ое все она отдастъ ему. Затѣмъ, если онъ согласится, она возвратитъ ему его слово безъ всякихъ упрековъ и снова будетъ свободна и объ этой несносной свадьбѣ не будетъ и рѣчи!" Она съ радостію ухватилась за эту мысль, принялась развивать ее; но въ это самое время дверь отворилась и слуга доложилъ ей о приходѣ Джоржа.
ГЛАВА XXXII.БЛАГОРАЗУМІЕ ПОБѢЖДАЕТЪ СТРАСТЬ.
Алисѣ и въ голову не приходило, чтобы ея нареченный могъ явиться такъ скоро. Уѣзжая, она ему ничего не сказала о томъ, когда именно она думаетъ вернуться, и надѣялась, что эта уловка избавитъ ее, хоть на нѣкоторое время, отъ его посѣщеній. При этомъ она совершенно упустила изъ виду, что Кэтъ не замедлитъ извѣстить брата. Все это время она думала о томъ, что будетъ черезъ годъ, и совершенно забыла приготовиться въ встрѣчѣ съ Джоржомъ. Его появленіе застало ее въ расплохъ. Услыхавъ его имя, его шаги, она совершенно растерявшись и испуганная стояла на одномъ мѣстѣ. Сердце билось у нея страшно. Какъ принять его? И потомъ, какъ онъ встрѣтился съ нею? Но прежде, чѣмъ она успѣла опомниться, Джоржъ уже стоялъ передъ нею. Она едва рѣшилась взглянуть на него. Не смотря, однако, на свое смущеніе, Алиса тотчасъ же замѣтила, что Джоржъ принарядился и вообще смотрѣлъ сіяющимъ женихомъ. Это ее поразило непріятно. Ей казалось, что онъ долженъ былъ понять, что подобныя вещи немыслимы въ ихъ положеніи. Такъ наивно выражать свою радость можетъ развѣ только свѣжая, безкорыстная любовь первой молодости.-- "Если бы даже состоялась наша свадьба", продолжала думать Алиса, "то все же она должна быть самой скромной, самой тихой; она должна быть безъ всякихъ затѣй; въ ней не должно быть ничего праздничнаго. Джоржу слѣдовало оставить меня въ покоѣ, не показываться сюда нѣсколько мѣсяцевъ или, по крайней мѣрѣ, хоть нѣсколько недѣль. Это было бы самое лучшее. Но явиться въ первый день моего пріѣзда и явиться съ такой пошло-праздничной физіономіей -- непростительно!"
-- Алиса, сказалъ онъ, протягивая ей руку, милая моя.
Въ отвѣтъ она подала ему руку и пробормотала что-то сквозь зубы. Что она сказала, какъ привѣтствовала его, онъ не могъ разобрать. Алисѣ было непріятно его рукопожатіе; ей было непріятно стоять близъ него и она дрожала при одной мысли, что онъ, по праву жениха, можетъ позволить себѣ еще какую нибудь ласку. Она попыталась освободить свою руку, но онъ только еще крѣпче сжалъ ее. Нечего дѣлать, пришлось сдаться плѣнницей. Теперь только вполнѣ почувствовала Алиса, до чего ей противенъ человѣкъ, женой котораго она обѣщалась быть.
-- Алиса, началъ онъ снова, я переродился и этимъ я обязанъ тебѣ. Если бы ты знала, какъ я страдалъ всѣ эти годы! (говоря это, онъ продолжалъ держать ея руку.) Она сознавала, что въ ея лицѣ, въ ея манерѣ, во всемъ ея существѣ выражалось отвращеніе; сознавала всю неловкость своей роли и, не смотря на всѣ усилія, не могла побѣдить себя.
-- Алиса, продолжалъ онъ, я снова чувствую себя сильнымъ, я готовъ бороться теперь съ цѣлымъ свѣтомъ. Позволь жемнѣ поблагодаритъ тебя, моя спасительница! Вѣдь это ты придала мнѣ новыя силы, даже новую жизнь!
