари притворялась. И она поняла это, показывая сегодня удовольствие не пошлыми вскриками и отточенными движениями, а молчаливым наслаждением.
Одной рукой я держал Ари за талию, другой – откидывая локоны с ее лица. Сердце пропустило мощный удар, на миг выбив меня из реальности. Нависнув над Ари, я впился в ее губы, словив очередной до безумия сладкий поцелуй. Ее пальцы запутались в моих волосах. Осознавая, что пик удовольствия близок, я хотел оттянуть момент, поэтому немного отстранился и оглядел женское тело: свечи потухли, и в тусклом свете луны оно искрилось, казалось неземным. Ангел.
***
Лунный свет, уличные фонари и пачка сигарет были его спутниками этой ночью. Он стоял у ее дома. Ветер путал его волосы, пробирался сквозь черную шелковую рубашку и приятно щекотал тело. Он смотрел в ее окно, запрокинув голову, курил. И вдруг рассмеялся.
Глава двенадцатая
Люби меня даже тогда, когда я бессовестно вру.
Подожги как фитиль на динамите.
(с) Natalia Kills «Trouble»
Ари
Особенная ночь возродила меня, как феникса из пепла. Я видела столько чувств в глазах Стивена: забота, нежность, восхищение… Давно забытое чувство нужности и осознание – я влюблена! – обрушилось не паникой, а успокоением. Стены, которые я изгородью выставила вокруг души, оказались песчаным замком, вмиг смытым волной. Моя любовь к Стивену никуда не делась, а вот обида побледнела и выцвела, подобно старой фотокарточке. Искорка вспыхнула пламенем, осветив тьму внутри.
***
Завернувшись в простыню, я слушала шум воды из ванной. Через десять минут Стивен вернулся в спальню.
– Ты проснулась, – говорил мягко, бархатно.
Не зная, как себя вести, я сдержанно кивнула в ответ.
– Чего ты? – Стив коснулся моего подбородка, заставляя поднять глаза. Я смутилась еще больше. – Ари…
– Похоже на сказку.
– Ари, – повторил Стивен и сел рядом. – Ты заслуживаешь сказку и всегда заслуживала. Но, – он погладил меня по щеке, – тебе не повезло встретить эгоистичного и, скажу честно, глупого Стивена Рэтбоуна.
Я осмелилась посмотреть ему в глаза: светятся, беззлобно смеются. Мне намного проще, чем ему, он не изменился так, как я. А если и изменился, то в лучшую сторону.
– Стивену Рэтбоуну тоже не повезло: встретил девчонку-беглянку. Истеричку и дурочку.