Что и какъ отвѣчать ему? Она сознавала, что должна наконецъ сказать ему что нибудь, хоть одно ласковое, доброе слово. Онъ имѣлъ полное право придти къ ней, говорить съ ней такимъ языкомъ, она сама вѣдь дала ему это право. Онъ не виноватъ, если внушаетъ ей отвращеніе вмѣсто любви.-- Я ничего для васъ не сдѣлала, Джоржъ, сказала она, совершенно ничего.-- Затѣмъ она вырвала у него свою руку, пошла и сѣла на диванъ. Онъ продолжалъ стоять передъ каминомъ.-- Надѣюсь, продолжала она, что ты самъ позаботишься о себѣ. Если я могу помочь тебѣ, я готова отъ всего сердца.-- Ей самой стало совѣстно своихъ словъ. Въ первое свиданіе съ нимъ она, вмѣсто привѣтствія, вмѣсто ласковаго слова любви, чуть не прямо предлагаетъ ему свой кошелекъ!
-- Безъ сомнѣнія, ты можешь помочь мнѣ. У меня бездна плановъ и ты должна раздѣлить со мной все. Но въ настоящую минуту, я ни о чемъ не могу думать; я знаю только, что моя лучшая, моя завѣтная мечта осуществляется, что ты согласилась быть моей женой. Моя милая, скажи же мнѣ, что ты счастлива, назови меня своимъ мужемъ!
Никакія силы не могли бы въ эту минуту заставить ее назвать его своимъ мужемъ. Онъ слишкомъ поторопился. Онъ требовалъ любви, на которую самъ не имѣлъ ни малѣйшаго нрава. Получивъ ея письмо, онъ съ насмѣшкой отбросилъ его въ сторону, какъ будто это была записка, лишенная для него всякаго интереса. Онъ рѣшилъ тогда, что деньги ея пригодятся ему, и торжествовалъ, читая ея письмо. А теперь, чтобъ еще полнѣе насладиться своимъ торжествомъ, онъ просилъ у нея ласкъ и любви. Онъ добивался невозможнаго.
-- Оставимъ это, Джоржъ. Мнѣ надо сначала оправиться, вѣдь я такъ много выстрадала.
-- Да, и все это по моей милости. Я былъ причиной всего этого горя. Знаю, знаю.-- А между тѣмъ сколько горя, безвыходнаго горя готовилъ онъ этой женщинѣ въ будущемъ!
-- Я этого не говорю, возразила она.-- Я нахожу, что я одна виновата, во всемъ я одна виновата.-- Тутъ онъ окончательно не понялъ ее. Онъ думалъ, что она не можетъ себѣ простить свой прежній разрывъ съ нимъ.
-- Алиса, моя дорогая, къ чему вспоминать прошлое? знаешь пословицу: кто старое помянетъ, тому глазъ вонъ. Забудемъ же все что было.
-- Что было, того нельзя забыть. Такъ или иначе, а прошлое скажется, что ни говори. И волосы посѣдѣютъ и сердце очерствѣетъ.
-- Я, право, не вижу, чтобы одно слѣдовало изъ другого, сказалъ Джоржъ; волосы у меня сѣдѣютъ, вотъ посмотри.-- И онъ приподнялъ черный локонъ, около висковъ, чтобы показать ей пробивавшуюся снизу сѣдину.-- Видишь? И такъ, если сѣдину считать признакомъ старости, то у тебя, Алиса, будетъ старый мужъ, но сердце мое, ручаюсь тебѣ, все также молодо и полно огня.
Мужъ! Два раза Джоржъ употребилъ это слово и, не смотря на всѣ усилія, Алиса никакъ не могла отдѣлаться отъ тяжелаго впечатлѣнія, которое производило на нее это ненавистное слово. И что ей за дѣло до его лѣтъ?
-- Я говорила о своемъ сердцѣ, возразила она ему. Я подъ часъ чувствую, что оно у меня очень и очень устарѣло.
-- Ну, Алиса, утѣшила ты меня этимъ, нечего сказать!
-- Ты самъ виноватъ, Джоржъ. Зачѣмъ ты пришелъ сегодня? Неужели ты не понимаешь, что мнѣ многое надо обдумать, многое уяснить себѣ? Къ тому же, всѣ эти воспоминанія! Ты говоришь, что прошлое вспоминать нечего! Ну, положимъ. Такъ оставь же меня въ покоѣ хоть на нѣсколько мѣсяцевъ; мнѣ нужно время, чтобы, по крайней мѣрѣ, привыкнуть не вспоминать о прошломъ; забыть же его -- я никогда не забуду.
Въ ея взглядѣ, въ ея голосѣ выражалось столько раздраженія, что онъ не могъ не замѣтить его. Понятно, что все это поразило его крайне непріятно, но онъ не жалѣлъ ея, не безпокоился о ней,-- онъ сердился на нее. Дѣлая ей предложеніе, онъ, прежде всего, имѣлъ въ виду ея деньги; кромѣ того, ему хотѣлось отбить невѣсту у Джона Грея. Но будь она бѣдная дѣвушка, онъ никогда бы не сдѣлалъ ей предложенія. Правда, отбить жену у Джона Грея -- хорошая вещь, но все же изъ-за этого не слѣдуетъ забывать благоразумія. Пріятно одурачить соперника, но при этомъ не мѣшаетъ имѣть въ виду матеріальныя, существенныя выгоды, иначе это будетъ роскошь не по карману. Джоржъ все это отлично понималъ. Дѣлая предложеніе Алисѣ, онъ хотѣлъ воспользоваться ея капиталомъ и въ тоже время потѣшить себя ея любовью. Онъ хотѣлъ торжествовать вполнѣ; ему нужны были деньги, нужны и ласки, и любовь. И что же? Въ первое свое свиданіе съ невѣстой, онъ не могъ добиться отъ нея ни одного ласковаго, добраго слова.
-- Алиса, сказалъ онъ, я не ожидалъ такой встрѣчи.
-- Не ожидалъ, возразила она. Мнѣ, Джоржъ, крайне непріятно разочаровывать тебя, но что же дѣлать? Не могу же я пѣть и смѣяться, когда на сердцѣ холоднѣй, чѣмъ въ сырой могилѣ.
-- Алиса, если ты хочешь, я возвращу тебѣ твое письмо, медленно проговорилъ онъ.
Боже, какъ ей хотѣлось воспользоваться этимъ случаемъ; но у нея не хватило смѣлости. Да и кто изъ насъ рѣшился бы? Какъ часто случается намъ въ жизни выслушивать подобныя предложенія, за исполненіе которыхъ мы готовы бы отдать полъ жизни, и все же отказываемся, вслѣдствіе какой-то глупой совѣстливости.
-- Я ничего не прошу возвращать мнѣ, я прошу только оставить меня на нѣкоторое время, отвѣчала она ему такъ же какъ и онъ, медленно выговаривая слово за словомъ. Я прошу оставить меня для того, чтобы я могла оправиться. Развѣ ты не знаешь, что говоритъ докторъ? Онъ говоритъ, что мускулы, вслѣдъ за усиленнымъ напряженіямъ, должны непремѣнно отдохнуть; въ противномъ случаѣ, они навсегда утрачиваютъ свою силу и никогда уже не будутъ дѣйствовать. Со мной теперь тоже самое. Если меня нѣсколько мѣсяцевъ оставятъ въ покоѣ, я, вѣроятно, пріучусь смѣлѣе смотрѣть впередъ.
-- Ты мнѣ больше ничего не скажешь, Алиса?
-- Что же мнѣ сказать тебѣ?
-- Что сказать? Неужели у тебя нѣтъ для меня ни одного слова любви? Что сказать? А бы хотѣлъ, чтобы ты мнѣ сама сказала, что ты счастлива теперь, что ты любишь меня! Неужели я требую слишкомъ многаго, Алиса?
Счастлива? Она, правда, приняла его предложеніе, но развѣ въ этомъ можетъ быть счастіе? И какъ выражать ей это счастье, котораго она не испытала? Къ тому же, мысль, что онъ, въ качествѣ жениха, имѣетъ полное право на различныя ласки, приводила ее въ ужасъ. Она безсознательно чувствовала, что отъ поцѣлуевъ, объятій, отъ всевозможныхъ внѣшнихъ заявленій любви можетъ спасти ее только избранная ею тактика. Она чувствовала это и потому никакія силы не вырвали бы у нея ласковаго слова. Она молча выслушала его. Онъ кончилъ и ждалъ отвѣта; она молчала. Она готова была ему многимъ пожертвовать; но онъ просилъ теперь ласки, а исполненіе именно этой просьбы превышало ея силы.
-- Ты мнѣ ничего не отвѣчаешь? У тебя нѣтъ для меня ни одного нѣжнаго слова?
Она взглянула на него. Рубецъ на его лбѣ принялъ какой-то зловѣщій оттѣнокъ; глаза его блестѣли. Ей стало страшно; и дѣйствительно человѣкъ этотъ могъ, кого хотите, запугать рѣзкимъ, сердитымъ взглядомъ своихъ огненныхъ глазъ.